Так прошло десять дней. А потом мэтресса Эйлин открыла дверь и потребовала завтрак и горячую ванну. Герцог был вне себя от счастья.

Теперь Его светлость почти все время проводил с мэтрессой Эйлин, исполняя любые ее прихоти. В первую очередь он распорядился переделать покои, которые отвел волшебнице. Мэтресса Эйлин жила на самом верхнем этаже, почти под крышей. Она любила свет и воздух. Герцог выписал каменщиков из столицы и приказал расширить окна в ее покоях, чтобы чародейка могла любоваться окрестностями. Окна стали просто огромными, от пола до потолка. В оконные переплеты герцог распорядился вставить самые чистые и прозрачные стекла, привезенным из столицы. Чародейка приказывала мыть эти окна каждую неделю.

Потом Бертран увидел, как под покровом ночи в замок прибыла повозка, из которой в покои мэтрессы Эйлин носили тяжелые деревянные ящики. Потом он услышал от других слуг незнакомое ему, рычащее слово «лаборатория». Мальчик не знал, что это значит, но слово показалось ему злым.

Сама мэтресса Эйлин тоже оказалась злой. Она то и дело жаловалась то герцогу, то майордому на нерадивость слуг, которых ей выделили. И с удовольствием наблюдала за тем, как их наказывают. Бертран вскоре привык видеть заплаканными то мать, то сестер.

А потом началось страшное.

Когда старшую сестру Бертрана, пятнадцатилетнюю Овьет обнаружили мертвой под окнами мэтрессы Эйлин, все подумали, что она поскользнулась, когда их мыла. И совсем никто не заметил резаных ран на ее шее. А когда на похоронах Бертран спросил о них, эконом выдал ему подзатыльник и велел молчать.

Сразу после похорон в каморку, где жил истопник с семейством, пришел сам герцог. Он долго мялся, рассматривая упавших перед ним на колени отца Бертрана и всю его семью, и наконец, выдавил:

– Я соболезную твоей утрате... как там тебя?

Пьер, господин, – у отца от волнения пропал голос.

– Ну вот, Пьер, – прцедил сеньор, – В качестве возмещения через год я распоряжусь выдать замуж твою младшую дочь и пожаловать ей хорошее приданое.

Родители начали мелко кланяться в знак благодарности. Отец прятал глаза, мать украдкой смахивала слезы. Но Его светлость этого уже не видел. Он поспешно вышел из каморки истопника, зажимая нос надушенным платком.

Но этому не суждено было случиться. Через четыре месяца с небольшим и вторая сестра Бертрана, Жакелин, которой едва исполнилось тринадцать, упала с лестницы, ведущей в покои чародейки. Как рассказывали потом, она несла кувшин воды с лавандовым маслом и розовыми лепестками для умывания госпожи, но по неуклюжести пролила воду и сама же на ней поскользнулась.

И снова никто не заметил ни резаных ран на шее и запястьях, ни следов ожогов на теле. И выразить сочувствие сеньор тоже не пришел. Пришел майордом. Даже не перешагнув порога, он швырнул отцу золотой – возмещение от герцога. К тому времени сеньор уже не обращал внимания на то, что в замке погибают или бесследно исчезают слуги.

Потом был Жак, сын одного из конюхов, друг Бертрана. Он пропадал пять дней. Все это время обитатели замка старательно делали вид, что не слышат жутких детских криков, доносившихся с верхнего этажа донжона. Конюх валялся в ногах у сеньора, умоляя того спасти сына, но получил лишь брезгливое: «Пошел прочь!» А неделю спустя обескровленное тело мальчишки обнаружили валяющимся в грязи посреди заднего двора.

После этого был смешной поваренок Жиль, пухленький и румяный, сам как будто сделанный из мягких круглых булочек, которые он пек. Жиль был круглолицым, улыбчивым и добрым. В его карманах не переводилась всякая снедь, чтобы угощать замковых животных. Жиль очень любил кошек и лошадей.

На тело Жиля наткнулся сам Бертран. На его испуганные крики прибежал отец, который шел мимо с мешком угля. Увидев погибшего мальчишку, истопник поспешно вытряхнул уголь и накрыл мешком тело. Но было уже поздно, Бертран увидел достаточно. Отца, человека не робкого десятка, стошнило в пяти шагах от искалеченного тела мертвого поваренка.

После смерти Жиля слуги на кухне начали потихоньку негодовать. Мальчик никогда и никому не делал зла и был готов каждому помочь. Он отлично исполнял свою работу, так за что же с ним так? Но тогда для того, чтобы утихомирить тех, кто возмущался, мессеру Жакмену было достаточно пригрозить всех перепороть.

И все снова пошло своим чередом. В конце концов, кому есть дело до слуг? Бертран начал понимать смысл поговорки про королеву Катрену Вольнодумную, которая решила, что рабов в Трезеньеле больше не будет, и своим указом запретила употреблять это слово. Так и появились слуги.

Пропадали и взрослые. Первым исчез нищий Луи, который чистил выгребные ямы. Его никто не хватился. Исчезали прачки, посудомойки, загонщики, младшие конюхи. Иногда их находили, иногда нет. Тех, чьи мертвые тела обнаруживали, быстро сжигали, наспех отпев в замковой часовне. Капеллан, отец Эрий попытался было вразумить герцога, но Его светлость велел запереть жреца в его покоях и выпускать только на молитву.

После того, как сеньор унизил честного и доброго святого отца, которого все уважали, недовольных стало больше. Еще больше – после того, как герцог запретил конюху Мартину и посудомойке Анн играть свадьбу, потому что это не понравилось мэтрессе Эйлин. Через день тело конюха нашли обезображенным ожогами и не дали попрощаться с погибшим ни нареченной, ни родителям. В тот день слуги собрались на замковом дворе. Они хотели просить герцога о защите. Его светлость так и не вышел к собравшимся. В конце концов, к просителям пришла герцогская стража с оружием в руках. Всем поставили на колени и посчитали по головам: сеньор велел выпороть каждого второго, чтобы слуги в замке помнили свое место. После этого майордом отдал страже приказ применять силу при первой же попытке возмущения. Так они теперь и ходили – с мечами наголо, боясь лишний раз взглянуть в глаза прислуге.

Хозяин замка не обращал на происходящее никакого внимания. Он был полностью занят своей новой игрушкой. Из мрачного затворника герцог Де Шампьерон превратился в веселого и общительного человека, ведущего светский образ жизни и швыряющего деньги направо и налево. В замке теперь недели не проходило без балов, приемов, охоты и прочих развлечений. Да что там – герцог даже начал выглядеть моложе. То ли из-за того, что теперь он следил за модой, то ли из-за своего увлечения. Правда, нрав у него остался такой же – суровый и беспощадный к тем, кто ему служил.

После смерти Жиля Бертрана стали мучить кошмары. Мальчик замкнулся в себе и стал рисовать углем черточки на стене сарая – по одной на каждого погибшего. Когда это увидел отец, он надавал сыну оплеух и велел прекратить это бессмысленное занятие. Бертран не умел ни писать, ни считать, но вскоре черточек стало так много, что их ряд занял всю длинную стену. Бертран помнил, как ставил каждую из них и иногда, прячась от всех в сарае, водил вдоль черточек пальцем, мысленно разговаривая с погибшими.

Иногда промозглыми вечерами мальчик сидел на кухне, за печкой и тихонько дремал под разговоры взрослых за кружечкой эля. Теперь этот теплый закуток стал единственным местом, где Бертрану не снились страшные сны. Там сын истопника услышал разговор, после которого вся его жизнь окончательно превратилась в кошмар.