Только большой спорт всегда буду любить чуточку больше.

Новогоднего чуда не случается. В конце декабря Илья с командой уезжает на сборы, и я остаюсь одна в его квартире. Решаю, что смысла сидеть и ждать его здесь нет, поэтому сдаю все зачеты и на электричке отправляюсь к родителям. С ними и встречаю Новый год. Однако времени засиживаться дома просто нет, потому что дорог каждый день тренировок. Пока Сазонов, не заезжая домой, сразу же летит на соревнования, я приезжаю в Питер и начинаю гонять на длительные тренировки ежедневно. С этого момента Людмиле Борисовне и всем остальные тренерам Школы олимпийского резерва становится понятно, что происходит. Теперь я по-настоящему готовлюсь возвращаться в сборную.

Я делаю это на автомате, не позволяя лишним мыслям проникать в мою голову. Сажусь на диету, чтобы сбросить чуть лишнего веса, набранного за период жизни без большого спорта. Каждый день выкладываюсь на максимум, не позволяя себе расслабляться. Усиливаю нагрузку постепенно, стараюсь делать все лучше и лучше с каждым разом.

Не знаю, что чувствуют сейчас девочки из сборной. Они меня действительно в гости звали, но явно не думали, что мои планы намного масштабнее, чем приехать в Москву на пару дней и вернуться обратно. Никто не слышит от меня прямого посыла, что я хочу в сборную, но все чувствуют это. И скрывать свои намерения от Ильи становится все сложнее.

Зачем вообще я это делаю? Почему не могу сказать честно и обсудить вместе с ним все варианты развития событий? Во-первых, держу в уме, что могу в сборную не попасть. Во-вторых, мне страшно. В-третьих… Да я и сама не могу объяснить. Оттягиваю сложный момент максимально, понимая, что однажды рванет, и плохо будет обоим.

Он говорил, что не разобьет мне сердце, а в итоге сердце разобьется все равно. Считается, любить спортсмена сложно, ведь он зациклен на своих достижениях и победах. А в нашем случае получилось перекрестная спортивная любовь.

Почему так сложно? И почему мы оба не могли бы жить и тренироваться в одном городе? Надо же было этим обстоятельствам вот так сложиться!

Но не будь Илья в Питере, я бы не встретила его никогда. Не было бы того дня столкновения у дверей приемной комиссии, не было прогулок по Питеру от Невского до самых дальних уголков. Не было бы питерских крыш на закате, поцелуев на ветру у набережной, пышек и кофе, самокатов и извечных пробок, где мы в машине держимся за руку и смотрим друг на друга на каждом светофоре.

Без него бы не получилось, и с ним не получится.

Ком в горле. Больно, словно все тело пронзает спазмами. Прижимаю ладони к глазам, не позволяя себе расплакаться, выдыхаю и принимаюсь работать дальше.

Я не могу сдаться. Не сейчас, когда я так близко к своей мечте.

— Варя, там к тебе пришли, кажется, — Людмила Борисовна отвлекает меня от очередного захода на опорный прыжок.

— Кто? — я сначала не понимаю, что происходит, а затем вижу на другом конце нашего огромного тренировочного зала Илью.

Прямо в куртке, но разутый, в одних носках. С букетом, из-за которого самого Сазонова почти не видно. Уставший, но красивый до ужаса. И знаю, что с новой медалью в рюкзаке. Первые в этом предолимпийском году соревнования прошли для Ильи удачно.

— Видимо, знает, где тебя искать, — улыбается тренер. — Ладно, беги к мальчику. На сегодня свободна.

— Спасибо, — я улыбаюсь в ответ и с разбега устремляюсь к Сазонову.

Он раскрывает объятия, в которые я с радостью залетаю, повисая на его шее. Подозреваю, что ему не очень удобно держать и меня, и внушительную охапку цветов, но он справляется с этой задачей и кружит меня по залу.

Я так соскучилась по нему! Мы столько дней не виделись! Быть там, в его квартире и без него — пытка. Нет, я не вернусь уже в общагу, но в одиночку без Ильи все кажется каким-то неправильным. Правильно лишь то время, когда мы вместе, но его так мало…

— Сазончик, я так соскучилась, — опускаюсь на пол и шепчу ему на ушко, все еще крепко обнимая.

