Риана сжала кольцо еще сильнее. На этот раз она назвала имя человека, о смерти которого писали даже в газетах. Единственного, кто смог сбежать из тюрьмы на этом острове, и был казнен по приказу Совета Двенадцати.

— Зигард Олленг.

— Зигард Олленг.

Прошептав имя, вычитанное из статьи о Ризелионе, Риана замерла. Некоторое время ничего не происходило. Девушка уже подумала было, что слова Тиона о ключе между мирами оказались одной из шуток духа дома, как вдруг воздух будто сгустился, покрылся рябью и принял очертания молодого мужчины с черными волосами до плеч. Было видно, что перед ней не живой человек, но и не призрак, а скорее тень когда-то жившего волшебника — и от осознания этого у Рианы мурашки побежали по коже.

— Ну здравствуй, дочь, — усмехнулась тень.

Риане показалось, что она и впрямь чем-то похожа на этого мужчину, как будто они были родственниками.

— Здравствуй, — повторила за тенью Риана, не особенно задумываясь над ответом.

— Желать здоровья покойному — дурной тон, — хохотнул призванный.

— Так ты все-таки умер?

В ответ на это Зигард Олленг лишь насмешливо посмотрел на девушку. М-да, дурацкий вопрос.

— То есть… Я хотела сказать… Ты мой отец? — окончательно смутилась Риана, отчего внимательно следивший за ней мужчина расхохотался лающим смехом.

— Конечно, отец! И даже смерть этого не изменит! — отсмеявшись, ответил Олленг. — Или ты думала, что я тебя не узнаю?

— Нет, не думала, — честно ответила Риана, — я вообще ничего такого даже не предполагала.

— Мы волшебники, Элен, — уже серьезно сказала тень. — В нашем мире отношения с отцом — это не простая формальность, а кровная связь. Плюс разные привидегии, вроде упрощенной формы наследования. Кстати, ты уже получила мое наследство?

— Э-э-э…

— По лицу вижу, что нет, — сделал нехитрый вывод Олленг. — Я понимаю, дом моей кичливой мамаши не самый лучший подарок, так что сама решай, надо ли оно тебе.

— Мне об этом в Чурибе ничего не сказали…

— Чуриб? — удивился мертвый отец. — Зачем тебе к безликим? Сразу поезжай в Феларию. Улица Гиацинтов, сорок пять. Там же кровная защита, все и без документов принадлежит тебе. Ну и оставшимся Олленгам по женской линии, хотя они там могут находиться только на птичьих правах. Дом твой, Элен.

— Почему ты называешь меня Элен? — задала Риана вопрос, который сейчас волновал ее больше всего.

— Называю той, кем помню, — пожал плечами отец. — Знаешь, имена не так уж и важны, кровь важнее. Я не имею в виду эти аристократические заморочки, их я всегда на дух не переносил. Но род все же играет свою роль, тут уж ничего не попишешь.

— Значит, по крови я Олленг? — спросила Риана, сбитая с толку внезапной новостью.

— Правильнее будет сказать Вартейн, — поправил ее покойный. — Когда я женился на Лиаде, разразился жуткий скандал. Я ушел из семьи и отрекся от рода, поэтому фамилия тебе досталась от нее — Вартейн.

— Твои родители были против свадьбы? Почему?

— Почему? — повторил Зигард и снова расхохотался. — Странные ты вопросы задаешь, дочь. Потому что я фелариец, а Лиада родом из Детфорта. Наши полисы граничат, а потому что дружба, что вражда между ними особенно сильны. Моя смерть — тому доказательство.

— Тебя осудили, а затем казнили из-за политических разногласий? — нахмурилась девушка.

— Меня устранили, когда стало известно, что ты Избранная, — пояснил Олленг. — Фелария и Детфорт боролись за право стать родиной девочки, от которой зависело их будущее. И Сирен Кафтнер, Хранитель Детфорта, пошел на крайние меры, чтобы не делиться таким сокровищем.

— Но, насколько я знаю, Элен Вартейн — сирота, — поделилась с тенью Риана.

Олленг помрачнел, услышав эти слова. Он не стал ничего добавлять: и так было понятно, что Фелария отплатила той же монетой, но своего так и не добилась. Элен осталась на территории Детфорта — видимо, под крылом дальних родственников. И даже если Лиада Вартейн ушла за грань без посторонней помощи, намного важнее другое: кого видела Риана на Рыночной площади под обликом Избранной?

