На том мы и разошлись, я выскользнул через черный ход в проходной двор, пересек улицу, зашел в другой, через него на Арбат, сел в кондитерской у окна лицом ко входу и после чашечки кофе, убедившись, что все чисто, двинулся кружным путем домой, перебирая в голове состоявшуюся встречу. Неплохой мужик, умный, спокойный, не чета Плеханову. Но вот показалось мне – не лидер, нет в нем той харизмы, за которой пойдут люди. Впрочем, он еще молод, сколько сейчас Чернову? Лет двадцать пять вроде, все еще впереди.

Митька Сомов, десятилетний мальчик, забранный месяц тому назад каменщиком Жуковым в ученье, глядел на стройку разинув рот. Нет, стройки-то он видел и раньше – довелось сироте побывать с дядькой и в уездном Мосальске, и в самой Калуге, но там это были раскиданные как попало кучи земли, грязища между ними, котлы с варом, кривые леса и неумолчный ор десятников и ломовиков.

Здесь же площадка под шесть домов была огорожена крепким забором в полторы сажени, а внутри проложены дорожки из досок, по которым катили тачки или таскали кирпич на козах, а криков, почитай, что и не было. Но дядьку Василия больше привели в изумление не дорожки, а три стоявших в сторонке барака, в один из которых и завел калужских местный артельщик.

– Так, мужики, сколько вас? Двадцать три? Вот две ваши комнатки, в каждой двухэтажные нары на двенадцать человек и стол. Вода – в баках у выходов. За порядком внутри следить самим, чтобы грязи не было, отхожие места за бараками, кто нужду с крыльца справлять будет – пинком под зад, расчет сразу. Дальний барак – кухня и столовая, в пять утра присылайте артельного за кашей, едите здесь, в шесть утра всем, кроме больных, стоять на работе. В обед вас в очередь с другими артелями сведут в столовую. За ней в том же бараке – баня, в нее в субботу тоже по очереди. Подчиняетесь своим выборным и подрядчику Хрипову. Главный на стройке – инженер Скамов. Грамотные есть?

– Есть, – прогудел их вожак, здоровенный кряжистый Демьян, – в армии выучился.

– Тогда вот, – артельщик сунул ему в руку лист бумаги.

– Что за грамоть?

– Правила внутреннего распорядка. Чего нельзя, что, когда и как можно. Выучите наизусть – можете пустить на самокрутки. Первое нарушение – предупреждение, второе – штраф, третье – расчет, ну да там все прописано. Вопросы есть?

– А вечерять?

– Ужинать? Точно так же, шлете артельщика, он получает на всех.

– А скажи, мил человек, сколько с нас за эти хоромы и кормежку вычитать будут?

– Нисколько, все по договору.

– Дарма???

Это было небывало, неслыханно. Митька помнил дядькины рассказы, как позапрошлый год артель обокрали в ночлежке на Хитровке, так что прошлым летом они жили прямо на стройке, под хилым навесом, там же и готовили, туда же и до ветру бегали. И по всему городу в ночлежках и на стройках мыкались сотни таких же строителей.

– А кормят-то как?

– Грех жаловаться, сами все увидите. Сегодня день на обустройство, завтра с утра на работу.

Мужиков, едва они разложили вещи, собрали и увели показывать участки работ и объяснять, что и в каком порядке делается, Митька же, пользуясь тем, что караулить жилье остались двое других пацанов, пробежался по стройке.

Землекопы заканчивали второй котлован и уже работали в третьем, за ним размечали четвертый. На первом же, начатом еще ранней весной, уже доделывали фундамент и готовились начать кладку стен, площадки под пятый и шестой дома пока использовались для складирования материалов и там же стояли бараки. От стройки в сторону близкого вокзала тянулась глубокая и широкая канава, в ней возились с трубами водопровода, а еще чуть в стороне городили что-то совсем непонятное – громадное каменное корыто в земле.

Работали на стройке слаженно, стоило телеге с кирпичом али бревнами пройти ворота, как ее споро разгружали и на ее место подавали следующую. Там же, у ворот стоял аккуратный домик начальства, возле которого собралась дюжина людей в господской одеже. Митька, конечно, не утерпел и подобрался поближе, послушать.

