— Видите ли, госпожа, имя которой не могу знать, — протянул лавочник, — тут, как я уже сказал, все зависит от конкретного случая. Память — такая тонкая материя… Разрушить ее ничего не стоит, изменить умелым мастерам тоже не составит труда, а вот вернуть… Предположу, что вернуть ее может только опытный ментальный маг из школы Зарьена. Или какой-нибудь ашхонец, умеющий плести уникальные чары. А скорее всего, им и вовсе придется действовать сообща для достижения хотя бы минимального результата. И это только в том случае, если проклятье обратимо, а ведь это бывает далеко не всегда.

— Но бывает, — то ли спрашивая, то ли утверждая, произнесла девушка.

— Разумеется. Для этого и существуют зелья и книги. Но все они, так сказать, индивидуальны, и девчушка вроде вас, уж простите мою дерзость, вряд ли сможет создать нужный рецепт или заклятье. Тут велик риск непоправимого ущерба или даже летального исхода. — Потрескавшиеся губы продавца растянулись в улыбке. — Впрочем, если у вас есть лишняя тысяча золотых, я могу принести пару флаконов.

— Нет, благодарю, — быстро ответила девушка, повернувшись к двери.

Темных фигур не было видно, пора уходить.

— Или фолиант Мемории Этерн «Лабиринт разума» в обмен на ваше чудное колечко.

— Что?

— Кольцо, — улыбнулся старьевщик и словно еще больше ссутулился. — Я, видите ли, люблю древние вещи, оно мне показалось любопытным.

— Вы его видели раньше? — заволновалась несостоявшаяся покупательница. — Знали его хозяина?

— О, нет-нет, не имел такой чести, — зачастил торгаш. — Да и не думаю, что оно особенное, просто приглянулось. Но, так и быть, я дам вам за него книгу и еще триста золотых сверху. Это, можете считать, каприз коллекционера. Ну, что скажете?

— Благодарю, но нет. Эту вещь я не продаю, она слишком много для меня значит.

— Понимаю-понимаю, фамильная ценность как-никак, — не особенно расстроился хозяин магазинчика, видимо предвидя отказ. — Ну что ж, заходите, если передумаете, всегда буду рад видеть наследницу столь древнего рода.

В ответ на это девушка лишь кивнула и вышла из странного места под звяканье колокольчика.

Наследница древнего рода? С чего он взял? Ах да, продавец назвал кольцо фамильной ценностью. Значит, оно и указало ему на род. Но как? Видимо, кольцо не такое уж обычное, как это хотел показать ушлый лавочник. Девушка подняла руку, рассматривая перстень: простой черный камень в серебряной оправе, на котором высечен странный символ, похожий на перечеркнутую волну. На герб не очень похоже, скорее напоминает тайный знак. Пожалуй, это единственная…

— Заблудилась, крошка? — раздался хриплый голос так близко, что девушка подпрыгнула от неожиданности. — Хочешь, мы проводим тебя? Какая сладкая малышка!

Рядом стоял грязный оборванец, протягивая к ней свои руки с ногтями, больше похожими на когти. Она брезгливо от него отшатнулась.

— Видишь, Мэт, ты не понравился девочке, — хохотнул кто-то сзади.

Чтоб тебя! Она и не заметила, как ее окружили эти бродяги! Надо бросать привычку задумываться в общественных местах, сегодня она и так ей злоупотребила. Так, главное, чтобы еще раз пронесло.

— Послушайте, у меня нет с собой ни денег, ни ценностей, — сказала девушка, стараясь не выдать свое волнение и страх. — Так что давайте не будем тратить время друг друга и разойдемся прямо сейчас.

— Нет денег, дорогуша? — протянул верзила слева, почесывая щетину. — Это ничего. Ты довольно симпатичная — сгодишься и для другого.

— А когда наиграемся, — добавил мужчина с золотым зубом и бельмом на глазу, — из тебя получатся чудесные ингредиенты, красавица.

С этими словами он достал из-за пазухи палочку, и остальные последовали его примеру. Круг начал смыкаться.

— Эй! Постойте! Мы можем договориться!

Ее возглас утонул в глумливом смехе.

— Договориться?

— Аххахаха!

— За кого она себя принимает?

— Спроси лучше, за кого она нас принимает, Энджи!

— Не бойся, малышка, все будет быстро. Мы не Свободный Альянс, нам ни к чему тебя пытать.

