— Ставьте этого к стене. Сейчас приколотим, и будем в метании ножей упражняться.

Капитан, зачерпнувший из бочки с дождевой водой ведро, чтобы отлить сомлевшего бандита, с интересом спросил, глядя на него настороженным взглядом:

— А если кто промахнётся ?

— Ничего. У нас их шестеро, так что, одного отдерём и другого приколотим, — пожал плечами Матвей, медленно вытягивая из ножен кинжал.

— Однако, — проворчал капитан и, повернувшись к бойцам, коротко кивнул, давая понять, что поддерживает его идею.

Бойцы легко вздёрнули следующего бандита на ноги и, подтащив к стене сарая, прижали руки к доскам. Несколько сильных ударов молотком, заглушаемых воплями распятого, и мишень была готова. Отпустив пленника, бойцы отступили в сторону и, полюбовавшись на повисшего, на пробитых руках бандита, дружно достали кинжалы.

— Кто первый? — спросил боец, орудовавший молотком.

— Давайте вы. Кто ближе к телу клинок вобьёт, — преложил Матвей.

— Спорим, я ему с первой же попытки ухо к стене приколочу, — усмехнулся боец, покачивая в ладони кинжал.

Приподняв головы, пойманные бандиты, с ужасом смотрели на происходящее, словно не веря собственным глазам. Тем временем, окатив главаря водой, капитан повернулся к лежащим, и презрительно усмехнувшись, спросил:

— Ну что, никто говорить не надумал ?

— Господи помилуй! Вы же просто психи! Вы все психи! Стая садистов! — неожиданно сорвался на визг один из бандитов.

— А ты думал, в сказку попал? — жёстко усмехнулся Матвей, проводя по ладони клинком кинжала. – Нет, приятель. Это наша жизнь, и тебе, точнее вам, места в ней нет. А уж как это случиться, зависит только от вас. Можем быстро, а можем очень медленно, так, что всем чертям в аду тошно станет.

— Ты ей папаша, что ли? Чего ты вписываешься? — завизжал бандит.

— Я её учитель. А отец, уже сюда едет. И когда он сюда придёт, те из вас, кто останется в живых, позавидуют мёртвым, — усмехнулся Матвей.

Неожиданно, их беседа была прервана очередным диким воплем боли. Капитан, найдя в сарае, где брал ведро, пачку соли крупного помола, не долго думая, посыпал ею спину главаря. Отбросив, пустую пачку в сторону, он отряхнул руки и, оглядевшись, направился к поленнице. Выбрав из кучи дров обрубок ствола около двадцати сантиметров в диаметре, он ловко закруглил топором край и, повернувшись к одному из бойцов, кивнул:

— Ну‑ка, помоги.

— Э, военный, ты чего задумал? — заметно напрягшись, спросил один из лежащих.

— Вы твари у меня на своих задницах почувствуете, каково девочке было, — жёстко усмехнулся капитан, приставляя полено к ягодицам главаря.

— Это же пахан! — испугано ахнул бандит.

— А мне плевать, кто он там у вас. Для меня, он просто падаль, и рвать вас я буду до тех пор, пока кто‑то не заговорит, — ответил капитан и, повернувшись к бойцу, скомандовал, — бей.

Размахнувшись, боец обухом топора шарахнул по торцу полена, и двор огласился очередным воплем. В этот момент, на задний двор вошли двое бойцов, отправленных капитаном выяснить, как бандиты смогли попасть в закрытую для всего света деревню, и по их лицам, Матвей сразу понял, что у них очередные неприятности.

— Сколько? — коротко спросил капитан, тоже всё моментально сообразивший.

— Шестеро. Похоже, ядом. Плюс, семь караульных собак.

— С чего взяли что яд? — насторожился капитан.

— Лица синие, пена на губах. Следов оружия нет, — коротко ответил боец, и ненавистью поглядывая на лежащих бандитов. – Похоже, давно готовились. Знали сволочи, что днём деревня охраняется только патрулями.

— А дежурный в караулке? — спросил капитан, задумчиво морща лоб.

— А кто был дежурным? — ответил боец вопросом на вопрос.

— Быстро в караулку, проверить журнал дежурств и личные жетоны.

Развернувшись, бойцы рысью понеслись обратно. На улице послышался знакомый скрип разрегулированных тормозных колодок, и Матвей, чуть усмехнувшись, кивнул:

— Вот теперь, молитесь, твари.

