– Тогда о какой крови ты говоришь, если этот народ исчез настолько давно?

Взгляд Шаазар потеплел.

– Кровь элайету дает о себе знать даже спустя тысячелетия. В тебе она проявилась особенно ярко. Потомок элайету, – проворковала она и, протянув руку, провела рукой по его волосам. – Неспроста ты так отличаешься от сородичей внешне, а с годами ещё и обнаружишь, что время почти не оставляет следов на твоем лице. Ты проживешь долгую по вашим меркам жизнь. Если, конечно, с тобой ничего не случится. Например, если тебя не убьет твой брат. Ты никогда не задумывался, почему твои раны так быстро заживают? Почему шрамы от них почти незаметны? А почему тебя так любят женщины? Неужели ты считал, что это твоя заслуга? Нет, твоя красота и мнимое обаяние ни при чем. Всего лишь капля могущественной крови, в ней все дело.

Прежде Аданэй многое относил на случайности и везение, но теперь кое-что становилось понятнее: и как он оправился от раны в грязной хижине, и как выжил в каменоломнях, и почему многие шрамы на теле едва видны. Хотя рассказ Шаазар все равно с трудом поддавался осмыслению.

– А ты? – спросил Аданэй.

– Что я?

– Ну, ты из этих, из элайету?

– Нет. Я создана могущественным магом прошлого. Я единственная, такой больше нет.

– Ладно. Хорошо. Но раз уж я встретился с таким древним существом… – он помедлил. – Скажи, а боги и многоликие безымянные правда существуют? Кто вообще сотворил все это? – Аданэй обвел руками вокруг себя.

– Почему я должна это знать? Я не знаю, я появилась после. До меня уже существовали народы и страны. Я ничего не знаю. И не понимаю, зачем тебе это знать. Теперь уходи, будущий царь. Уходи и постарайся выжить. – Шаазар поднялась и указала на мост вдали, бросив напоследок: – Если воплощение богини понесет от тебя дитя, оно будет считаться ребенком богов.

Аданэй не стал испытывать судьбу и двинулся прочь. Шаазар смотрела ему вслед, пока он не скрылся за стволами и ветками деревьев.

– Один из вас умрет, а я освобожусь, – прошептала она.

Ее глаза полыхнули огнем холодных звезд.

***

Аданэй показался из-за деревьев, и Маллекша возгласила:

– Радуйтесь, сестры! Солнечный бог Суурриз вернулся в Иллирин Великий!

Жрицы поклонились. Он переводил взгляд с одной на другую, но молчал, опасаясь сказать лишнее. Как выяснилось, слов от него и не ждали: происходящее было частью ритуала. Женщины с благоговением приблизились, самая молодая возгласила:

– Народ ждет бога Солнца! Твои дети ожидают тебя. Придешь ли ты к ним?

– Приду, – кивнул Аданэй, не зная, правильно ли ответил.

Скоро понял: в ответе никто и не нуждался. Для жриц в его облике воплотился бог – они говорили с богом, а не с ним.

Служительницы Великой матери расступились и протянули руки на восток, указывая путь. Аданэй двинулся в ту сторону, женщины отправились следом. Пройдя два десятка шагов, он услышал конское ржание, а потом увидел и самих лошадей, привязанных к деревьям. Значит, не придется тащиться пешком неведомо куда: после ночи, проведенной не то в лесу, не то в ином мире, в теле поселилась слабость.

Маллекша подвела к Аданэю крупного жеребца. Новоявленный бог тут же вскочил в седло, и вскоре копыта четырех лошадей застучали по заросшей травами земле.

По усилившемуся запаху соли и водорослей Аданэй понял, что скачут они к морю, а примерно через час увидел каменистый берег, о который бились сердитые волны. Вспомнилось, как в детстве они с отцом ездили к Западному морю, где рокотали буруны, кричали чайки, а свежий бриз напевал о странствиях и приключениях. С тех пор на долю Аданэя приключений и странствий выпало куда больше, чем ему хотелось, но море он видел лишь второй раз в жизни.

Погрузиться в воспоминания удалось ненадолго. Как только подъехали ближе к побережью, навстречу выбежали ликующие люди. Они кричали все разом, отдельные слова не угадывались. Мужчины, женщины, дети размахивали лавровыми ветками, и это смутно напомнило ему видение у озера: там тоже были люди с зелеными ветвями в руках.