— Киердо…

Что именно хотел сказать бродяга с бельмом на глазу, девушка так и не узнала. На полуслове тот схватился за горло, из которого рваными толчками брызгала кровь, и мешком повалился на землю. Птица, долю секунды назад черной стрелой упавшая с неба, еще раз взмахнула крылом — и палочка другого оборванца, засиявшая золотистым светом, была разрублена пополам.

— Кутх… — прошептал побелевшими губами рыжий верзила.

— Моя палочка!

— В бездну палочку, бежим!!!

— Ааааа!!!

Вжиг — еще одному смельчаку, попытавшемуся заколдовать железную птицу, рассекло плечо. Палочка выпала из ослабевших пальцев.

— Идиот, на него не действуют заклятья!

— Я прокляну этого Нордена!

Через минуту улица будто вымерла. Только шокированная девушка стояла посреди переулка, явно не понимая, что происходит. У ее ног лежал грузный мужчина в луже крови — не помочь, он уже перестал дышать. А выше, на облупленном карнизе, примостился ворон, спасший ей жизнь.

— Ты знаешь, когда надо появиться, да? — обратилась она к птице осипшим от волнения голосом.

Ответом ей послужил лишь сверлящий насквозь взгляд. Кутх… Что это за птица такая? Никогда о такой не слышала. Хотя она тут много о чем не знала прежде… Или не помнила, что знала.

— Спасибо, приятель. Угощенья у меня нет, не обессудь, а гладить тебя как-то не очень хочется, если честно.

Кутх слегка раскрыл железные крылья, заставив девушку напрячься от этого движения, а затем объявил громогласным баском:

— Ненавижу я этих дельцов из Чуриба… Спят и видят, как макнуть Совет в грязь.

Секунда — и кутх взмыл вверх, сливаясь с ночным небом. Значит, Чуриб. Что бы это ни значило.

— То есть как пропала?

Говорят, Сайрус Хоуп, преподававший в Академии искусство артефакторики, способен любого студента превратить в заику, просто посмотрев на него своим фирменным испепеляющим взглядом. Но ректор, кажется, даже не заметил его недовольства.

— Как? Ммм… Я бы сказал таинственно. Поднялась в свою комнату, и никто не видел, чтобы она выходила из дома. В спальне девушки остались все вещи, даже волшебная палочка и очки. Было открыто окно и обнаружены остаточные следы пространственного портала.

— Портала? Вартейн не могла построить портал, это же ашхонская техника! Я скорее поверю в то, что она выпрыгнула из окна, как последняя вырожденка!

— Сайрус, ты, как всегда, слишком строг к девушке, — укоряюще посмотрел на сердитого мужчину Ремзлиг. — Элен, безусловно, не лишена талантов, но в одном ты прав: она действительно не могла переместиться. Однако кто сказал, что она это сделала самостоятельно и по своей воле?

— Альянс не похищал Избранную, иначе его глава не преминул бы сообщить об этом всем и каждому. Когда защиту взломали, девчонки и след простыл, — обреченно вздохнул профессор, пытаясь понять, как проклятой Вартейн удается создавать проблемы даже там, где ее нет.

— И все-таки, Сайрус, и все-таки…

— Хорошо, я понял. Мне следует знать еще о чем-то?

— Элен обязательно должна вернуться в Академию. Живой или мертвой.

Чуриб оказался банком. Огромным и неприступным снаружи, утопающим в роскоши и кричащим о своей стабильности внутри. Даже его невзрачные служащие в серых одеждах смотрелись величественно на этом фоне, как настоящие короли в своем царстве. От этого девушка, вынужденная спать на улице до открытия банка, да еще так, чтобы ее никто не заметил, чувствовала себя особенно неуютно.

Что ж, раз милая птичка послала ее сюда — еще предстоит выяснить, с чьей подачи, — то здесь ее должны знать. С этими мыслями девушка подошла к одной из конторок, за которой сидел особенно тщедушный сотрудник, старательно изучавший кипу каких-то бумаг. Она встала рядом и приготовилась терпеливо ждать, когда на нее обратят внимание. Пока стояла рядом, заметила, что лица окружавших ее банкиров нельзя разглядеть в деталях: взгляд скользил по ним, не запоминая ни формы носа, ни разреза глаз. Будто этих лиц и вовсе не было — пугающее ощущение. Девушка поежилась.