Размеры Икаруса позволяли установить в цилиндрах генераторы искусственной гравитации, но станция была построена задолго до того, как человечество изобрело и утратило технологию управления притяжением. Эктор объяснил Арту, что цилиндры вращаются, создавая на внутренней поверхности гравитацию в семь десятых нормальной за счет центробежной силы. Находчивость древних строителей вызывала нешуточное уважение.

Капитан «Звезды» много с воодушевлением рассказывал про Икарус. Второй цилиндр был практически целиком занят вертикальными фермами и биофабрикаторами, обеспечивающими продуктами население и гостей станции. Находящийся в торце цилиндра завод производил дейтерий-тритиевую смесь для корабельных реакторов и плазменных движков. Доки Икаруса обслуживали одновременно сотни кораблей, вытянувшись в зоне нулевой гравитации вдоль оси вращения первого цилиндра.

Эктор познакомил Арта со своими друзьями. Гильдерами-шахтерами, добывавшими для станции лед и литий в Лабиринте, астероидном поясе системы Дедала. Торговцами, которые везли сюда и отсюда товары, попутно расставаясь с честно и нечестно заработанными барышами в казино, кантинах и борделях, прославленных на всю Империю. Наемниками и охотниками за головами, теневыми дилерами, хакерами, искателями палеотека. Космиками. Вольными людьми Периферии, которые, как и Эктор, были влюблены в Икарус и считали его своим вторым домом.

От них юнга узнал про особенности навигации в гиперпространстве вблизи аномалии второго класса Минотавр, отличающейся изощренным коварством и погубившей немало опытных капитанов. Научился изощренным ругательствам на десятках диалектов, включая забытые языки дикого космоса. Почерпнул множество полезных для космика навыков, таких как умение мухлевать в джакс, лечить вателинскую чесотку и без лишних размышлений стрелять первым из верного плазменника. С первых секунд, проведенных на Икарусе, Арт был готов разделить любовь капитана Эктора и его друзей к легендарной станции.

После блеклых пустошей Тиндагола он оказался в месте, где круглосуточно кипела жизнь. Бесконечно яркая, разнообразная, манящая. Жилые кварталы, на местном жаргоне «стаки», уходили на километры вверх лоскутной мозаикой блоков, пронизанных туннелями скоростных электромагнитных магистралей. Торговые районы, втиснутые между стаками, накрывали геодезические купола, озаренные мерцанием рекламных голографических проекций. Огромные поворотные зеркала отражали свет Сигмы Дедала внутрь цилиндра, обеспечивая на станции смену дня и ночи. Повсюду бурлили толпы людей, поражая Арта бесконечным разнообразием одеяний, цветов кожи, генетических и биомеханических модификаций.

Со временем Арктурианин узнал темную сторону станции. Любить Икарус стало сложнее, когда он увидел невольничьи рынки и гладиаторские арены. Гружёеые под завязку транспорты торговцев наркотиками и человеческими органами. Здесь не действовали законы Империи. Свои правила устанавливали торговые и шахтерские гильдии, докеры, хозяева веселых домов и корпорации наемников. Над всеми возвышались истинные хозяева Икаруса — шесть Кабалов.

В прошлом Кабалы были преступными кланами, сильнейшими из тех, кто контролировал на Икарусе межзвездный наркотрафик, работорговлю, пиратство, оборот запрещенных технологий и заказные убийства. Ныне их интересы простирались далеко за пределы системы Дедала и даже Периферии. Кабалы вступали в сделки и враждовали с сильнейшими игроками Империи, не исключая Высокие Дома. Они получали свой процент с каждого империала, заработанного на Икарусе, с каждого заключенного здесь контракта. Поэтому с годами капитан «Эйгир» стал стараться бывать на станции пореже.

Последний раз он был на Икарусе с Лансом перед полетом на Тиндагол. Здесь состоялось их с командором примирение, положившее начало тому, что Арт осторожно считал дружбой. Здесь Арктурианин оставил свой корабль и команду, чтобы больше их не увидеть. Он улетал с Икаруса вольным торговцем, а вернулся агентом Восстания.