Жрицы спешились и многозначительно посмотрели на Аданэя. Поняв, чего от него ждут, он тоже соскочил с коня. Маллекша пронзительно свистнула, и лошади разбежались.

– Сегодня все вольны – и люди, и звери, – пояснила женщина, заметив удивление Аданэя.

Толпа окружила нового бога, но расступилась, стоило ему двинуться вперед. На лицах людей угадывалась радость, но Аданэю было любопытно, что бы делали эти береговые жители, если бы он не вернулся из леса? Нашли другого бога? Или праздновали вообще без бога?

Берег оказался пологим, так что Аданэй, сопровождаемый толпой, без труда сошел к морю. Без слов понял, чего от него хотят – три жрицы умудрялись говорить одними глазами. Старуха помогла ему снять одежду, юная служительница стянула с него обувь и, взглядом указав на море, отодвинулась. Люди взревели, увидев обнаженное божество, Аданэй же ничуть не стеснялся своей наготы – зачем стесняться красивого тела? Он чуть помедлил, прежде чем войти в воду. Крутая волна накатила, едва не сбила с ног, обожгла холодом – море еще не успело согреться, и он недолго простоял в воде, скоро вышел.

Зазвучала обрядовая песня, а когда закончилась, жрицы возвестили: «Возродился божественный супруг Богини-Матери!».

Аданэй благоговения перед древним культом не испытывал, но любопытство одолевало. Он ждал, что будет дальше и когда все закончится. Одновременно разглядывал людей. Его заинтересовала русая, похожая на лисичку девица, которая стояла в первых рядах и лукаво, многообещающе улыбалась.

Речи и песнопения закончились, и служительницы богини поднесли Аданэю желтую хлопковую тунику, а когда он оделся, надели на его голову венок из лавровых ветвей и весенних цветов и повели на взгорье.

Тут и началось веселье. Танцы, песни, вино и костры! Только три жрицы не участвовали в разгуле – безмолвными тенями следовали за Аданэем, куда бы он ни шел, и не давали насладиться оргией. Хорошо хоть не возражали, когда новый бог просто пил вино, и сами подносили ему рог. А вот потанцевать с приглянувшейся ему «лисичкой» так и не позволили, отогнав уже пьяную девушку прочь.

На закате силы его покинули: сказывалось отсутствие сна. Жрицы это заметили и дали бодрящего зелья. Стоило Аданэю отпить из тыквенной фляги – и внутренности опалило, будто он глотнул раскаленный металл. В глазах потемнело, дыхание перехватило, сердце сначала ухнуло, потом тревожно забилось. Зато, придя в себя, он обнаружил, что и впрямь взбодрился.

К этому времени угас последний сумеречный свет, и побережье затопила тьма. Костры выделились на склонах холма, будто огненные глаза драконов. Людей становилось все меньше: то одна, то другая парочка в обнимку скрывалась в чернеющей неподалеку оливковой роще.

Жрицы посмотрели вверх, Аданэй проследил за их взглядами. Не увидел на небе ничего необычного – все та же бездонная пропасть, звезды и незрелая луна.

– Богиня открыла свой лик, – возгласила Маллекша. – Она ждет божественного супруга.

Его окружили девять служительниц. Ударили в бубны, извлекая нестройный, но завораживающий ритм, запели глухими утробными голосами и увлекли Аданэя к морю. Береговые жители – те, кто не нашел себе пары или был слишком стар для любовных утех, – отправились следом.

Освещенная факелами процессия двинулась вдоль побережья, но путь преградил каменный завал, врезавшийся в море, подобно косе. Старейшая из жриц подняла руку, приказывая остановиться. Бубны смолкли, несколько минут тишину нарушали только шум волн, шуршание гальки и гул ветра. Старуха подошла к Аданэю и схватила его запястье сухими шершавыми пальцами.

– Пора. Солнечный бог спустится к Матери, и земля примет его семя.

Она с неожиданной силой потянула Аданэя за собой в море: только так можно было обогнуть завал. К ночи начался отлив, и холодные буруны сбивали с ног. Камни впивались в ступни, и об один из них Аданэй споткнулся, расшиб большой палец и, взвыв от боли, остановился. Но старуха ждать не стала. Прошамкала: «Поспеши, великий Суурриз!» – и настойчиво потянула его за руку.