Вокруг нас было очень красиво.
Из пасти вырывался пар, в какой-то момент времени мои ноги выпрыгнули на кромку льда и, поскользнувшись, я распласталась всеми четырьмя лапами по нему. Торопясь, я не заметила опасность, и выпрыгнула прямо на ледяной каток.
Мое тело тут же покатилось куда-то вниз, набирая скорость с каждой секундой.
Я со щенячьим визгом полетела в пропасть, бороздя мохнатым брюхом по льдистой корке. Я летела вниз по склону. Меня пару раз крутануло, один раз подбросило, но встать после краткого подскока на обледенелый склон мне не удалось — лапы разъезжались в разные стороны.
Я катилась и катилась куда-то вниз, не в силах остановиться. И потом увидела конец своего пути. Там была пропасть. Вытаращив глаза, я смотрела на приближающийся край обрыва, чуть поднимающийся в конце ледяного спуска.
Стремительно докатившись до края, я взлетела по снежному трапу, образованному обвалами, вверх и, побарахтавшись секунду в воздухе, с той же скоростью стала падать вниз.
Думая, что сейчас на смерть разобьюсь о скалы внизу, я взвыла и, наконец, бухнулась на что-то мягкое.
Мне повезло, внизу оказался снег, сошедший с горы днем.
Я приземлилась на пузо в мягкий, чуть подтаявший снег. Сверху, вдобавок к моему неожиданному полету, на мою голову упала снежная шапка. Отряхнувшись, я выползла из-под сугроба и огляделась по сторонам.
Живая.
Шесть радуг, они и правду здесь были, раскинувшись над замерзшей водой озера. Замерев от восторга, я мгновенно забыла пережитый страх во время падения с горы, и начала рассматривать пейзаж вокруг.
Озеро лежало среди гор, половина которых, облюбованная горной рекой, была ступенчатой, а вторая половина — конусообразной, с острыми пиками. Весь котлован был покрыт снегом, сверкающим в слабом свете луны.
Сверху над озером сияла самая широкая радуга, она цветным полотном блестела над снегом во тьме ночи вопреки всем законам природы. Две радуги соединяли концы продольного озера, дугообразными мостами протянувшись над всей огромной снежной площадью. Одна поменьше, другая прямо над ней, побольше. Две радуги кольцами опоясывали стометровый водопад, блестевший по бокам ледяной коркой, но льющий воду в середине.
Водопад был широким. Ледяной поток воды охватил весь склон соседней горы. Одна из радуг сияла по его центру, другая — над пеной внизу, обе бережно обнимали падающие струи.
Но больше всего меня удивила шестая радуга. Она была самой странной, совсем научно необъяснимой. Она спиралью поднималась от центра озера, и, расширяясь, шла вверх, к небесам. Ее цвета переплетались между собой, словно волокна в канате, образуя разноцветную косу.
Была еще одна радуга, седьмая. Ее я увидела не сразу, из-за ярких цветов вокруг и блеска снега она была совсем незаметной. Седьмая радуга охватывала фигуру Йера, полыхая вертикально вокруг него.
Йер нашелся. Я облегченно вздохнула, увидев парня. Он был целым и невредимым, и медленно брел по замерзшей воде озера.
Шел он к центру, где спиралью поднималась одна из радуг. Йер не скользил, словно под ногами была обычная дорога, а не сверкающее полотно льда.
Вспомнив, что нахожусь в звериной шкуре, я не стала кричать и звать его, а медленно пошла в его сторону. Я не знала, как лучник отреагирует на появление дикого, здорового рысака перед собой.
Ребят не было, они задержались где-то позади. Скорее всего, парни увидели ледяной склон и решили обойти его, не рискнув скатиться с него вниз так экстремально, как сделала я. У них были рюкзаки и мое спящее тело, они были осмотрительнее.
Понаблюдав за Йером, я поняла, что блондин ведет себя странно. Плавные движения рук стали резкими, поступь, обычно легкая и не слышная, стала тяжелой, будто на лучнике были надеты тяжелые латы.
Наш друг не вертел головой, и смотрел вперед, будто ничего, кроме спиральной радуги больше не видел.
В шуме падающего водопада, бушующего далеко от нас, был едва слышен скрип льда под его сапогами.