— Ты уверен, что я Элен Вартейн? Недавно я встречалась с девушкой, которая называла себя этим именем. Возможно, это она…

— Ты моя дочь, — уверенно заявил Зигард Олленг, — какое бы имя ни носила.

Документ доступа С-3 (особой важности).

«По результатам опроса очевидцев и исследования магического следа на месте происшествия 15 июля 1996 года, установлено, что неизвестным было использовано ранее не изученное заклинание, относящееся к группе А, имеющее характерный визуальный эффект (см. Приложение 1). Анализ восстановленной магической проекции показал, что данное заклятие является результатом стихийного или интуитивного колдовства (см. Приложение 2) и представляет собой оптимизированную форму ритуала „Рука Бога“, примененного в 1594 году Фридом Сероглазым. На основе полученных сведений удалось рассчитать силу выброса магии, имевшей неконтролируемый, эксплозивный характер и составлявшей двадцать два каннета. Вероятность летального исхода заклинателя — 93 %, в связи с чем дальнейшее изучение заклинания признано непродуктивным».

Риана с закрытыми глазами сидела в кресле у потрескивающего камина. Рядом с ней лежал сборник детфортских сказок, исчерканный на полях заметками Рианы. Только что девушка нарисовала там знак Ризелиона, раздумывая над символом на кольце. Волна — священное озеро. Перечеркнувшая его черта — первая палочка, вобравшая в себя часть его мощи. О ней предупреждал Йордаг. Вот почему мастер решил, что Риане нужна именно она: волшебник просто принял девушку за наследницу Ланкрейзов.

Сейчас магический источник, когда-то даривший этой земле силу и процветание, уничтожен. Риана пару раз выбиралась за границу охранного купола, но очень быстро возвращалась под его защиту. Пустой кратер озера напоминал зияющую дыру, жаждущую уничтожить все живое вокруг. Находиться поблизости было мучительно — источник, лишенный ядра, звал, притягивал, хотел поглотить, чтобы вновь обрести хоть крошку потерянной магии. Понятно, почему Совет Двенадцати построил здесь тюрьму и не стал упорствовать на праве владения этими землями. То, что раньше было благословением, стало проклятием. И нести это бремя Риане, как той, что являлась прямым потомком одного из Хранителей, не сумевшим уберечь сердце Озерной Девы от людской ненависти.

Сейчас Риана отложила книгу в сторону и на полную катушку использовала свою феноменальную память, вспоминая «Историю магических родов». Так, Тион Ланкрейз детей после себя не оставил, идем дальше. Старший брат… Здесь интереснее. Тут его старший сын Адриан и дочь Мира… У последней даже есть прямой потомок — некий Эвин Раган, наследник не только Дагмара Ланкрейза, но и, ко всему прочему, одного из основателей Дагмарской школы Ниаза О’Хелла. Однако с Вартейнами и Олленгами ни одно из этих имен никак не пересекалось. А вот линия Адриана заслуживает особого внимания. Здесь длинная цепочка потомков… Которая обрывается на имени Артемиуса, скрывшего магическую печать своей семьи заклятием собственного изобретения. Отследить судьбу его детей и внуков невозможно, но зато хорошо известна участь двух сестер Артемиуса — Анабелл и Клариссы. Первая вышла замуж за Дарена Хоупа, а вторая стала женой Джереми Вартейна. Вот оно! Фамилия Вартейн доходит до наших дней и останавливается на имени Элен Вартейн. Значит, эта Вартейн такой же прямой потомок Дагмара Ланкрейза, как и она.

Риана обхватил голову руками, словно боясь, что она сейчас взорвется.

А существовала ли Риана Ланкрейз вообще?

— Ритуал Поиска ничего не дал, — кратко доложил Хоуп, мечтая лишь об одном — рухнуть в кровать после бессонной ночи, потраченной на изготовление сложнейшего артефакта для идиотки Вартейн.

— Этого и следовало ожидать, — не удивился результату Ремзлиг, отчего лицо Хоупа приняло зеленоватый оттенок. Если все очевидно, неужели было так необходимо нагрузить его работой на всю ночь⁈