Хорошо, что цели Варгаса пока не мешали выполнению его плана. Лидеру нужен был Таллин, Кассиана же интересовала — Флюэнс. Так что Кассиану оставалось только прислушиваться к Потоку: на Альдебрасе тысячелетия происходило слишком много всего, оставившего неизгладимый след. Разнообразные эмоции сплетались в огромную сеть, и Кассиан словно смертельно опасный паук поджидал свою жертву в центре этой невидимой обычным существам паутины.

Посадка оказалась жесткой: Супремус Таллин так и не допустил Флюэнс до штурвала — то ли ему доставляло удовольствие пилотировать "Фантом" самому, то ли просто, чтобы она не крутилась рядом. Флюэнс склонялась ко второму, и не была уверена, что не сердится за это. У нее накопилось столько вопросов, а когда она все-таки попыталась их задать, супремус Таллин отослал ее из кабины со словами, что она должна научиться терпению.

О, у Флюэнс было очень много терпения. Она умела ждать, как никто другой в этой Галактике, но теперь ей хотелось действовать. Или хотя бы получить ответы на вопросы. Но она не удивилась, когда супремус Таллин не захотел брать ее с собой в город.

— Ты останешься на "Фантоме”, — не терпящим возражения тоном сказал Таллин.

— Но я же могу помочь! — возмущение сидело в груди тяжелым комком.

— Можешь, но мне будет спокойнее, если не придётся отвлекаться на твою безопасность. А Аллан и Абби прикроют меня.

— Я сама могу за себя постоять!

— Это не шутки Флюэнс, — супремус Таллин был встревожен, чувствовалось, что он уже все решил за Флюэнс и ему не терпится поскорее уйти на поиски сестры. — Разве ты не чувствуешь?

— “Я чувствую себя преданной”, — подумала Флюэнс, но вслух так ничего и не сказала, — Почему мы не можем пойти вместе? Почему Аллан, который непонятно на чьей стороне, может помочь, а я нет”?

— Следи за "Фантомом”, будь готова сразу же взлетать. И постарайся не слишком выделяться в Потоке.

— Как я узнаю, что все хорошо и вам не понадобится помощь? — упрямо повторила Флюэнс, хмуро глядя исподлобья на Таллина.

— Мы справимся, детка, — влез в разговор, сверкая кривоватой улыбкой Аллан. — Мне не привыкать спасать этих двоих из переделок.

— Если мне понадобится помощь, ты почувствуешь, — ответил Таллин, бросив мрачный взгляд на Аллана. — Если не почувствуешь ничего странного, значит, все хорошо.

С этими словами он накинул на голову глубокий капюшон и уверенным шагом пошел к выходу из доков. Аллан похлопал ее по плечу и отправился следом. Флюэнс мрачно смотрела в спины уходящим мужчинам, чувствуя себя так словно ее вновь бросили посреди пустыни.

Что если с ними что-то случится? А с ней? Вдруг "Фантом" заметят в этих доках? А ведь они так и не поговорили.

Зал, в котором собирался Сенат, занимал большую часть здания. Колоссальное помещение воронкообразной формы, давило и угнетало своим величием. Ложи, вмещавшие только представителя сектора и двух советников тускло отблескивали мертвенным, голубовато-серым светом диодных ламп.

А еще в зале было неестественно холодно: Илларии казалось, что дыхание вылетает облачками пара. Или просто она так устала и измучилась, что уже не могла ничего чувствовать, кроме усталости и холода? Она пыталась почувствовать Поток, но ни Хэнк, ни даже знакомая темная тень ее сына больше не ощущались.

Иллария слишком хорошо знала это помещение, много раз ей доводилось здесь говорить речи. Ее любили, к ней прислушивались. Тем болезненнее было осознание того, что она своими же руками, потворствуя исследованиям Таллина все разрушила.

Иллюзий не оставалось, и Иллария знала, что сегодня хотя говорить будет она, и взгляды многих и многих существ в зале и по всей Галактике будут направлены на нее, главным действующим лицом будет тот, от чьего имени она будет выступать. Тот чья тень простирается на всем этом зале, тот, кого Таллин создал с ее молчаливого попустительства.

