Майк помолчал, перебирая факты в голове и продолжил:

— Адмирал занимается штабной работой: кому нужны эти детальные карты Серентиса? Мы тут уже столько времени и ничего. Только эти песчаные бури, да отвратительное настроение у всех постоянно. Мрачно тут, — Майк передернул плечами. — К тому же тебя не удивляет, что нам велели помалкивать о том, что супремус Таллин вернулся? Как это звучало? «Во избежание ненужных волнений на базе и напрасных надежд». Мне кажется Астор боится Таллина ничуть не меньше Конклава. Они оба угрожают ее власти.

— Это бред, Майк, в Коалиции никогда не было передела власти, — но слова Поля прозвучали как-то неуверенно: пилот крайне редко задумывался о политических аспектах.

Он боролся за свободу, за то, чтобы от рук Конклава не погибали невинные люди, чтобы планеты не превращались в ресурсные базы для тех, кто сильнее.

Майк пожал плечами:

— Почему тогда мы с собой сейчас где-то в горах и меняем батарейки, вместо того, чтобы лететь на Альдебрас спасать генерала? Почему Астор отдал приказ помалкивать о супремусе Таллине? Да и нас отослали заниматься этими усилителями щитов сразу же после трансляции. Даже отдохнуть не дали после перелета с Виридиса. И, кстати, твоя пассия с Виридиса бывает в штабе чаще, чем ты!

— Арания не моя пассия, — отмахнулся Поль, вставая из плотского креста и потягиваясь, разминая затекшие мышцы. — Это было прикрытие. И откуда ты знаешь? Следишь? Сам не прочь ухлестнуть за ней?

Полю нестерпимо захотелось перевести разговор в шутливое русло. Мысленно он начал сопоставлять все факты, и сказанное Майком уже не казалось чередой случайных совпадений.

— Она мне не нравится, — серьезно ответил Майк, не отреагировав на подначивание. — Есть в ней что-то… неискреннее. Как и в Асторе. Недаром они так спелись.

— Да брось, — отмахнулся По. — Не скажу насчет адмирала, но у Арании это точно последствия шпионской деятельности и дворцовая привычка скрывать истинные чувства. Она была отличной связной последние два года. И то, что сейчас у всей базы есть продовольствие, мы отчасти обязаны ей. Кстати, предлагаю перекусить, раз уж мы тут застряли.

— Да конечно, обязаны именно ей, — фыркнул Майк, — а мы с тобой, Флюэнс и Таллин не в счет.

Поль только отмахнулся: он не привык гордиться своими победами. Ему просто везло, и он делал, что мог. Как и все в Коалиции.

— Вот, что не говори, все равно мне она не нравится, — пробурчал Майк спустя некоторое время, когда они пили отдающую железом воду из видавших виды, немного поржавевших металлических стаканов.

— Мы не можем подозревать всех в заговоре только потому, что они нам не нравятся, — резонно ответил Поль.

— Не можем, — согласился Майк. — Но можем быть осторожнее и осмотрительнее.

За пределами корабля завывал ветер бросая горсти колких песчинок в корпус корабля. Внутри было тихо и спокойно. Поль особенно ценил такие моменты, потому что все реже случалось просто побыть в тишине: не бороться, не стрелять, не лететь на очередное задание. Иногда пилоту казалось, что он всю жизнь на войне, и начинает забывать ради чего они все сражаются. Будто бы бесконечные стычки Коалиции с Конклавом стали единственным смыслом существования в Галактике.

Проход от дополнительной летной площадки, на которую Таллин, Аллан и Абби вышли из коридора, никем не охранялся. Охрану, похоже, сняли специально, зная, что пленница уже не выйдет из здания Сената. Двое Теневых стражей у представительского шаттла были не в счет. Супремус Таллин просто усыпил их легким импульсом Потока, чтобы не вызывать ненужного шума.

Все получалось слишком просто, не считая того, что Иллария пока не пришла в сознание и безвольно висела в руках Абби, и странная тревога и предчувствие беды не покидали старого интуита.

Доселе незаметные колебания в Потоке крепли, словно будущее, которое всегда было определенным неожиданно исказилось и поменялось, и все живое стремилось подстроиться под эту новую, только что появившуюся вероятность.

