Командор вернул Стража на место. Взял фигуру рядом с ним, изображавшую всадника в доспехах. Искусно вырезанный старинными мастерами конь под всадником рвался в бой, поднявшись на дыбы.

— Рыцарь или, как называли эту фигуру аркадианские изгнанники, Нобиль. Согласно Берилаку, который не в восторге от имперской аристократии, это тот, кто ищет в Восстании личной выгоды. Он часто прячется за другими фигурами, не ходит так далеко, как Страж, но если укрепить его позицию, дать ему то, что он хочет, Нобиль может быть очень полезен. Особенно там, где не пройдет другая фигура.

Ланс покачал всадника на ладони. Сказал задумчиво:

— Раньше мне казалось, что Гавейн занимает это место на доске Берилака. Но потом Ястреб добровольно согласился быть резидентом на Гаргаунте, и я уже не так уверен. Возможно, им движет нечто большее.

Рыцарь-Нобиль, совсем не похожий на рыжего корсара, вернулся на доску. Следующая фигура — старик в рваном балахоне, грозно поднимающий посох, — оказалась в руке Ланса.

— Фанатик. С ним всё просто. Ходит наискосок, навсегда привязан к своему цвету. Опытный игрок легко найдет ему применение.

«Например, пожертвует им в такой мясорубке, как Тиндагол», — подумал Арт.

— Я всё дожду, когда дойдем до мня, — сказал он вслух.

Язык Арктурианина слегка заплетался. Перелет на Фарху вышел непростым, три Перехода за сотню парсеков каждый с не самым опытным наемным навигатором. Аннун тоже была неспокойна. Корабль попал в блуждающую гравитационную аномалию, и его выбросило из гипера почти в миллионе километров от намеченной точки выхода. До орбитального причала Арт добрался на релятивистских скоростях, почти в ноль спалив запасы топлива. Сразу после спуска в беспилотной гондоле его ждала бофорская сауна. Теперь начинали сказываться ее последствия, усталость и третий по счету бокал тальяка.

— До тебя мы как раз добрались, — Ланс продемонстрировал Арту горбатого карлика в шапке с двумя рогами. — Шут или иначе Безумец. Самая непредсказуемая фигура. Ее ход определяет бросок десятигранных костей, «воля Аннун». Шут может брать фигуры своего цвета, что незаменимо в некоторых сложных комбинациях. Берилак считает, что Шутами становятся те, кто ослеплен желанием мести или справедливости.

Командор слегка поклонился.

— Как когда-то ваш покорный слуга. К сожалению, элемент случайности может свести все преимущества Шута на нет. Мастер игры предпочтет построить свой гамбит на других фигурах.

— Значит, я Шут? — спросил Арктурианин. — Впечатлился резней на Тиндаголе, накормил собой гаргаунтских вшей и так решил мстить, что обезумел и стал Вороном?

— Положим, желание мстить Канторам было у тебя и до Тиндагола, — осторожно заметил Ланс. — Но если суммировать то, что думает о тебе Берилак, будет похоже на твои слова.

Он бросил фигуру Арктурианину и тот, неожиданно сам для себя, ловко ее поймал.

— Может, так оно и есть, — сказал он, разглядывая Шута. По прихоти резчика лицо безумца скрывала демоническая носатая маска карнавального Паяца. — После Рексема я вряд ли когда-то почувствую себя нормальным.

Крохотный трикстер, сжатый в его побелевших пальцах, смеялся, беззвучно раскрывая нечеловечески широкий рот с острыми зубами.

— Интересно, а кем считает себя Берилак? — спросил Арт, не отрывая взгляда от Шута. — Всесильным Советником при слабом Императоре Вране? Ходит, как любая фигура, и даже прыгает, как Нобиль, тогда как Император передвигается только на одну клетку и не может покинуть квадрат своего Замка. В мотивах Советника всего понемногу: немного мести, немного выгоды, немного фанатизма. Так? Ты же тоже больше не Шут, командор Ланс. Вам не тесно вдвоем с Берилаком на одной маленькой доске?

Он броском вернул Шута Лансу, и тот бережно поставил его на место. По соседству с фигурой, одетой в ниспадающий до земли гавор — традиционное одеяние сенаторов, принятое еще во времена Первых Династий и сохранившееся до сих пор. В одной руке Советник держал свиток, вторую прижимал к груди, почтительно наклонив голову в круглой шапочке.

