— Ты не думаешь, что они забрали то, за чем приходили, и просто эвакуировались? — спросил Арт, направляясь следом за корпус-командором. — Что мы опоздали, на сколько… на тридцать тысяч лет?

— Слишком просто, — сказал Ланс. — Нет, все, конечно, возможно, но остается столько вопросов. Например, такой: если нападавшие покинули крепость, то что случилось с защитниками? Они тоже улетели?

Защитники не улетали. Во всяком случае, многие из них остались здесь. Не только те, с кем расправились десантники, пробивавшие себе дорогу вглубь крепости с жестокой эффективностью. Были и другие: смерть нашла их не в бою.

— Как ты думаешь, что их убило? — спросил Ланс.

Из любопытства они вскрыли плазменным резаком герметично закрытую дверь, перекрывавшую боковое ответвление туннеля. Штурмовую группу, по чьим следам они двигались, она не заинтересовала. Десантники ушли дальше по направлению к центру астероида.

За дверью оказалось анфилада просторных помещений. Они возникли, когда естественные каверны в теле астероида расширили и укрепили их своды вживленными в породу металл-фуллереновыми нитями. Первая комната была столовой, судя по спартанской обстановке, предназначенной для простого персонала. Не меньше тридцати человек обедали здесь, когда начался штурм, и помещение оказалось герметично запечатанным.

Можно было представить, как они сидели за пластиковыми, затертыми долгим использованием столами. Вставали, нервно расхаживали между ними, поглядывая на закрытые двери или на экраны непривычно громоздких коммуникаторов. С волнением прислушивались к вибрации от взрывов в причальной зоне. К сиренам, стихавшим по мере того, как штурмовая группа вскрывала все новые аварийные переборки и туннель на их пути заполнял вакуум. Кто-то убеждал себя и слушателей, что их не тронут, что скоро все закончится. Кто-то ругался, кто-то молился или угрюмо молчал. Никто, Арт был уверен, никто из них не хотел, не собирался умирать.

— Что-то в воздухе? — предположил он. — Ядовитый газ? Были другие отряды, проникшие с поверхности. Они могли устроить диверсию в вентиляционной системе.

Тела были в ужасном состоянии. До того, как прекратилась подача энергии, а с ней и регенерация атмосферы, до того, как мертвые ткани мумифицировались, в закупоренном помещении порезвилась гнилостная микрофлора. О том, что убило несколько десятков человек, невозможно было сказать ничего определенного. Кроме одного факта: положение трупов, паривших сейчас в невесомости, свидетельствовало: люди умерли не легко и не сразу.

— Если бы это был газ, скафандры бы помогли, — бофорец указал на несколько скорчившихся выгнутых тел, одетых в легкие костюмы для ремонтных работ в вакууме. Шлемы были задраены. Арт не стал и пытаться заглянуть сквозь прозрачные забрала. — Здесь, похоже, было что-то другое.

— Пойдем отсюда, — сказал капитан.

Ланс не стал спорить.

Подобную картину они наблюдали после еще не один раз. Смерть, для которой не было названия, настигала людей повсюду. В жилых помещениях, комнатах отдыха, арсеналах и на командных постах. Даже обычно непроницаемая духовная броня бофорца дала трещину. В какой-то момент он отказался от мысли сходить с маршрута, которым они двигались по следу десантников.

«Достаточно насмотрелись», — заключил он. За одной из вскрытых Артом дверей оказалось длинное, коек на двести помещение госпиталя. Смерть побывала и здесь.

Штурмовики тоже теряли людей. По прикидкам Арта, из зоны высадки они выбрались тремя группами, каждая не меньше чем из двадцати бойцов. Группы вошли в параллельные туннели и в какой-то момент воссоединились. К тому моменту, если считать замеченные Воронами тела, десантников стало на треть меньше. Защитная автоматика туннелей и боевые киберы оказались не затронуты тем, что убивало гарнизон крепости.

Нападавшие пошли на прорыв через большой, около полукилометра в радиусе круглый зал. Через него когда-то шел грузопоток, бравший начало в шлюзе. Отсюда разбегались вертикальные и горизонтальные шахты пассажирских и транспортных лифтов, туннели маглева. Штурмовая группа стремилась вглубь крепости, и здесь ее встретили во всеоружии.

