На правом фланге должна была разместиться армия Священной римской империи и «бабочки» Хуссейна. Граница между нашими плацдармами на севере упиралась прямо в большую бухту с огромным песчаным пляжем — это было идеальное место для призыва иорданцем его големов.
За левый фланг отвечали тюрки под руководством Бахытжана и прибывшие к нам на помощь маги Ацтлана.
Романов с небольшой группой магов оставался в резерве, чтобы ударить в нужное время туда, где нужна будет помощь. Или чтобы прийти на подмогу мне, если возникнет такая необходимость.
В начале третьего мы начали выдвигаться на позиции.
Глава 23
Ширина нейтральной полосы составляла не более двухсот метров. Наши армии стояли друг напротив друга, и я мог неплохо разглядеть противника. Прямо напротив нас, слегка выдвинувшись из строя, стоял сам герцог Эджертон. Сразу же за ним — два десятка трёхметровых воинов в блестящих бриллиантовых доспехах. Видимо, личная гвардия. За ними остальные. Широкой полосой. Тоже блестящие, трёхметровые, вооружённые боевыми посохами.
Более менее нормально можно было разглядеть лишь первые два ряда, но у меня были запасные глаза в небе. Я быстро активировал Взгляд друида и посмотрел на построение противника глазами парящего высоко в небе сапсана.
Англичане не стали мудрствовать, Эджертон выстроил своих воинов довольно примитивно: в одну линию, или даже дугу, потому как края этой линии изгибались, страхуя противника от удара нашими воинами в его незащищённые фланги.
Первые два ряда у противника полностью состояли из тех самых воинов, что разгромили армию Ацтлана. Они стояли идеально, двумя рядами на одинаковом расстоянии друг от друга. Похожие как близнецы, одинаково вооружённые. За ними выстроились обычные боевые маги, видимо, собранные Эджертоном со всех концов британской империи: в Англии, Индии, Канаде, на Ближнем Востоке и в Африке.
Построение было рискованным, но, видимо, Эджертон был очень уверен в силе своих уникальных воинов и в том, что они должны с нами справиться. Те, кто стоял за ними, скорее всего, выступали в виде подстраховки.
Вообще, специфика магических битв сильно отличалась от сражений, проводимых до возвращения магии в наш мир. Раньше многое зависело от тактики, вооружения, численности. Сейчас же на первом месте стояло количество сильных боевых магов. Иной раз отряд из десяти сильных одарённых мог без проблем раскидать и уничтожить тысячу более слабых магов. Вот и сейчас, несмотря на толпы магов с обеих сторон, решить всё должны были если не единицы, то максимум десятки. И каждый надеялся, что преимущество на его стороне.
Я деактивировал Взгляд друида и принялся ждать начала сражения, не сводя взгляд с Эджертона. Тот стоял в полной боевой готовности: вымахав до трёх с лишним метров, покрывшись бриллиантовой бронёй и держа в руках посох с Великим артефактом.
Ровно в три часа над строем англичан раздался громкий протяжный гул — видимо, это был их сигнал к началу боя. После этого Эджертон выдвинулся ещё немного вперёд и поднял над собой посох. Кохинур в навершии посоха вспыхнул так, что его свечение довольно сильно ослепило меня даже на таком большом расстоянии.
От нас же вперёд вышел Вильгельм Пятый — как самый сильный из наших воинов. По правую руку от него встала княгиня Белозерская, полностью покрывшаяся ледяной бронёй, как во время боя в нашем замке. В руках бабушка держала свою ледяную катану. Позади них встали Дьяниш, Воронцов и ещё пятеро наших сильнейших магов. Ну и я, разумеется.
Император Священной римской империи достал железный меч, увеличился до трёх метров и пошёл на врага. Мы отправились за ним, а за нами всё наше войско. Дьяниш по пути обратился медведем.
А противник двинул на нас. Ровным строем с Эджертоном впереди.
Когда между нами и англичанами осталось метров пятьдесят, и я уже предвкушал, как вступлю в бой, а мой клинок нагрелся и засиял, почувствовав грозящую нам опасность, Эджертон резко остановился. А его армия продолжила движение, вмиг скрыв от нас своего руководителя. И тут же бриллиантовые гиганты вытянули вперёд свои посохи и выпустили в нас лучи.