Йер остановился, не доходя до радуги метров тридцать, и вдруг начал хриплым голосом твердить заклинания, разведя руки в сторону. Я подошла поближе, осторожно ступая лапами по льду. Поверхность была ровной, и сохранить равновесие было намного легче, чем на покатом склоне горы.
Йер взывал к стихии Воды, пробуждая спящие силы под коркой льда. Озеро под нами задрожало, откликаясь на его зов. Я поспешно прилегла на живот, чтобы не упасть, и замерла в ожидании того, что творил Йер.
Лед подо мной содрогался все сильнее и сильнее, и вдруг раздался треск разрывающихся ледяных пластов под тонким концом витой радуги.
Трещина, вначале узкая, в одну полосу, начала расширяться, расползаясь и создавая многочисленные каналы, сквозь которые с брызгами выходила вода. Когда одна из змеевидных трещин дошла до ног мага, все стихло, озеро перестали сотрясать сила стихии воды, враз утихнув.
Под радугой появилась прорубь. Темным пятном плескалась вода в ней, легкой дымкой струился пар над рваной дырой во льду. Миг — и вода вспучилась, выпуская на свет голову, прозрачную, без глаз и ушей, без скул и рта.
Голова состояла из текучей кругами воды. Нечто в проруби вытянуло руки, ухватилось за края и выползло наружу. Оно встало на ноги. Прозрачное, водяное, существо мгновенно начало покрываться ледяной коркой. Две руки, две ноги, тело, голова и подобие крыльев за спиной. Ледяной ирий, прозрачный и блестящий под светом радуги и луны, мягко потянулся, разминая только что созданное магией тело.
Ледяной ирий, словно призрак озера, шагнул по направлению к застывшему в ожидании Йера. Я глянула на лучника и вздрогнула. Его глаза сияли, словно радуга, всеми цветами, а по лицу текли слезы. Настоящие слезы, те самые, которые льются вопреки желанию и самоконтролю.
Они долго стояли друг напротив друга, ледяной ирий и живой человек. Словно один был отражением другого.
Я лежала на животе и не вмешивалась, не понимая, что происходит.
А потом прозрачный человек протянул руку к концу радуги, ухватился за нее, будто она была живой, и потянул на себя, закружившись в танце с ней, как с обычной лентой.
Когда другой конец радуги, поднимавшейся в небо, оказался напротив Йера, тот протянул к ней руку, и вдруг над нами разнесся громкий, радостный крик:
— Йер! К Крайю, Гай! Там Йер!
И ледяной ирий, и теплокровный человек, оба вздрогнули. Йер моргнул глазами раз, другой. Радужное сияние из них ушло, погасло и сияние вокруг его фигуры.
Ледяной ирий поспешно попятился, от неожиданности выпуская кончик радуги из своих рук. Существо повернулось к проруби. Поняв, что он хочет вернуться обратно, я не нашла ничего лучше, чем выскочить ему наперерез.
Но о том, что под ногами лед, я, конечно же, совершенно забыла. Во второй раз мое тело со всей силы шмякнулось, растянулось по льду всеми четырьмя лапами, и прокатилось вперед, сделав пару вращений. С громким всплеском я провалилась в эту самую прорубь.
Холод охватил меня не сразу, а секунд через десять. Зато потом он охватил все тело сразу, с лап до макушки, забирая тепло и замедляя кровь в моих жилах.
Я взвыла, понимая, что Йер, стоящий ближе всех ко мне, не кинется меня спасать, ведь я же была в форме зверя. Бултыхаясь, я беспомощно поднимала лапы к кромке проруби и скреблась когтями по льду, не в силах зацепиться за него.
Мое тело все больше немело от холода, я чувствовала, как становлюсь все тяжелее и тяжелее.
Помощь пришла с неожиданной стороны — мне помог тот, кого я хотела напугать звериным рычанием. Ледяной ирий протянул мне прозрачную руку, в которую я вцепилась всей пастью сразу, и он выдернул звериное тело из проруби.
Я вскочила на лапы, отряхиваясь, затем забегала вокруг, пытаясь восстановить кровообращение и высушить шерсть. Зен, издалека видевший все произошедшее, кинул мне на помощь четыре огненных шара, которые рассредоточились вокруг меня.
Я не знала, что было бы со мной, если бы рысак утонул. Но желание узнавать не было.