— Простите лорда Эквиона, — проворчал я, метнув в агониста испепеляющий взгляд. — К несчастью, хорошие манеры никогда не входили в число его добродетелей. Но он самый отважный, честный и умелый воин из всех, кого я знал. А ещё он мой старый друг и поклялся защищать нас с вами в пути. Нокс — это своего рода прозвище. А я его по-приятельски зову Вилл. При дворе вашей тётушки моё русское имя, доставшееся мне в наследство от предков из России, звучит не очень уместно. Там я известен как лорд Нокс Морграйс. Но вы можете называть меня так, как вам будет угодно.

— Прелестное дитя, — не унимался Эквион, схватил девушку за руку и приложился к ней губами в излишне долгом поцелуе. — Клянусь всем, что мне дорого, я буду защищать тебя как самое ценное сокровище и с превеликой радостью отдам на этом славном пути свою жизнь!

— Не нужно таких жертв, господин Эквион, — пролепетала окончательно смутившаяся Аурелия, осторожно высвобождая руку из его цепкой хватки. Её щёки порозовели, а голос дрожал от смущения.

— Аурелия — это ваше имя с родины предков, — продолжил объяснять я, намеренно с силой наступив агонисту на ногу.

Эквион скривился и отпрянул от девушки. Бросив на меня обиженный взгляд, он насупился, картинно скрестил руки на груди и отвернулся к окошку.

— Полностью оно будет звучать как Аурелия Дэва Анимас, — не обращая внимания на агониста, который порой вёл себя словно большой ребёнок, добавил я.

— Очень любопытно, — задумчиво протянула девушка, слегка склонив голову набок. — Признаться, я никогда не бывала за пределами Российской Империи, но порой грезила путешествиями. Особенно мне хотелось посетить именно Бразилию. И разузнать, что сталось с моим батюшкой. Но матушка всегда была категорически против этой затеи. Она говорила, что это слишком опасно и совершенно не подходит для молодой благовоспитанной барышни. Поэтому я решила полностью посвятить себя иному стремлению сердца — помощи страждущим.

Аурелия замолчала, печально вздохнула, но затем продолжила, и в её голосе послышались нотки восхищения:

— Я читала о Бразилии. Это очень красивая, экзотическая и загадочная страна с тропическими лесами, богатым животным и растительным миром. В газетах писали, что в этом году там отменили рабство. Это просто прекрасно! Однако мне представлялось, что там живут гораздо более смуглые люди, чем господин Эквион или госпожа Эллисандра.

— В Бразилии обитают разные народы, многие из которых не похожи друг на друга, — неопределённо пожав плечами, произнёс я. Мой голос звучал мягко, но внутри я чувствовал напряжение. Мне совершенно не хотелось ей лгать, но и сказать всей правды я пока не смел. — А народ элле проживает обособленно от остальной части страны, сохраняя определённую независимость и свято чтя древние традиции. Они очень не любят, когда в их дела вмешиваются извне, и крайне редко путешествуют. Поэтому здесь о них мало что слышали.

— Понимаю, — кивнула девушка. — Степан Игнатьевич, а вы знавали моего папеньку?

— Мы никогда не встречались. Однако я точно знаю, ваша тётушка его очень любила. Как и он её. В детстве и юности они были неразлучны, пока по прихоти жестокой судьбы их дороги не разошлись в разные стороны. С тех пор они не виделись долгие годы. Но я уверен, сударыня, она вас полюбит как родную дочь. Иначе быть просто не может. Думаю, о нём вам лучше будет расспросить её лично при встрече.

— А как же тётушка узнала обо мне?

— О вас нам рассказала графиня фон Эрдберг. Дело в том, что Клара Карловна является одной из немногих посвящённых в тайны народа элле и носит почётный титул доверенного лица вашей тётушки в этой стране. Когда графиня случайно встретила вас на приёме у князя Привольного, то сразу почувствовала необычайную ауру и дремлющую в вас силу, которая свойственна лишь вашему семейству. И отправила нам… телеграмму.

— Ауру? — озадаченно подняла брови девушка.