Так же было, когда он и Эд работали над искусственным интеллектом. Позитронный мозг — случайность, которую им удалось создать в лаборатории. Множество усилий огромной команды исследовательского института, скрытого под землей Серентиса. Тогда он уже считал себя достаточно опытным, но все равно не смог понять изменения в Потоке. Но запомнил смутное ощущение, легкое волнение, которое было в каждой клетке его тела. Дар интуита предостерегал вместе с Потоком. Но он был слишком амбициозен.

Сейчас же его беспокоила Флюэнс. Она делала большие успехи в использовании энергии Потока, но начала задавать неудобные вопросы, на которые интуит пока не готов был ответить. Ему нужно было немного спокойного времени и подходящая обстановка, чтобы все объяснить. А события развивались слишком быстро. И это была даже не воля Варгаса или вмешательство Эда. Таллину казалось, что сам Поток несет изменения в Галактику.

Супремус Таллин оглянулся, словно ожидая, что Флюэнс крадется сзади, но никого, кроме верного Абби и Аллана, что замыкал их процессию, бдительно оглядываясь по сторонам, не было рядом.

Флюэнс приходила в себя постепенно, словно пробуждаясь от долгого и глубокого сна без сновидений.

«Ещё немного подремлю и…» — ленивые мысли споткнулись, потому что она не могла вспомнить, где засыпала.

Спине было жестко и неудобно. Сознание услужливо подкинуло ощущение узкой койки "Фантома", сразу же заныли онемевшие от долгой неподвижности мышцы. Не ей жаловаться, но иногда спать на полу было куда удобнее: хотя бы можно было ворочаться без риска свалиться на пол.

Флюэнс попробовала перевернуться на бок, но у неё ничего не вышло: плечо едва не вывернулось, потому что нечто удерживало ее запястья.

Флюэнс распахнула глаза и дернулась от неожиданности: на нее заинтересованно склонив голову к плечу, смотрел Кассиан. Воспоминания о темном переулке вернулись мгновением раньше.

— Ты! — выдохнула она сквозь зубы, дернувшись и понимая, что прикована к чему-то вроде кресла: вот только металл, обхватывающий ее запястья и прохлада под спиной намекали, что комфорта ждать не приходится.

— Я, — спокойно кивнул Кассиан, разные глаза смотрели изучающе, но выражение лица оставалось совершенно нечитаемым.

Флюэнс мрачно зыркнула на него, стараясь, как можно незаметнее покрутить кисти рук в оковах — как и следовало ожидать, слишком туго, чтобы выскользнуть. Она вздохнула и попробовать призвать Поток. Кассиан при этом все так же ровно ее разглядывал, сбивая с толку. Его лицо не выражало ровно никаких эмоций, хотя Поток доносил и заинтересованность и какое-то странное довольство.

“Гад паршивый”, — подумала Флюэнс и еще раз подергала руками.

— Ты не соврал про Таллина, — Флюэнс решила тянуть время и говорить хоть что-то: слова успокаивали, отвлекали от затаенной паники и неизведанного, а еще помогали не думать о том, что Кассин красив.

— С чего бы мне врать? В любом случае не переживай, скоро его все равно не станет, — спокойно, как если бы они вели светскую беседу, сказал Кассиан.

Флюэнс почувствовала, как липкий холодный страх пробежал по позвоночнику. И она только что думала, что он красив?

— Супремус Таллин придет за мной. Он спасет гене… — она осеклась, вовремя подумав, что не стоит рассказывать о планах спасения генерала Соларис.

Но для Кассиана, кажется, планы Таллина не были секретом, он коротко усмехнулся:

— Неужели ты думаешь, я бы позволил бежать генералу Соларис, если бы мне это было не нужно? Все-таки она моя мать. Мне нужен был чип, который прятал Таллин. Только поэтому пришлось его искать. Я знал, что ты с ним, лишь сильный интуит столь тщательно мог экранировать тебя в Потоке. А сильных практически не осталось. — Кассиан осторожно дотронулся до ее щеки, и Флюэнс дернула головой, но он только усмехнулся и руку отпустил. — Он так удачно прятался все эти годы, но мне удалось отследить "Фантом" до самого Ашта. К сожалению, по чистой случайности оттуда вы ускользнули.