— И я соскучился. Угадал, где тебя найти, да? Ты часто тут пропадаешь теперь?

— Затянуло. Да и чем мне было заниматься без тебя? Спорт скучать не дает.

— Ну и правильно. Ты свободна? Поедем домой?

— Конечно, поедем.

— Держи, надеюсь, не замерзли по дороге, — протягивает мне прекрасный букет.

Балует меня цветами в последнее время, и такими красивыми! С радостью принимаю букет, зарываюсь в бутоны носом, вдыхая аромат свежих цветов и кайфуя от него.

— Я только переоденусь мигом. Две минуты, и я буду готова.

Илья наклоняется ко мне и коротко целует в щеку.

— Больше двух минут тебе не дам. Давай быстренько, чемпионка.

У нас все хорошо, получается? По крайней мере, сегодня, в этот самый момент, когда я с улыбкой до ушей бегу в раздевалку, чтобы уже через несколько мгновений целоваться с Сазоновым в его машине и забыть на время обо всем остальном.

Илья

— Давай сегодня никуда не пойдем? — предлагаю Варе в свой единственный выходной.

Сегодня у меня нет тренировки, я не планирую ничего делать, и даже заниматься учебой в мои планы не входит. Хочу целый день посвятить Варе, никуда не спешить и заниматься тем, чем мы захотим.

У меня наконец-то случилось небольшое «окно» между турнирами, я устал от них конкретно. Не помню, когда в последний раз никуда не спешил, не мчался, не пытался успеть все и даже больше.

Мы живем с Варварой в одной квартире, а видимся по сути только перед сном. Я сейчас ухожу из дома совсем рано, сразу еду на лед, а прихожу крайне поздно, когда Евдокимова уже собирается ложиться спать. А в те моменты, когда у меня турниры, мы не видимся и вовсе целыми днями. Я упустил возможность встретить с ней Новый год, может, хотя бы День всех влюбленных мы встретим вместе. Не очень люблю этот праздник, но сейчас он про нас, и это еще один повод признаться в любви, что-то подарить и провести вместе время. Правда, нет, не получится четырнадцатого февраля, я уже улечу.

Опять улечу. Да, у каждой заработанной медали, у каждой победы очень высокая цена. И часть ее — не видеть любимых и быть далеко, когда так хотелось бы оказаться рядом.

— Я вот что подумал, — продолжаю, так и не дождавшись ее ответа. — Давай сегодня устроим день всех влюбленных. И какая разница, что четырнадцатое через несколько дней? У нас будет свой праздник сегодня.

— Как мы его устроим? — интересуется Варя.

— Как сами захотим. Я бы с удовольствием вообще целый день из дома не выходил. Вообще никуда не хочу, к тому же, там холодно и наверняка ветер сносит.

Туманно-серый вид из окна меня не пугает, в конце концов, я же местный житель, но и восторга не вызывает.

— Поддерживаю, — быстро соглашается Варвара. — Давай никуда не пойдем. А еще мне очень хочется мороженого.

— Мороженого? Зимой?

— А почему нет? Разве оно в феврале менее вкусное, чем в июле?

— В феврале не надо никого охлаждать, — привожу свой аргумент, заранее зная, что проиграю.

— Тогда я закажу мороженое только себе? — хитро улыбается и тянется за телефоном.

— Обойдешься, Евдокимова. Надо делиться.

В итоге мы устраиваем себе настоящий день нарушения запретов: никакой физической активности, только кровать, еда (включаю вредности и сладости) и кино. А, ну ладно, я чуть наврал про физическую активность — занятие любовью тоже ведь своего рода спорт. Вечером мы даже готовим вместе салат и запекаем курицу. И опять занимаемся любовью прямо на кухне. А потом стоим на лоджии, укатавшись в большой пушистый плед, который Варя притащила из общежития, а еще раньше привезла с собой из Подмосковья. Кутаемся в него, пьем теплый чай и болтаем. И многозначительно молчим тоже. Как же мне ее не хватает, когда я нахожусь где-то далеко! Как же я скучаю каждый раз, когда не могу вот так запросто обнять, поцеловать, просто прижаться носом к ее щеке или вдохнуть ее парфюм. Варя стала не просто моей, а частью меня, без которой меня самого уже нет.