Ларк от души сочувствовал почтенному регистратору высшего градуса, страсть которого к продажной любви довела до позорной вателинской чесотки и уступке обязанностей королевского свидетеля своему ученику.

— А я тогда ответил ей, зови подруг, ложитесь в круг, — распев Ларка оборвал мелодичный сигнал, сопровождавший открытие гермодвери его каюты.

По ту сторону проема стояли двое бофорских егерей в абордажных бронескафандрах с золотыми королевскими гербами на грудных пластинах. Их грозный вид не умаляло то, что защитные ауры были выключены, эрг-мечи покоились в набедренных изолирующих ножнах, а штурмовые гаусс-винтовки на магнитных спинных фиксаторах.

— Скриптор Ларк, — сказал один из егерей. — Тебя вызывает король.

Каюта, отведенная Ларку, находилась на нижних палубах линкора. Слово «нижний» на космическом корабле было не более чем данью древней традиции. Понятие верха и низа определялись боевой задачей и настройками генераторов искусственной гравитации. Где в действительности находилось его жилище, Ларк, незнакомый с планировкой «Пендрагона», представлял себе очень приблизительно. Что он знал точно — до резервной командной рубки, где состоялась их первая встреча с королем, их отделяло расстояние не меньше чем десять километров.

Размеры «Пендрагона» поражали воображение даже скриптора, имевшего доступ к коллективной памяти многих космических путешественников. Ларку самому случалось путешествовать на титанах Сестер Аннун, но он никогда не покидал пассажирскую баржу и не видел корабль ведьм изнутри. Поэтому, перемещаясь в чреве линкора внутри скоростной маглев-вагонетки, он завороженно впитывал открывавшиеся ему картины.

За окнами вагонетки и прозрачными стенами туннеля мелькали ангары малого флота, в которых ждали своего часа десятки перехватчиков и десантных драккаров. Километровой длины конвейеры подачи снарядов к кинетическим орудиям и ракетным шахтам. Техноульи, извергающие сотни киберов, занятых рутинным поддержанием жизнедеятельности линкора. Рекреационные зоны с зеленью и спортивными площадками, в основном пустующие. Большая часть экипажа «Пендрагона» на время Перехода легла в стаб-капсулы.

Ларк отвлекся от восхищенного созерцания и подумал о тех, кого космики называют «скелетом корабля» — об опорной команде, заступающей на смену в гипере. Как и сам скриптор, они были обладателями дельта-гена, позволявшего им выживать в Аннун. Везде, кроме титанов Сестер, таких людей не хватало — слишком мало рождалось счастливчиков с искомым геном, слишком многих из них забирали ведьмы. Не было их в избытке и на «Пендрагоне», особенно сейчас, после недавнего мятежа.

Мятеж. Его причина, его зачинщики, их цели — всё это представляло еще одну будоражащую воображение загадку. Ларк надеялся, что история короля прольет на нее свет или же он обзаведется источниками информации внутри экипажа.

— Прибываем через две минуты, — голос егеря прервал его размышления.

Ларк удивленно посмотрел в узкую полоску визора на шлеме бофорца. Шлем, как и некоторые другие элементы парадной егерской брони, напоминал Ларку об облаченных в железо древних воинах, изображенных на немногих сохранившихся картинах из истории Праматери.

— Разве резервная рубка находится не дальше? — спросил скриптор. — Я практически уверен…

— Король примет тебя в своих покоях, — перебил его егерь.

Вагонетка, всё это время скользившая по широкому осевому туннелю, тянувшемуся от кормы до носа «Пендрагона», свернула в одно из боковых ответвлений. Миновала раскрывшуюся на ее пути запирающую бронированную диафрагму. Замедлилась и под прицелом бдительно следящих за ней со стен турелей остановилась возле приемного шлюза.

Стена вагонетки скользнула вверх одновременно с тем, как открылись гермодвери шлюза. По ту сторону Ларка и сопровождающих встречала еще шестерка егерей, два кибера-танкетки и одетый в белоснежную униформу офицер-контрразведчик. Ларк не знал его имя, но сохранил лицо в памяти — офицер руководил досмотром скриптора перед первым визитом Ларка к королю.