Заседание уже началось: на главной трибуне-подиуме в центре воронки призывал присоединиться к Конклаву и предоставить супремусу Варгасу максимальные полномочия генерал Кларк. Его зычный голос разносился по залу, все взгляды были прикованы к его строгой собранной фигуре в форменном сером кителе Конклава. Иллария отметила, что он хороший оратор, хоть и слишком прямолинейный — свойство, присущее высшему командованию, привыкшему отдавать приказы. Интересно, знал ли он, что Варгас — не человек? Был ли он сам интуитом, которому удалось пережить вживление чипа? Или он был просто человеком, получившим толику власти и закрывающим глаза на то, куда вел Галактику Конклав.

Зал взорвался аплодисментами, впрочем, как отметила Иллария, некоторые ложи воздержались — представители дальних рубежей привыкли быть осторожными — изменения до них доходили долго, и иногда лучшим решением было занять выжидательную позицию. Промышленники из Сектора Убриселя и представители Транспортного Союза вовсе не аплодировали. Они были влиятельны и хотели поддерживать того, кто гарантировал бы неприкосновенность их финансам, а Конклав постепенно развязывал войну и уже уничтожил одну из Торговых станций и отравлял плодородные земли Убриселя выбросами военных заводов. И все прекрасно понимали, что кому-то придется финансировать это предприятие. Возможно для Галактики еще не все было потеряно, хотя явных сторонников Коалиции в зале оказаться не могло: свобода простых людей мало интересовала политическую верхушку, но здесь хотя бы были те, кто мыслил с точки зрения экономического благосостояния, которое сильно пошатнулось в последнее время. Судоверфи космических кораблей не могли стоить дешево, как и увеличивающийся флот Конклава. И те исследования и лаборатории, куда сгоняли интуитов.

— … А теперь, чтобы убедить вас в нейтральности Конклава, я рад пригласить нашего партнера и следующего спикера, — генерал сделал паузу, — Генерал Соларис, прошу Вас.

По залу пробежал шепот: Илларию многие знали. Она часто появлялась на заседаниях, даже, если не выступала. Дом Велларис имел большой вес.

Маленькая овальная ложа, в которой она стояла, плавно соскользнула со своего места и серебристо блеснув дюрасталевым гладким корпусом пристыковалась к платформе парящей в центре.

Генерал Кларк учтиво и слишком уж явно подал ей руку, помогая сойти с платформы и подойти к трибуне. Иллария сдержала порыв скинуть его руку. Все, что она здесь может — вложить другой смысл в те слова, что ее заставляют сказать. Надо же — «нашего партнера». Вот только только партия у нее заведомо проигрышная.

Она вздохнула, дотронулась кончиком пальца до экрана датапада, чтобы его активировать, скользнула взглядом по строчкам, как делала всегда перед своими выступлениями. Секундная заминка, которую никто и не вспомнит потом, но которая давала ей время собраться.

Иллария подняла глаза и окинула взглядом зал: все внимание было устремлено на нее, она почти физически чувствовала любопытство, ехидство, толику сочувствия, нетерпение и безразличие. Но генерал знала, что в дальних уголках Галактики ее слушают те, кто рискует сейчас жизнью, принимая сигнал трансляции, кто всегда поддерживал и будет ловить каждое слово с надеждой.

Иллария вскинула голову и улыбнулась уголками губ — с годами выработавшаяся привычка, над которой всегда посмеивался Хэнк. Стандартная улыбка, как говорил он и бросался ее щекотать, чтобы она рассмеялась по-настоящему. Как же ей его не хватало! Сейчас и все те годы, что они так и не смогли быть по-настоящему вместе.

Иллария вздохнуда. Она справится и выполнит свою часть сделки. Хотя она уже немолода и может «забыть» пару предложений из предложенного Перфидусом текста. Помочь сыну она не в силах — влияние Перфидуса не может быть сильнее влияния супремуса Варгаса, время для Коалиции уже выиграно, они точно успели укрепить щиты новой базы, а дрожать над собственной жизнью Иллария не привыкла. Она скажет то, что должна сказать.

— Уважаемый Сенат и все представители Галактики, — голос звучал сильно, слова лились спокойно; она так привыкла говорить перед большой аудиторией, что, казалось, смотрела на себя со стороны.