- Само собой, - Иму усмехнулся. – Я свое дело знаю. И свою часть работы в твое отсутствие выполнил. Бапото старательно ведет строительство. Право слово, это размах, достойный строительства Нухроба!

- Ну, строительство Нухроба – это ты хватил через край, - рассмеялся Амади. – И что же, Бапото верит тебе?

- А как же! Я лечу людей, животных. Помогаю в строительстве – правда, немного: все-таки я колдун-целитель, а не колдун – мастер камня и кости. Во всяком случае, так считает Бапото. Скажи, Амади. Откуда у скромного целителя, живущего своим ремеслом, может взяться интерес в делах такого сильного вождя?

- Что ж, отлично.

- Я изредка говорю им о хозяйке этих мест, - прибавил задумчиво Иму. – О том, что она не любит людей. И недовольна, что они устроили здесь суету. Ей не нравится строительство, не нравится, что люди раскапывают гору. Но Бапото, ожидаемо, не принимает мои слова всерьез. Я не настаиваю.

- Верно, - Амади кивнул. – Не нужно настаивать на своем и требовать веры. Вызовет подозрения. Обмолвиться между делом – другое дело.

- Бапото смеется над моими рассказами.

- Пусть смеется. Скоро ему станет не до смеха. А пока мы готовимся – он как раз закончит строительство.

- Гатера получит не только свободные горы, но и готовые постройки на месте, где можно добывать камни и медь. Что ты станешь делать, если он вздумает отказаться от оплаты?

- Как что? – удивился Амади. – Ровно то, что мы не можем сделать сейчас, чтобы выгнать Бапото: устрою обвал. Такой, что добывать здесь что-либо без помощи хороших мастеров камня никто не сможет.

- А возможно, и с мастерами.

- Возможно. Но Гатера не таков, чтобы не заплатить. У него есть то, что нам нужно. И он оплатит наш труд в полной мере. Гатера всегда держит слово – потому и забрал такую власть.

- Ну, пусть так, - Иму миролюбиво кивнул. – Однако ты ушел ранней весной, и я все это время находился здесь один. Расскажи, откуда девушка? Неужто из степей?

- Ты ведь знаешь, зачем я уходил, Иму, - укорил Амади. – Да, Накато из степей. Из большого сильного племени, что держит больше двух десятков мамонтов, несколько тысяч птиц и добывает червей. Она была рабыней у своего брата, - он принялся пересказывать историю их встречи.

Накато начинала клевать носом. Она встряхнулась лишь, когда перед ней поставили миску с похлебкой. Она с удивлением оглядела посуду: та оказалась не глиняной, а грубо выточенной из цельного куска дерева.

В степи деревянные вещицы были редкостью. Их выделывали изысканными, и принадлежали они обычно богатым главам родов или самым любимым наложницам.

Простая грубая миска из дерева – это ж все равно, что рабскую соломенную накидку целиком покрасить драгоценной желтой краской! Должно быть, только колдуны, повелевающие духами, могут такое себе позволить. Это даже не роскошь – безумное расточительство! Хотя здесь, в горах, попадаются порой целые участки леса с крупными деревьями. Там много дерева.

Она принялась есть. Иму подкинул в костер немного хвороста. Разговоры смолкли, пока все трое ели. После Накато отправили в шатер.

Иму сам показал ей на мягкую подстилку с подушками, приказав укладываться на нее. Целое ложе, достойное главы племени!

Накато улеглась, сложив шкуру льва у ног – в шатре, несмотря на холод снаружи, было тепло. Жаровня посередине согревала внутренность жилища. Двое колдунов остались снаружи – вели какие-то свои разговоры. Девушка приметила, что они часто упоминали имена двух вождей – Бапото и Гатеры. Но ей это ни о чем не говорило, и она забыла об этом, едва оставшись одна.

Ее сморил сон. Шкура неизвестного зверя оказалась мягкой, вьющиеся шерстинки пружинили. Накато опустила голову на мягкий подголовник и мгновенно заснула.

*** ***

На плечи легли тонкие кожаные ремешки. Оплели крест-накрест руки, опоясали тело – грудь, живот. К ремешкам крепились крупные зеленые камни. Два широких выпуклых лепестка, выточенных из цельного камня, прикрыли грудь. Пояс – ряд широких зеленых пластин, накладывающихся друг на друга. От пояса вниз до земли свесились многочисленные ремешки с нанизанными зелеными бусинами.

