Когда экзекутор вновь взмахнул проклятой аквиллой, из неё посыпались мелкие личинки.
— Отвечай, иначе станешь такими же, как твой дружок!
— Ты ничего не узнаешь, жирный ублюдок! — Вклинился Микорд, брызжа слюной от ярости. — Ничего! Клянусь Троном, ты ответишь за Калеба!
— Потерпи, брат… Скоро ты тоже примешь наше благословение… — Издавая звук, лишь отдалённо похожий на смех, обратился еретик к капитану, после чего вновь повернулся ко мне. — Так что ты скажешь, брат мой?..
— Делай что задумал, варпово отродье… — Ответил я, пытаясь не отводить взгляд от мучителя.
Тот залился хохотом, хватаясь за огромный живот, а рядом с плечом выросло щупальце с заострённым когтем на конце. В воздухе засвистело, и мою щёку обожгло, после чего по коже потекло тепло. Склизкие пальцы коснулись моего лица и начали размазывать кровь, выводя уродливые руны.
Борясь с новым приступом тошноты, я краем глаза заметил какое-то движение за спиной демонопоклонника. Пока тот увлеченно проводил ритуал, во мраке казематов начали оживать тени.
— Приготовься узреть истину, брат мой… — Проквакал экзекутор, приближаясь ко мне угрожающе близко. — Ещё пара мгновений…
Проклятая аквилла уже замерла над моей головой, готовая в любую секунду запустить чудовищный обряд…
***
Тяжёлый сон наконец-то закончился, оставив послевкусие измождённости и ужаса. Наспех позавтракав, мы с Себастьяном отправились в Собор. Ночное зимнее небо нависало над городом, словно космическая пустота, лишь немного задетая далеким рассветом с востока.
В столь ранний час воздушные магистрали были почти безлюдными. Лишь изредка мы встречали лихтеры городских служб, чьи массивные корпуса после метели сбрасывали при полете снежный шлейф.
Перед отбытием из поместья, я связался с маршалом и вновь запросил помощь его вериспексов. Главный судья внимательно выслушал мои доводы, после чего уверил, что оперативники прибудут в течение нескольких часов. Этого было достаточно, чтобы взять под арест первого архивариуса…
— Почему сегодня так безлюдно? — Вслух спросил я, разглядывая пустующую южную лестницу, когда наш флаер пролетал мимо. — Обычно в это время уже начинаются службы…
— Это местный обряд, — подал голос Себастьян, закладывая вираж между шпилями семинарий. — Август говорил, что после парада следует день праздника, когда люди веселятся на ярмарках и тратят деньги. А следом — два дня воздержания. Даже службы не проводятся. Кроме вечерней.
Я с любопытством взглянул на дознавателя.
— Когда же ты успел погрузиться в местные обычаи?
— Вчера, — растерявшись, тот улыбнулся. — Когда спрашивал нашего церемонария о слугах Гвинке. А что? Думал, я отлыниваю от поручений?
Прежде чем ответить, я выдержал паузу.
— Вовсе нет. Но мне теперь интересно, что следует дальше?
— Так… Два дня парада, потом два дня воздержания… Завтра начнется так называемый «Тихий день». Август сказал, что Министорум советует провести его в семейном кругу или в большой соседской компании. Принято дарить небольшие подарки и прощать все долги.
— Какой полезный день… — Цинично усмехнулся я. — Уверен, местные коммерсанты в восторге.
— Я сказал примерно то же самое, — изящным маневром Себастьян заставил флаер замереть над посадочной платформой. — Предпоследний день праздника связан с поклонением павшим. На Валон-Урре похоронено множество военных-аристократов. Кто-то из них погиб ещё во время Анжуйского Крестового похода и теперь используется Экклезиархией как объект поклонения.
— Но они не святые… — Пояснил я самому себе.
— Да, — кивнул юноша, заглядывая в зеркала внешнего обзора. — Просто почитаемые предки, погибшие на службе Императору. В этот же день проводятся многочисленные погребения. Август сказал, что данная часть празднества ложится на плечи братьев-Мортус.