Полковник Савенков, вбежал во двор с пистолетом в руке и, увидев бойцов спецназа, растеряно остановился, пытаясь понять, что происходит. Увидев Матвея, он растеряно кивнул и, сделав к нему шаг, тихо спросил:

— Как ?

— Мы слишком поздно приехали, — тихо выдохнул Матвей. – Меня сюда Рой привёл. Этих мы взяли, но было поздно. Как она ?

— Врач сказал, состояние стабильно тяжёлое, — ответил полковник, уронив руки.

Шагнув к нему, Матвей пальцами сжал его плечо, и тихо, едва слышно сказал:

— Прости, Андрей Сергеевич. Мне и в голову не могло придти, что такое может произойти.

— Ты не виноват, — покачал головой Савенков. – Это они? — спросил он, кивая на лежащих.

— Да. Разговорить пытаемся, — кивнул подошедший капитан.

— Разговорим, — кивнул полковник, и улыбнулся так, что вздрогнули даже стоявшие в стороне бойцы спецназа.

Взяв у одного из бойцов кинжал, он молча подошёл к лежащему на земле бандиту, и одним движением отрезав ему ухо, молча перешёл к следующему. Лежащие на земле со скованными за спиной руками бандиты, прижатые тяжёлыми ботинками спецназовцев, пытались дёргаться и хоть как‑то помешать полковнику, но тот молча продолжал кромсать их на куски.

Самым страшным в его действиях было именно молчание. Он ни о чём их не спрашивал, не задал ни одного вопроса, а просто кромсал их на куски, равнодушно отбрасывая отсечённые части тел в сторону. Оставив его развлекаться, капитан вернулся к прерванному занятию. Глухие удары привлекли внимание полковника.

Развернувшись, он подошёл к скамейке и, глядя на капитана полубезумным взглядом, спросил:

— Главарь ?

— Да.

— Подвинься, — приказал полковник, наклоняясь над телом.

Раздался ещё один крик, и в кусты улетело что‑то, что очень напоминало мужские гениталии. И тут, один из бандитов, не выдержав зрелища, завопил на всю деревню:

— Хватит! Хватит! Я всё скажу !

— Начинай, — коротко приказал капитан, быстро подходя к нему.

— Гвоздь давно это дело задумал. Мы месяц за деревней наблюдали, пока всё выяснили. Когда в Чувашии все города разгромили, мы с зоны сорвались. Вертухаям не до нас стало, да и вообще всё наперекосяк пошло. Гвоздь банду сколотил, и нас сюда повёл.

По дороге, чем попало перебивались. Несколько раз от всяких козлов со стволами еле оторвались, а потом, когда сами волынами обзавелись, полегче стало. Гвоздь, когда эту деревню увидел, сразу сказал, что здесь поживиться можно. Он химию какую‑то в городе нашёл, и в колодец за околицей ночью подсыпал.

Ваши сторожа водички зачерпнули, ласты и посклеивали. Вместе с собаками. Мы и не надеялись, что столько всего найдём. Три раза в лес добро выносили, а потом, когда на эту хазу наткнулись, всё не так пошло. Сначала пёс тот бешеный на нас бросился, да у Гвоздя с собаками разговор короткий. Он четыре раза с зон в побег срывался, так что, сторожевых кобелей на раз клал.

А тут ещё даже не собака, так, щенок бестолковый. Но подрал двоих сильно. Вот Гвоздь и озверел. А когда девка на него с топором бросилась, так совсем разум потерял. Велел разложить её на хор, чтобы ума набралась, да тут вы объявились. Ну, а дальше вы знаете.

— Ума говоришь, набралась? — тихо переспросил полковник.

— Ну, да. Говорит мол, толковый блудень почувствует, сразу поймёт, как серьёзных людей принимать, — пояснил бандит.

— Гады! — хрипло выкрикнул полковник, одним движением перерезая ему горло.

Стоявший рядом с ним капитан, окончательно озверев, во весь голос крикнул, выхватывая из ножен кинжал:

— Рви их, парни !

И бойцы, словно с цепи сорвались. Кровавая вакханалия длилась почти двадцать минут, после чего, задний двор больше напоминал бойню, чем обычный деревенский двор. От банды остались одни кровавые ошметья, а тела, мало, чем напоминали человеческие. Утерев лицо окровавленной, подрагивающей рукой, полковник тихо приказал:

— Уберите это дерьмо отсюда, парни. Выволоките в лес, и бросьте. Только проверьте, чтобы ни одни не выжил.