Шедшие впереди Вильгельм и бабушка быстро выставили защиту, которая закрыла нас и воинов слева и справа метров на двадцать. А вот тем, кто был дальше, пришлось отбиваться самим. Но на первом этапе они справились. Да и, скорее всего, эти лучи были не полноценной атакой, а прощупыванием противника.
Учитывая уровни магов, с обеих сторон принимающих участие в сражении, бить по площадям, использовать какие-либо заклятия на поражение группы вражеских воинов смысла не было. На каждом стояла такая защита от всех видов магии и от физического урона, что лить на врага сверху кислоту, бросать камни или поджигать под противником землю, было просто бесполезно. Кислота стекала бы по нам, как простой дождь, камни рассыпались в прах ещё на подлёте, а огонь максимум ухудшил бы видимость.
Поэтому каждый в первую очередь рассчитывал на своё магическое оружие: меч, посох или топор, силу своих рук, многократно увеличенную при помощи магии, и на уникальные заклятия, помогающие в ближнем бою.
Вильгельм Пятый резко ускорился и буквально за пару секунд достиг первого ряда противника. Лучи из вражеских посохов били в императора в упор и доставляли ему значительные неудобства, но всё же не такие, чтобы выбить его из колеи. Его Величество орудовал железным мечом так лихо, что бриллиантовые воины были вынуждены отступить, а двое-трое из них тут же рухнули под ноги императору, разрубленные пополам.
Помимо посохов с кристаллами, испускающими сильнейшие губительные лучи, каждый вражеский воин был вооружён кинжалом, который, учитывая трёхметровый рост великанов, по размеру больше походил на короткий меч. Но ни посохи, ни эти кинжалы не могли устоять под ударами железного меча императора — Его Величество крушил врагов, а свет его Железной короны, казалось, их ещё и ослеплял. По крайней мере, те, кто оказывался совсем близко к Вильгельму Пятому, как-то странно прикрывали глаза.
А ещё вовсю резвился Дьяниш. По какой-то причине на медведя никак не действовало излучение вражеских посохов. То ли у самой звериной формы анимага был какой-то иммунитет к такому урону, то ли мой наставник умудрился подобрать какое-то правильное защитное заклятие, но так или иначе, от его блестящей шкуры отражались все лучи, ну а кинжалы врагов ему и подавно были нестрашны. Поэтому медведь ломал и разбрасывал трёхметровых гигантов похлеще императора.
Княгиня Белозерская тоже держалась неплохо, орудуя своей ледяной катаной так быстро, что я успевал заметить лишь, как падали враги. Защита бабушки тоже справлялась с силой вражеских посохов, и она словно танцевала среди бриллиантовых гигантов, пытавшихся окружить её и сразить. Белоснежные ледяные доспехи, развевающиеся длинные платиновые волосы, горящие синие глаза и невероятно быстрая катана — от княгини Белозерской было просто не оторвать взгляда.
Мне тоже было относительно легко: наложенная защита, укреплённая действием шапки Мономаха, работала просто прекрасно; Кусанаги-но цуруги пылал так, что его свет ослеплял даже меня; он словно требовал, чтобы я его «накормил» вражеской плотью и кровью. Уже через минуту боя мой клинок разрубил два вражеских посоха и тяжело ранил трёх гигантов. Меня, правда, тоже зацепили, но не сильно — один из врагов полоснул меня кинжалом по правому предплечью. Излучение посохов особого вреда мне не наносило, а вот кинжалы — вполне.
Но всё же силы были не равны. Кроме меня, бабушки, Вильгельма и Дьяниша никто не мог похвастать большими успехами, сражаясь с воинами Эджертона — «друг Гарри» создал каких-то монстров, тут ему надо было отдать должное. Бриллиантовые гиганты были невероятно сильны и дрались очень самоотверженно. А уж их посохи — это было просто убийственное оружие для тех, у кого не хватало защиты против них. То есть, почти для всех.
Да, многие из вражеских гигантов пали под ударами императора Вильгельма Пятого, княгини Белозерской и Дьяниша, некоторых сразил я, но потери среди наших воинов, к сожалению, были больше. Воронцов и ещё буквально с десяток наших магов дрались с бриллиантовыми гигантами на равных, а остальным было совсем тяжело.