Бой был жарким. Лучи фонарей на скафандрах Воронов выхватывали из темноты оплавленные изломанные корпуса киберов. Взорванные полусферы выдвигавшихся из пола турелей. Застывшие навсегда, пробитые скафандры штурмовиков. Оказалось, что были и люди-защитники, не тронутые загадочной смертью, закованные в экзоброню. По словам Ланса, она выглядела один в один, как на изображениях императорских гвардейцев Четвертой Династии. Они не прятались за боевыми автоматами, заставляя нападавших оплачивать кровью каждый пройденный метр. Некоторые мертвецы так и провели тысячелетия, переплетенные в объятиях последней рукопашной, с остывшими эрг-клинками в руках.

Изучая рисунок сражения, можно было понять, что десантники рвались к центру зала. Здесь защитники сплотились вокруг цилиндра из титан-ванадиевого сплава. В темноте конструкция напомнила Арту орудийную башню линкора. Оказалось — надстройка лифтовой шахты, где за распахнутыми, оплавленными дверьми не нашлось кабины.

— Думаешь, нам туда? — спросил Арт, заглядывая в шахту.

Луч фонаря светимостью двенадцать тысяч люменов растворился в сгущении отдаленной темноты. Ничего интересного ему выхватить не удалось. Лидар скафандра оказался более полезен. Он сообщил капитану, что в семи километрах по продольной оси шахты обнаружено непроницаемое для луча препятствие.

Рядом с Арктурианином появилась голова Ланса, спрятанная за угловатыми скосами баллистического шлема «Лайда».

— Думаю, что туда пошли штурмовики, — сказал корпус-командор, обшаривая скучные стенки шахты лучом фонаря. — Именно к лифту их пытались не пустить. Так что предложение: остановиться на короткий привал, сделать пару глотков воды и питательной смеси. Отправить доклад на «Буран». Ты, ставлю половину моего бофорского наследства, уже соскучился по нашему красавчику.

Арт вздохнул и не стал удостаивать Ланса ответом.

— Как обстановка, «Буран»?

Перед тем как ответить, Бедуир пробежался глазами по всем развернутым перед ним голографическим экранам. Системы корабля были в порядке. Зоркие мультидиапазонные глаза и уши зондов, разлетевшихся по системе, не обнаруживали ничего заслуживающего внимания.

— Без изменений, Первый, — ответил Ворон. — Тишина и спокойствие.

— Это отлично, — Ланс недолго помолчал. — Как там наша гостья? Не скучает?

Бедуир взглянул на схему «Бурана» с мигающими зелеными отметками — своей и Сестры Аннун.

— У нее много развлечений. Сейчас она в реакторном отсеке, следит, как работает тестовая программа Арктурианина. Та, что она для него переписала и сократила в три раза.

— Мне кажется, Арт хочет сказать: «сократила не значит улучшила», но он очень занят. Делает вид, что может починить сломавшийся плазменный резак.

Бедуир криво усмехнулся. Нет, нельзя было сказать, что он ненавидел нового соратника Катраэта. Того самого Арктурианина, который оказался так хорош, так нужен Восстанию, что получил командорские звезды раньше него. Нет, никакой ненависти. Ни малейшей.

«Командорские звезды и собственный корабль», — напомнил себе квад-лейтенант. Ему захотелось сказать в коммуникатор еще что-нибудь неприятное для бывшего торговца. Но он сдержался.

— Какие новости у вас, Первый? — спросил он.

— С последнего сеанса никаких, — вздохнул бофорец. — Все еще торчим на седьмом километре, где мы уперлись в лифтовую кабину. Если Арт починит резак, то, по его словам, мы сможем добраться до блокирующего механизма. Что-то там с ним сделать с помощью ремонтного мультитула и такой-то Рогатой Матери. Приходится доверять инженерным навыкам нашего капитана, потому что никакого обходного пути здесь нет. Так, одну секунду.

Из динамика зазвучали неразборчивые голоса.

— Ага! — в голосе вернувшегося на связь Ланса слышалось торжество. — Резак снова работает, мы в деле. Арт вскрыл панель и теперь ковыряется там. Знаешь, Бедуир, похоже, то, что он был инженером не полное вранье.