Спускаясь по аппарели вместе с Гавейном и Идер, Арт размышлял, кем он навестит Икарус в следующий раз. Если вернется сюда, конечно. Как говорят на Бофоре: «Завтра — это надежда, но не обещание».

— Я хотел бы оказаться с ним рядом. Хотел бы предупредить. Сказать ему: «Ты не захочешь такого завтра. Беги. Улетай отсюда. И никогда, ты слышишь, никогда не возвращайся».

— Ваше Величество? — растерянно спросил Ларк, вырванный мыслями короля из синхронизированного потока.

Икарус заворожил скриптора так же сильно, как в свое время молодого Арктурианина. Еще одно удивительное место, и как же жаль, что теперь оно существует только в чужих воспоминаниях.

— Ваше Величество? — повторил скриптор. — Почему?

Король его не слышал. Ларк вообще не был уверен, что его слова предназначались для него, для записи, которая попадет во все либрариумы обитаемого космоса.

— Улетай, — обреченно повторил король.

Скриптора переполняла чужая боль. Тоска, чувство вины и утраты.

— Иначе случится то, что случилось. Ты пойдешь в Храм. Ты встретишь ее. А когда ты вернешься в систему Дедала, ты прикажешь уничтожить Икарус.

Когг, доставивший их на станцию, надежно покоился в причальных фиксаторах. Справа висел лихтер, в распахнутый трюм которого грузились шахтерские риги — экзоскафандры, предназначенные для буровых работ в астероидном поясе. Слева роскошная яхта геркуланумовской сборки, при виде ее стремительных обводов Гавейн завистливо цокнул языком.

— Значит, так, — сказал Ястреб, оторвавшись, наконец, от созерцания яхты. — Действуем, как оговорено. На выходе с причала разделяемся. Я отправляюсь возобновить кое-какие старые связи. Вы прогуливаетесь по торговым зонам, проверяете, нет ли к вам повышенного интереса.

Рыжий повстанец посмотрел на запястье. Парящие над комм-браслетом цифры показывали обновленное станционное время.

— Через пару часов встречаемся в «Светлячке», — решил он. — Оттуда выдвигаемся в Храм. Синхронизируйте коммы с сетью Икаруса. Связь через них только в крайнем случае. Весь местный трафик проходит через снифферы Кабалов. Нам лучше не привлекать их внимание. Кабалы не поддерживают Императора, но и Воронам они не друзья. Оружием тоже лучше не размахивать. Это я больше тебе говорю, Идер.

— С тобой скучно, чоппо, — отозвалась дочка Берилака, оглядываясь по сторонам. Ее руки лежали на поясе, где бывший корпус-командор носила кобуру с лучевиком и короткий эрг-клинок.

— Не спорю, — усмехнулся Гавейн. — Зато надежно. Если заметите хвост, не лезьте в драку. Двигайте напрямую в «Светлячок». Держитесь людных мест. Не снимайте маски.

Все трое носили маски, еще теплые после печати на корабельном фабрикаторе. Гавейн выбрал для себя личину Вольто. Арт, обычно носивший Бауту, не смог избавиться от воспоминаний о встрече с Вальконом Тэтрой и надел маску Паяца. Идер стала Коломбиной, и, надо сказать, черная с золотом полумаска, любимая куртизанками, была ей к лицу.

— До встречи в «Светлячке», — подвел черту Гавейн и решительно двинулся к лифту, соединявшему причал с внутренней поверхностью цилиндра. Магнитные ботинки, удерживающие Ястреба от стремительного полета из зоны нулевой гравитации, звучно чмокали на каждом шаге по шестиугольным металлическим плитам.

Арт и Идер направились следом за бывшим корсаром. Заметив, что Идер с любопытством разглядывает нависающие над головой перевернутые башни стаков, Арт спросил:

— Ты первый раз на Икарусе?

— Нет, — синие пронзительные глаза убийцы, воспитанной Канторами, взглянули на Арта из прорезей маски. — Берилак купил меня здесь на невольничьем аукционе. Почти не пришлось торговаться. Я только что переболела гаатской болотной лихорадкой. Была не в лучшей форме.

Про себя Арктурианин решил, что воздержится от дальнейших попыток завязать непринужденную беседу. В конце концов, у него прекрасно это получалось во время всего полета.