— Пока не тесно, — сказал Ланс, возвращаясь в кресло и вновь наполняя свой бокал. — Пока у нас получается дополнять друг друга. Берилак прислушивается ко мне, я к нему, а наш мудрый лидер к нам обоим. И мне кажется, генерал Вран думает, что ты можешь войти в наш тесный круг. Если месть черно-желтым не единственное, что удерживает тебя в наших рядах.

— Это то, что Вран попросил тебя мне передать? — спросил Арт, чувствуя, как трезвеет.

Ланс покачал головой.

— Это мои догадки. А вот операция, в которой ты будешь задействован, действительно санкционирована самим генералом. Она очень много значит для Катраэта. И стала возможной в том числе благодаря тому, что ты сделал на Тиндаголе.

— Информация, добытая из Крипты? — спросил Арт. — Об этом речь?

— Всё верно, — Ланс нагнулся, подбросил дров в камин. — Мы считаем, что находимся на пути к обретению оружия, которое сможет переломить ход войны. У тебя пока нет полного доступа, да и, откровенно говоря, мы сами пока знаем недостаточно. Но то, что я могу рассказать: похищенный нами на Тиндаголе ученый, структурный лингвист Императорской Академии, в одиночку разработал ключ к расшифровке искомых записей Крипты. Тех самых, в которых упоминается палеотек невероятной разрушительной мощи. Нечто, превосходящее даже утраченные технологии, доступные Сестрам Аннун.

Он поворошил дрова кочергой, добиваясь, чтобы поугасший огонь вновь разгорелся в полную силу.

— Мы думаем, что речь идет о разработках основателей Забытой Династии. Поэтому я так удивился, когда ты их упомянул.

— Совпадение, — сказал Арт.

«Оружие Забытых, — подумал он. — Мы почти ничего о них не знаем. Ни один уроженец Гоморры, их мира, не пережил Великое Очищение — войну, которую объявила им вся остальная Империя. Они создавали сталкеров и лазарей, меняли облик планет и сливались сознанием с машинами, превращаясь в бестелесные разумы-гештальты. И, если верить легендам, Забытые едва не уничтожили человечество. Теперь понятно, почему Тиндагол оказался так важен для Канторов и Катраэта. Ставки высоки как никогда».

— С исчезновением ученого Канторы оказались отброшены в понимании шифра на годы, — продолжал командор. — Когда окружение Императора узнало, что шершни потеряли ключ, их положение при дворе пошатнулось впервые за несколько столетий. Именно поэтому брак с эрцгерцогиней Лариеной был отложен, и Сенат сдул пыль с закона, принятого девять тысяч лет назад.

— В чём суть моего задания? — спросил Арт. — Нужно добыть оружие? Гнездо знает, где находятся схемы или действующий образец?

— К сожалению, мы еще не на этом этапе, — признался Ланс. — Ключа оказалось недостаточно. У нас есть расшифровка указаний, хранившихся в Крипте. Это координаты точки в гиперпространстве. Проблема в том, что они не воспринимаются нашими навигационными компьютерами. Минутку.

Ланс прервался, чтобы долить себе бренди из графина, стоявшего на столике возле кресла. Приглашающе кивнул на бутылку тальяка, но Арт отрицательно покачал головой. Он и так уже с большим трудом удерживал нить разговора. Оставалось только поражаться выдержке бофорца, который выглядел бодрым и свежим, как будто всё время не пил ничего крепче минеральной воды.

— Так вот, — сказал командор, когда закончил смаковать очередной глоток. — После Темных Веков, начиная с Четвертой Династии, в качестве модели гиперпространственных координат, как тебе, наверное, известно, используется развертка тессеракта.

Арт с важным видом кивнул. Он, как и любой капитан, разбирался в основах навигации в Аннун, но в теории был слаб. Слово «тессеракт», похожее на грязное согнитское ругательство он слышал в первый раз. Ланс тем временем продолжал:

— Наши специалисты предполагают, что данные из Крипты применимы в другой навигационной системе, ныне утраченной. Возможно, той, что использовалась во времена первых межзвездных перелетов. Их мнение, что информация о ней может быть у Сестер Аннун.