Продолжая водить кончиками пальцев по губам, неотрывно смотрит мне в лицо. Прихватываю один из них губами, но лишь слабо сжимаю. Сам не могу оторвать взгляда от неё. На левой щеке след от складок ткани. Пучок, в который были собраны её волосы, уже давно рассыпался, а из хвоста выбились целые пряди. Тигриные глаза под перепадами света сияют. Лёгкая загадочная улыбка гуляет на маковых губах.
От разнобоя эмоций сердцебиение коротит по ритмам. То притормаживает почти до полной остановки от какой-то невменяемой нежности к ней. То с размахом барабанит по расплавленным злостью костям из-за её нежелания рассказать правду.
Я больше не спрашиваю, чтобы не доводить до очередной ссоры. У нас их и так сверх меры. Ни одна короткая встреча не обходится без них. Даже её отрицание не смогло убедить меня в том, что тот пидор, что сегодня был у них в доме, и её насильник не один и тот же человек. Я видел, как он смотрел на неё. Плотоядно. Даже меня от этого взгляда то в озноб, то в жар бросало. Элементарно тупо за его взгляд я бы мог это уёбище голыми руками разорвать. Но не это дало мне уверенность, а то, как вела себя Крис. Она буквально тряслась. За тот час, что провёл в их доме, она вся издёргалась. Что бы ни говорила, она его боится. Я знаю, как Фурия умеет ненавидеть. На собственной шкуре испытал. За измену Крис должна была ненавидеть, а не бояться. И то, как рьяно убеждала меня, что он не тот, кто подверг её насилию. Слишком старалась. В тот момент, когда увидел их вместе в коридоре, понял, что способен ради неё на убийство. Под влиянием эмоций, ярости, ревности и желания отомстить за неё я смогу сделать это. Пусть не с холодным просчётом, но всё же. Наверное, мне всё же стоит избегать этой темы, чтобы не загреметь за решётку. Слишком опасно.
— О чём ты думаешь? — всё так же, не повышая тональности, шелестит Кристинка.
Переведя одну руку, притискиваю её пальцы к губам и целую.
— О тебе. — признаюсь в части своих мыслей.
— О чём именно?
— О том, как сильно ты сводишь меня с ума. Как с тобой сложно. — она хмурит лоб и поджимает губы, подозрительно сощурив глаза. Улыбнувшись, слабо трясу башкой. — И о том, насколько ты изменилась за последний месяц. Ты и правда стараешься подстраиваться под наш формат отношений. Это непросто. Я понимаю.
— Тебе тоже непросто.
— Даже не представлял, что так трудно будет.
— Но мы же справимся? — срывающимся шёпотом выталкивает.
— Справимся, девочка моя. — убираю со лба за ухо локон, продолжая водить ладонью по голове. — Конечно, справимся.
Зависаем в тишине. Но она только между нами. Фильм продолжается, автоматная очередь разрывает колонки, в закрытое окно стучат дождевые капли, шумит сплит система, включенная на охлаждение, за стенкой ссорятся соседи, но мы ничего из этого не слышим. Смотрим друг другу в глаза, выпивая все чувства, что будоражат наши влюблённые сердца и треплют души. Крис молча приподнимается. Я встаю и беру её на руки. В свистящем молчании, под рваные вдохи-выдохи и грохотание сердечных мышц, несу её в спальню. Неспешно, с трепетной осторожностью опускаю головой на подушку. Дыхания её не слышу, только вижу резкие подъёмы и падения грудной клетки. Уверен, что никто из нас не думал, что всё случится сегодня. Но и сопротивляться чувствам мы не пытаемся. Принимаем как должное. Смирились уже. Мы живём порывами, а это лишь один из них. И мы подчиняемся.
Она заторможенно садится и, часто моргая, с немым вопросом смотрит в глаза. Опускаюсь рядом с ней на матрас. Приложив ладонь к щеке, веду выше, пока не натыкаюсь на резинку, сдерживающую непослушные волосы. Она легко сползает с хвоста. Волосы рассыпаются по спине. Запускаю пальцы в пряди на висках и прочёсываю пальцами по всей длине, разбрасывая по плечам и груди. Укутывая её в них.
— Люблю твои волосы. — выдыхаю, прибив один локон к губам. Кристинка всё так же молчит и с трудом воздух вентилирует. Дрожит маленькая моя. На подсознательном уровне боится. Подавшись к ней корпусом, касаюсь своими пересохшими губами её искусанных. — Мы не должны. — говорю спокойно.
— Не должны. — соглашается едва слышно. — Но ты хочешь.
— Неважно, чего хочу я. Слушай своё тело, а не моё, Манюнь. Моё всегда секса хочет, так устроены мужчины. — хмыкаю задорно, стремясь хоть немного её успокоить.
— Секса? Или меня? — шуршит одними губами.
Сомкнув веки, провожу быстрые аналогии. Вывод приходит мгновенно.
— Только тебя, малышка. И секса только с тобой.