Контрразведчик кивнул Ларку, как старому знакомому, и жестом пригласил его выйти из вагонетки. Егеря и киберы разошлись, открывая проход к светящейся рамке сканера.

— Всё, как вчера, — сказал офицер. — Встаньте, пожалуйста, в рамке. Ноги на ширине плеч, руки поднимите ладонями вперед.

— Я помню, — сказал Ларк. — Еще деактивировать экзоскелет и тиару.

— Верно, — офицер улыбнулся: — Вы же, скрипторы, ничего не забываете.

Ларк не стал его поправлять. Не умей скрипторы забывать, они бы обрекали себя на безумие от наслоения воспоминаний. Вживленная в череп Ларка тиара позволяла ему взаимодействовать с внешними носителями памяти и избирательно затирать информацию, в которой не было насущной необходимости. Привыкший к ней с детства Ларк испытывал жуткий дискомфорт, когда тиара была выключена. Пожалуй, не меньший, чем причиняло ему отсутствие поддержки экзоскелета — выросший при нулевой гравитации скриптор испытывал серьезные проблемы от стандартного одного «же» внутри линкора.

Три минуты внутри сканирующей рамки были для Ларка настоящей пыткой. Он истекал потом, обвиснув внутри неподвижно застывшего экзоскелета, руки и ноги казались сделанными из осмия. Отсутствие обмена информацией с тиарой ощущалось как своего рода мысленная глухота, а возникшие из-за недоступности внешнего хранилища провалы в памяти приводили его в ужас. Он, например, помнил, что осмий в два раза тяжелее свинца, но не мог назвать его плотность и атомный номер.

Незнакомый теперь офицер в белой форме, стоявший перед рамкой, поднес к лицу запястье с комм-браслетом. Парящая над ним прозрачная голова произнесла несколько слов на диалекте, который Ларк, возможно, узнал бы, если бы включил тиару. Офицер ответил односложно, тут же стихло проникающее в кости Ларка гудение сканера, и рамка погасла.

— Всё в порядке, — сказал офицер. — Вы можете включить ваше оборудование и следовать за мной. Я провожу вас к Его Величеству.

Контрразведчик шел рядом с Ларком и предупредительно нес кейс с оборудованием скриптора. С небольшим отставанием позади следовали два егеря. Офицер спросил, кивнув на кейс:

— Ваша память хранится здесь?

— И здесь тоже, — сказал Ларк. — Но в основном на вживленных прямо в тело носителях высокой плотности.

— Удобно, — задумчиво сказал контразведчик.

Ларк мог бы ему возразить. Носителей-мемоимплантов в его теле было двенадцать, располагались они вдоль позвоночника — выпирающие бугры размером с кулак — настоящее проклятье для любителей спать на спине. Мог бы пожаловаться, каким мучительным бывает зуд в местах вживления и какие неприятные последствия бывают от сбоя синхронизации воспоминаний. Что-то было такое в смуглом лице офицера, вызывающее доверие и желание поделиться своими печалями.

«Такое лицо — несомненный козырь в его работе», — подумал Ларк и, решив сменить тему, спросил, указывая на оплавленное пятно на стене.

— Здесь был бой?

— Да, — контрразведчик показал свободной рукой на видневшуюся в конце коридора бронированную гермодверь. Ее охраняла пара бойцов, выглядевших близнецами тех, что сопровождали скриптора. — Мятежники рвались в королевские покои, и здесь их остановили егеря.

Ларк, приближаясь к двери, за которой его ждал король, подумал о тех, кто умирал здесь. Об уроженцах Бофора, оставшихся верными клятве — отдать жизнь за спасителя их планеты. О предавших их братьях по оружию, чьи мотивы пока были скрыты от скриптора.

Интуиция подсказывала Ларку, что если он будет терпелив и внимателен, как положено коронному свидетелю, ему откроется в том числе подноготная трагических событий на линкоре. Скриптор не сомневался, что существует связь между мятежом, поднятым ближайшим соратником короля, и таинственной целью, к которой «Пендрагон» следует дорогой мертвых.

— Вот мы и пришли, — прервал размышления Ларка контрразведчик.