Тяжелый наряд. Камни холодили кожу.

Амади несколько дней подгонял его, колдовал над камнями. Девушка еще помнила, что камни в самом начале были крупными бесформенными кусками. Теперь же – истинное произведение искусства. Прекрасное, тяжелое и болезненно неудобное.

Накато понимала – носить такое платье обычной женщине было бы тяжко, почти невыносимо. Ей помогала недавно обретенная выносливость и умение переносить холод. Тонкие ремешки врезались в плечи. Вес камней тянул к земле.

- Жаль, шелка не было, - с сожалением проговорил Амади. – Шелковое платье выглядело бы богато! Волшебно.

- А как по мне, более чем достаточно, - проворчал Иму. – Еще и на шелк тратиться! Не слишком ли много хлопот для каких-то дикарей?

- Бапото – это тебе не какой-то дикарь, - вздохнул Амади. – Он – вождь крупного племени. И его претензии на эти горы имеют основание! Если он здесь обоснуется – выбить его будет не под силу никому! Во всяком случае, никому из тех, кто может попытаться это сделать.

- Ну что ж, - Иму криво усмехнулся. – Пусть попробует здесь закрепиться.

- Пусть, - Амади кивнул. – Выбивать его силой никто не собирается. Он уйдет отсюда по своей воле.

- По своей воле! – Иму захохотал. – Хорошо сказано. По своей воле!

- Ну, Накато, пройдись, - велел Амади. – Выпрями спину! Гляди прямо, гордо – как царица. Так, будто ты – хозяйка этих мест.

Славный приказ! Накато растерялась. Откуда ей знать, как должна глядеть хозяйка этих мест? Нет, она помнила, как смотрят на других глава кочевья, главы родов. Ее брат или старик Асита. Но сама она так не умела. Она – рабыня!

- Да, вот так помощница у нас, - протянул задумчиво Иму. – Я знаю, что нам нужно! – он хлопнул в ладоши. – Накато, девочка, тебе удобно в платье? – она кивнула робко. – Вот и славно. Снимай пока что, не мучайся напрасно. Отдохни, поешь. Хозяйка гор не может быть худой и заморенной, как какая-нибудь рабыня, пасущая туров и прядущая шерсть.

Он принялся помогать ей. Девушка вздохнула с облегчением, освободившись от платья – оно и правда было тяжелым. Точно целый тюк шерсти на нее повесили.

- Что ты задумал? – удивился Амади.

- Увидишь. Платье у нашей хозяйки гор есть. Не хватает малости – самой хозяйки. Нужно ее тоже смастерить. Подточить, подправить. Негоже хозяйке такого места ходить, согнув спину и глядеть со страхом. Ее должны бояться! Как можно бояться ту, которая сама боится всех и каждого? А чтобы научиться гордому взгляду – для начала следует увидеть свой взгляд. Свое лицо. Бапото добыл немало меди.

- Вон что, - протянул Амади. – Предлагаешь, значит, позаимствовать у него немного? – он усмехнулся. – Считаешь, он не заметит пропажу такого количества? Или намерен попросить прямо?

- Они порядком накопали, руда свалена грудами. Даже если и заметит – так я ему скажу, что это наверняка хозяйка подшутила.

- Поверит?

- А что ему останется? Главное – вы двое сидите здесь, возле шатра. Не бродите по окрестностям, не показывайтесь местным. Я – старый колдун, живущий ремеслом целителя. На что мне груда меди? Что с ней может сделать старик-целитель?

- Да, и не поспоришь. Я бы на месте Бапото подумал ровно то же самое, - Амади хмыкнул. – Вот только мне придется работать с материалом без печи и инструментов, прямо здесь. Не слишком удобно.

- На то мы и маги, - Иму пожал плечами. – Что иногда можем обойтись без того, без чего не могут обойтись простые смертные.

- Можем-то можем, - Амади покивал. Судя по скисшему виду, высказанная Иму мысль ему чем-то не нравилась.

Чем, интересно? И зачем Иму медь? Как это связано с ней, Накато, и ее видом? Она уселась на камень напротив шатра. Легкий ветерок гулял над верхушками кустов, нес холодный воздух. Здесь, в горах, было холоднее, чем в степи. Хотя ветра и не набирали такой силы – горы останавливали их дуновение.