Вся её кожа, не скрытая одеждой, покрывается крупными острыми мурашками. Фурия вздрагивает. Обняв руками плечи, растирает их.
— Холодно? Замёрзла? — спрашиваю с искреннем беспокойством.
— Нет. — шелестит, быстро качая головой. — Просто нервничаю.
— Не надо, Крис. Тебе нечего бояться. Если ты не захочешь, то ничего не будет. Остановимся на том, на чём пожелаешь. Помни, что ты всё контролируешь.
— Мне так не кажется. Как я могу контролировать то, о чём ничего не знаю? — бомбит уже на грани паники.
— Так, успокойся. Мы уже были вдвоём ночью в этой спальне. Мы были наедине голые. Эта ночь ничем не отличается от остальных. Давай просто отпустим ситуацию. Если у нас всё случится сегодня, то так тому и быть. Если нет, то ничего страшного. Слушай себя, свои сердце и тело. А сейчас расслабься и просто поцелуй меня.
Царёва меня слушать не торопится. Так и сидит, вывернув колени на бок, повернувшись ко мне верхней частью тела.
— Тебе точно дали увольнение до завтрашнего вечера?
Спрашивает она об это уже третий раз за вечер, но всё не может поверить, что Пахин батя отмазал нас до вечернего построения понедельника.
Кладу ладонь ей на шею сзади и подтягиваю голову на себя.
— Точно. Выдыхай. Порядок.
Только собирается сказать что-то ещё, зажимаю её маковые уста своими оголодавшими губами. Кристинка так дрожит, что я эту дрожь ощущаю. Опершись кулаком в матрац возле её коленки, удерживаю за шею и не даю отодвинуться. Невинными ласками целую так долго, что она полностью расслабляется, а я наоборот — накаляюсь до температуры перегрева ядерного реактора. Мне одного её вида достаточно для возбуждения, а вот допущенная мысль о том, что может случиться ночью, поднимает уровень похоти выше дозволенного. Но контролировать себя смогу.
Ненастойчиво толкаю язык ей в рот. Фурия приоткрывает губы и размыкает челюсти, впуская меня внутрь. Инициативы почти не проявляет, позволяя целовать её. Пальцами деликатно разминаю скованную напряжением шею. Мы ведь и не обнимаемся. Малышка моя в кулаках сминает покрывало, на котором сидим.
— Обними меня, Манюня. Поцелуй в ответ. — хриплю, отлипнув от опиума её вкуса. — Мы просто целуемся.
Она отрывисто вдыхает и сама жмётся к моему рту. Переводит ладони на мои колени и опирается на них, подавшись ближе, но при этом сохраняя достаточное расстояние. Проводит кончиком языка между моих губ. Прихватывает своими мягкими губками нижнюю и посасывает. Башка идёт кругом, но я держусь. Разрешаю ей вести. Делать со мной всё, что пожелает. Я полностью в её руках. Буду подчиняться каждому её желанию.
— Люблю. — шепчет, ткнувшись лбом в лоб.
— И я люблю тебя. — таким же шёпотом отвечаю.
После признания Кристинка действует уже смелее. Так же, как и я, поднимает кисть на заднюю часть шеи и водит подушечками пальцев по кантику стрижки, забирается под футболку, проникает язычком в ротовую. Переплетаем не только языки, но и наши вкусы, запахи, жизни. Медленно и нежно ластимся друг к другу.
— Хочу чувствовать твои губы на своём теле. — шорохом выбивает Царевна, на мгновение оторвавшись от моего рта и схватив крошечную дозу кислорода.
— Везде? — всё, что спрашиваю.
Она чуточку опускает подбородок, крепче сдавив пальцами мои колени.
Скольжу губами по щеке, скатываюсь к подбородку. Немного сместив ладонь, давлю носом снизу на челюсть, заставляя откинуть голову вверх и вбок и открыть моим ласкам нежную, точёную шейку с полупрозрачной кожей и рвущуюся сквозь неё синеющую венку. Оставляю на ней целую кучу мелких, но влажных, горячих поцелуев. Вылизываю солоноватую кожу. И, блядь, дурею всё больше. Крис, кусая губы, гортанно и тихо стонет. Давит на затылок, требуя спуститься ниже. Отстраняюсь, подцепляю хлопковую майку и в замедленном темпе тащу вверх, наслаждаясь каждым миллиметром открывающегося зрелища. Девушка, подчиняясь, поднимает руки. Отбрасываю майку на пол. Прибиваю Крис к себе и впиваюсь в маковые губы. Затяжными касаниями глажу прямую, словно в неё железяку вставили спину. Всеми способами стараюсь успокоить и расслабить. Двумя пальцами ловко расстёгиваю застёжку чёрного кружевного бюстгальтера. В этот раз сопротивления не следует. Только то, что он зажат между нами и мешает скатиться вниз. Но Царёва сама отодвигается назад, спускает по рукам бретельки и швыряет к майке.
