— Очень своевременно, — прокомментировал бофорец. — Будем надеяться, что молчание не затянется. Как думаешь, Арт, что это все-таки за штука?

Арт, удерживая плазменник одной рукой, второй провел рукой по линии ключиц. Это был жест недоумения, аналогичный пожатию плечами, который он перенял от Гвин. Невербальная коммуникация ганзеров создавалась людьми, которые не любят лишних слов и много времени проводят в скафандрах.

—Может, твердотельный носитель информации? — предположил Арктурианин. — Какая-нибудь резервная копия памяти командного центра. Очень прочная, с огромной плотностью хранения данных. Ты ее случайно включил, и сейчас она запросит у тебя доступ.

— А-га, — протянул Ланс. — Еще, чего доброго, запустит протокол самоуничтожения, когда не дождется верного ответа.

—Сомневаюсь, — сказал Арт. — Не знаю, откуда куб берет питание, но остальная крепость, похоже, давно уже скисла.

— Твои бы слова да Всесоздателю в уши, — сказал Ланс. — А я вот, знаешь, о чем думаю?

Арт так никогда не узнал, что хотел сказать ему сын Наместника Бана.

Светящийся конус над кубом замерцал. В нем появилось облако точек, похожих на визуализацию белого шума. Точки задвигались, уплотнились, в хаосе проступила форма. Человеческий силуэт. С каждой секундой она становилась все четче, пока не приобрела финальные очертания.

Слово «финальные» можно было смело брать в кавычки. Фигура в луче света все время едва заметно изменялась. Практически невозможно было уловить момент, когда происходила очередная трансформация, менялась почти незаметная деталь. Последовательность изменений сливалась в каскад, который спустя время не оставлял ничего от первоначального образа. Покрой одежды, возраст, черты лица непрерывно корректировались. Совершенно невозможно было выделить закономерность, внутреннюю логику происходившей перестройки.

Скорее всего, именно поэтому Ланс и Арт совершенно по-разному запомнили своего собеседника после первой встречи. Бофорец говорил, что куб показал ему немолодого, немного надменного мужчину. Чисто выбритого, с перстнями на пальцах, одетого в темный сенаторский гавор. В окружении подобных ему сын Наместника рос в родовом имении.

Арт, вспоминая, как выглядел образ в световом конусе, чаще всего возвращался к бортовому медику «Звезды удачи». Старый, не очень чистый комб. Значительное лицо, обрамленное обычной для космика прямоугольной бородой. Глубокие тени под глазами от долгих вахт. Располагающая, по-доброму ехидная усмешка много повидавшего человека.

Оба сходились в одном: фигура, шагнувшая к ним из черного куба, инстинктивно пробуждала доверие и уважение.

Губы на изменчивом лице шевельнулись. Коммуникационные блоки скафандров задействовали процедуру, рассчитанную на случай отказа основных и дублирующих узлов связи. Они считали мимический паттерн речи и озвучили синтетическим голосом, звучавшим в двух шлемах.

—Приветствия, — сказал незнакомец. — Добро пожаловать в мое убежище. Рад буду служить вам. Я зовусь Миррдин.

Арт и Ланс повернулись друг к другу. Инстинктивный жест, желание увидеть лицо напарника, скрытое за бронированной маской «Ларда».

—Запись? — задумчиво спросил бофорец. — Или оно знает, что мы здесь?

Они снова посмотрели на голограмму.

—Благоволите задействовать радиосвязь ваших скафандров, — попросил Миррдин. — Длина волны двадцать один сантиметр позволит мне внимать вам и обращаться к вам без препятствий. Это не предзаписанное послание, я взываю в реальном времени.

—Похоже, оно знает, — сказал Арктурианин. — По крайней мере, делает вид.

Агенты Восстания одновременно настроили коммуникаторы на длину волны межзвездного водорода.

—Приветствия и благодарности, — Мирддин по радио звучал иначе, чем безжизненная синтетическая симуляция комблока.

Как и его лицо, голос посланника куба почти незаметно изменялся, мутировал. Арту он запомнился глубоким раскатистым баритоном, немного надсаженным от курения. Лансу хорошо поставленным тенором профессионального оратора.