– …таким образом, создав условия для приема пищи и отдыха, удалось повысить выработку процентов на двадцать-тридцать, – вещал господам молодой человек студенческого вида в короткой куртке-пыльнике и брюках в сапоги. – Инженер Скамов создал последовательный план производства работ, так что артели перемещаются с одного корпуса на другой, что позволяет использовать их труд наиболее эффективно и экономно. Сразу за землекопами приходят каменщики, за ними – плотники, штукатуры, маляры и стекольщики, так что по плану, когда закончат последний котлован, первый дом уже будет под крышей.

Несколько человек строчили в книжечки, один оторвался от записи и спросил:

– А что с водопроводом, электричеством и канализацией?

– Водопровод и электрический кабель будут протянуты от Виндавского вокзала, городской канализации вблизи нет, как появится, будет сделано подключение, а пока строится общая для всех корпусов выгребная яма, – тут студент показал рукой на то самое каменное корыто, – где по методу пудр-клозета будут вырабатываться удобрения для крестьянских артелей, снабжающих квартал продуктами.

– Да, все по-американски, даже фекалии идут в дело! – сказал своему соседу один из слушавших. Митька не знал, что такое «фекалии», но догадался, что это, наверное, навоз.

– А вы кто будете? – продолжал любопытствовать тот же господин.

– Я студент Московского университета Шальнов.

– И что же вы делаете здесь, на стройке?

– Как видите, – улыбнулся студент, – рассказываю. Дело в том, что слухи о строительстве «по-американски» широко разошлись по Москве, и на площадку зачастили сперва инженеры и подрядчики, а потом журналисты и просто интересующиеся. – Тут он слегка поклонился собравшимся. – Ну и, чтобы не отвлекать мастеров и вообще руководство стройки от работы, господин Скамов предложил мне и нескольким моим товарищам выступить в роли, так сказать, экскурсоводов.

– А к чему все эти заборы?

– Стройка, как вы видите, ведется новыми интенсивными методами, и нахождение на ней неподготовленных людей может быть попросту опасно. Если же вы желаете что-то посмотреть поближе, пожалуйста, я готов сопроводить от трех до пяти человек. Кстати, господа, вот бесплатный буклет «Инженерный квартал», где описаны цели жилищного общества, что и как строится, наши перспективы и так далее. В конце указаны условия приема, а также адреса председателя, секретаря и казначея. Прошу.

Шальнов начал раздавать маленькие книжечки в несколько листов, а господа, толпясь и толкаясь, разбирать их и рассовывать по карманам. Митьке понравилось, как ловко студент отвечал на вопросы, без подобострастия, как у приказчиков, и без спеси, как у полицейских или начальников. Городской, образованный, вот бы и ему так научиться… Малец поглазел еще немного и пошел вокруг домика. Окна, выходящие на Марьину рощу, были по теплой погоде распахнуты и из них был слышен разговор внутри.

– А что, Михаил Дмитриевич, не жалеете, что потратились на бараки и столовую?

– Нисколько. Вы же знаете, какая дичь, грязь и антисанитария творится на стройках, прямо как тадж… гм… также следствие – болезни и срыв сроков. А мы строим «квартал будущего», нам надо делать все на отлично. Кстати, вот Александр Вениаминович, наш буклет, я там специально все прописал.

– Это который вы раздаете?

– Именно. Поначалу тут просто беда была – в день несколько десятков визитеров, один ухитрился в котлован сверзиться, другого чуть ломовик не зашиб, пришлось принимать меры. Был у меня знакомец в Нью-Йорке, занимался рекламой и public relations, вот он в больших фирмах всегда ставил отдел, который общался с журналистами и публикой, писал хвалебные статьи и все такое.

– И как, польза есть?

– Эффект просто поразительный, никто ведь ничего подобного раньше не делал! Все кинулись по нашим следам. Ну, понятное дело, первыми юристы – они ведь писали все документы для нас, так что им и надо было всего лишь поменять название и фамилии. Но кроме них сейчас в процессе создания общества врачей, архитекторов, путейцев…