— Именно так, — кивнул я, не вполне понимая её замешательства. Но затем сообразил, что люди не обладали подобной чувствительностью, и пояснил: — Энергию, которую вы излучаете, невозможно ни с чем спутать. Помните, когда мы с вами первый раз увиделись на приёме, мне резко стало дурно? Истинная причина моего недомогания кроется в той силе, которую я в вас ощутил. В тот момент я был просто к этому не готов. Она же послужила причиной моего замешательства и даже испуга в нашу вторую встречу.

— Простите, Степан Игнатьевич, я не желала причинять вам страдания, — смущённо проговорила Аурелия.

— Вам не за что извиняться, сударыня, — мягко улыбнулся я. — Вы ни в чём не виноваты. Это скорее я повёл себя излишне самоуверенно и неосмотрительно, за что и был наказан.

— Однако, если вы и её сиятельство ощутили мою ауру, значит, вы тоже способны к магии?

— Только со специальными магическими камнями, которые даровала нам ваша тётушка, — ответил я, слегка помрачнев. — Увы, свой я оставил на родине, а графиня утратила камень, принадлежащий ей. Точнее, его похитили те вампиры, чтобы Клара Карловна не смогла вас защищать как должно. Но на кое-что необычайное мы способны даже без камней. Например, чувствовать ауру.

Я выдержал паузу, давая ей возможность осмыслить сказанное, затем продолжил уже более уверенно:

— А помните ту страшную рану на моей голове, оставленную уличными разбойниками, которых наверняка тоже подослали эти подлые упыри? Так вот, от неё не осталось и следа.

С этими словами я снял шляпу и низко склонился плешивой головой к Аурелии, чтобы она могла доподлинно убедиться в моих словах.

— Действительно, ни следа, — удивлённо протянула девушка. — А ведь на вашем затылке было страшное рассечение. Столько крови вытекло, просто ужас. Рана не могла затянуться столь скоро, и непременно остался бы шрам.

— Поверьте, Анастасия Александровна, вас ждут ещё и не такие чудеса, — заверил я.

— И всё же мне сложно поверить, что я не сплю и всё это происходит в реальности, — пробормотала девушка, глядя в окошко, за которым проносились густые леса и широкие поля. — А вы уверены, что светлейший князь действительно в сговоре с этими ужасными вампирами?

— Признаться, я не могу быть уверенным в этом, — осторожно ответил я. — Однако вампиры в Петербурге, без сомнения, обладают колоссальным влиянием. Они оплели своей зловещей паутиной весь город, действуя из тени. И у них имеются очень серьёзные покровители среди самых высоких чинов Империи. Они даже сумели сфабриковать обвинения в государственной измене против Клары Карловны, дабы помешать ей исполнить свой долг перед вами. Именно поэтому мы вынуждены пробираться просёлочными дорогами в тесной, скрипучей карете, вместо того чтобы путешествовать более комфортабельными средствами.

— Вампиры в Петербурге… — прошептала Аурелия, и её голос дрогнул. Но уже в следующее мгновение она встретилась со мной взглядом и неожиданно улыбнулась. — Признаюсь, это звучит ужасно, но в то же время так захватывающе, почти как в романах!

Мы продолжили путь, обсуждая магию и далёкую родину её предков. Мне приходилось искусно вплетать ложь в канву правды, создавая узор повествования, в котором не было места случайным оговоркам. В подобных играх я давно достиг совершенства, и теперь с удовлетворением наблюдал, как постепенно тает настороженность в её выразительных бирюзовых очах. Печаль и страх отступали под натиском искреннего любопытства и трепетного восхищения, а в словах Аурелии всё явственнее проступал великий дух Деворы и Люминара — неустрашимых искателей тайных знаний.

Эквион, отвернувшись к окну, упорно делал вид, что я перестал для него существовать. Но я не тревожился — знал, что пройдёт совсем немного времени, его обида отступит, и он снова станет прежним. За долгие годы нашей дружбы я не раз наблюдал подобные вспышки упрямства, которые неизменно сменялись примирением.

* * *

С нескрываемым изумлением я рассматривал через окно кареты удивительное зрелище — огромное квадратное поле, расчищенное посреди лесного массива. Его поверхность была столь ровной и гладкой, что мне невольно вспомнился ледяной каток на северных окраинах Тенебриса, где я когда-то практиковал с одной очаровательной северянкой её излюбленную забаву: катание на коньках. За двести лет порой приходилось овладевать самыми неожиданными навыками, лишь бы покорить сердце приглянувшейся дамы.