—Общаться так во много раз удобней. Представлюсь снова: Мирддин. И явлю готовность ответить на любые вопросы.

Голограмма изобразила полный достоинства поклон, которому бы позавидовал любой паж в Стеклянном Дворце.

—Почему ты так странно говоришь? — спросил Арт первое, что пришло в голову.

—Скорблю о причиненных затруднениях, но мои лингвистические базы обновлялись очень давно, — ответил Мирддин. В его голосе послышалось явственное сожаление. — Есть определенные расхождения с тезаурусом, привычным вам. Со временем наступит синхронизация, и понимание будет осуществляться без преград.

— Ты — программа? — пришла очередь Ланса задавать вопросы. — Интерактивный интерфейс этого черного ящика? Или что-то более сложное?

— Более сложное, — ответил Мирддин, как показалось Арктурианину с гордостью. — Я являюсь аватаром аналитической сингулярной нейросети. Мое предназначение — логистика и планирование.

—Военное планирование? — уточнил корпус-командор. — Ты искусственный разум-стратег?

—Термин неизвестен, но контекст понятен. Я обучен для построения и модификации моделей-прогнозов вероятного будущего на основе оперативно-тактических данных. Полагаю, это является задачей упомянутого разума-стратега.

—Приведи пример такой модели, — сказал Ланс. — В общих чертах.

Мирддинответил после небольшой паузы.

— С сожалением извещаю, что подобная информация требует допуска нулевой категории. Могу ли я просить вас явить упомянутый допуск?

—Позже, — небрежно ответил бофорец. — Ответь без упоминания информации, требующей допуска. Абстрактно.

—Исполняю, — сказал Мирддин. — Абстрактным примером модели-прогноза будет исход столкновения совокупности тактических единиц, таких как эскадра или флот. Модификация модели-прогноза для достижения желаемого исхода будет содержать изменения переменных, таких как численность и оснащение тактических единиц, длина логистического плеча и тому подобных.

«Звучит так, что у нас сегодня золотая рука, — сказал Ланс, переключаясь на резервный канал, доступный только для Арта. — Если мы притащим на Катраэт рабочий разум-стратег, генерал нас будет лично носить на руках. И пожалует кресла в Новом Сенате. Красные, с вышитым вензелем».

Арт оценил юмор. Красные бархатные кресла из драгоценного черного вателинского дерева предназначались в нынешнем Сенате для пэров, высших нобилей Империи. Таких как Ульфин каэр Градаук.

— Тебя создала Забытая Династия? — спросил бофорец Мирддина. — Уроженцы Гоморры?

—Термин неизвестен, — ответил аватар нейросети. — Наименование планеты отсутствует в астрономических базах. Полная информация о создателях требует допуска нулевой категории. Могу ли я просить вас…

—Забудь вопрос, — вмешался Арт. — Скажи, обитаемая планета в этой системе была разрушена в результате военных действий?

Ему показалось, что Мирддин вздохнул.

—Сожаления, но доступ к информации ограничен.

—Подожди, — у Арта от напряжения даже заболела голова. — Планета была разрушена в результате естественных причин?

— Нет, — сразу ответил аватар.

—Значит ли это, что существовало или существует оружие, способное разрушать планеты? Оно тебе известно?

— Да, — сказал Мирддин. — Оружие подобного рода мне известно.

— У тебя есть его точные спецификации? — с деланным равнодушием спросил Ланс каэр Бофор.

— Я не обладаю таковыми в настоящем моменте, — аватар очень по-человечески вздохнул. — В любом из случаев подобная информация имела бы статус ограниченной. Однако я могу сделать предположение о ее обладателях и их местоположении. Оно не потребует допуска. Но мне будет необходимо обновление астрономических баз данных.

«Он очень старается нам помочь, — подумал Арт. — Может, эта штука, эта сингулярная нейросеть соскучилась по собеседникам? Или у нее голод по свежей информации?».

— Очень интересно, чрезвычайно, — протянул Ланс. — Я буду рад обновить твои базы, дорогой Мирддин. И выслушать твои предположения. А пока можешь ответить на еще один вопрос? Этот астероид, эта крепость, она была построена, чтобы защищать тебя?