Ещё бы. Быть похороненным на Храмовом мире в день какого-нибудь религиозного праздника — большая удача, обеспечивающая мертвецу и его семье дополнительные почести и вес в обществе.
Зачастую богатые фамилии готовы привести остывающий труп родственника с других миров, чтобы похоронить его в какой-нибудь значимый священный день. Разумеется, за хорошую десятину, от которой церковь никогда не станет отказываться.
— Последний же день фестиваля — так называемое «Воскрешение». По преданиям, Друз ожил именно в этот период. Окончание знаменуется пышными службами по всему городу и проведением «Мессы Святого» самим кардиналом. Говорят, каждый год он придумывает что-то особенное.
Флаер тряхнуло, когда посадочные опоры начали тонуть в сугробах, образовавшихся за ночь. Я недовольно посмотрел на Себастьяна, который лишь беспомощно развел руками, одаривая меня невинной улыбкой.
— Так какой план? — Спросил юноша, покидая транспортное средство.
— Я отвлекаю сестёр, а ты продолжаешь искать тело канониссы, — ответил я, вышагивая по хрустящему снегу.
Впереди, у арки, ведущей в основной храмовый комплекс, нас уже ждали две воительницы. Их чёрная броня сливалась с царившими вокруг тенями, отчего белоснежные визоры на забралах казались призрачными лицами с мерцающими алыми глазами.
— Значит, допрос ты тоже хочешь провести без меня? — В голосе юноши звучала неприкрытая грусть.
— Уверен, помимо тебя будет достаточно желающих, Бас. Пока что тебе не стоит отвлекаться.
— Хорошо, учитель, — кивнув, дознаватель резко свернул к другому выходу, оставляя меня наедине с сестрами.
— Палатина Афелия ждет вас, инквизитор. Следуйте за нами.
***
В качестве резиденции сороритас из ордена Эбеновой Чаши использовался монастырь, примыкающий к одной из девичьих семинарий на восточной стороне холма. Это было величественное здание из алого камня, переливающегося от света ночных фонарей.
Когда мы добрались до него, небо над городом начало менять свой иссиня-чёрный оттенок на более мягкую голубизну. Воздух покалывал лицо морозом.
Несмотря на ранний час, атриум уже заполняли звонкие голоса юных послушниц, которых строгие настоятельницы выстраивали для похода на завтрак. К счастью, дети были слишком сонными, чтобы снова обратить внимание на моё появление.
По мере подъёма, мы проходили жилые комнаты всё более взрослых послушниц, пока наконец не достигли покоев сестёр битвы и канцелярии самой палатины.
Добравшись до тяжёлой дубовой двери, мои спутницы остановились и обменялись приветствиями с другой сестрой, охранявшей госпожу. Увидев мою инсигнию, та поклонилась и уступила дорогу.
Я благодарно кивнул и отворил дверь, шагая за порог.
Сестра-палатина сидела за массивным столом, заполненным бумагами и информационными планшетами. Над столешницей нависала когтистая лампа, свет которой серебрился на белых волосах воительницы.
Само же лицо женщины недовольно хмурилось, вглядываясь в сжатое в ладони письмо.
— Что-то случилось? — Поинтересовался я, ощущая напряжение.
Ответ последовал лишь когда я сел, заставляя резной стул заскрипеть.
— Хальвинд? — Встрепенулась Афелия, обращая взгляд ко мне. — Как давно вы здесь?
— Только что пришел, — на моем лице появилась сдержанная улыбка, шедшая вразрез с цепким подозрительным взглядом. — Выглядите встревоженной.
Несколько секунд собеседница молча разглядывала меня, как бы оценивая, после чего протянула письмо.
— Мне написал примус-медикус из госпиталя. Сообщает, что двое сестёр-госпитальеров не вернулись вчера вечером в свои кельи.
— Вариант с ночными службами не рассматривается? — Спросил я мимоходом, пока читал слова, написанные витиеватым размашистым почерком. — Они точно должны были вернуться?
— Пока что, я сказала всё, что знаю, инквизитор, — покачала головой сестра. — Я попросила сестру Тонгу отправиться в лечебницу и собрать более точные сведенья. Но… что если это вновь убийца?
