Странно. Или он всех конкурентов так ненавидит? Жаль, далеко он, не узнать его желания. Ну ничего, я теперь личность известная, на меня просто так не быканешь.
Центральный защитник «Таврии», Руслан Топчи, высоченный двадцатилетний парень, по фамилии — татарин, лицом и мастью — русский: вихрастый, русоволосый и зеленоглазый, замер посреди зала, растерянно озираясь. Я поднялся и сделал приглашающий жест, лишив Руслана проблемы выбора.
Он прям обрадовался, спикировал за наш столик, как к своим, пожал всем руки. Парни его, естественно, не помнили, зато он знал всех. А еще среди нас не было претендентов на его позицию.
— Ну что, боец, готов сражаться? — спросил его я.
Он кивнул и налег на отбивную. Микроб, проводив взглядом идущего на выход Пиняева, самодовольно улыбнулся.
— Не я тут самый микроб, и это радует.
С помощью дара он вырастил себя до метра семидесяти трех и остановился, чтобы не привлекать внимания.
Расправившись с ужином, мы отправились по номерам. Руслан присоединился к нам. Микроб сказал:
— Руся, я бы тебя из-за одной фамилии взял. Скандировать удобно: «Топчи, Руслан»!
Парень снисходительно улыбнулся. Видимо, Федор был неоригинален.
— Мы с Саматом еще как затопчем! — ответил он.
— Эт я могу, да, — самодовольно улыбнулся Бекханов.
— А давайте ко мне? — предложил Руслан.
— Советовал бы отдохнуть и хорошенько выспаться, — сказал я. — Завтра у нас будет возможность произвести на тренеров первое впечатление, а это очень важно.
— Тебе-то что, ты уже дважды произвел, — вздохнул Микроб.
— А ты — нет, так что — по номерам, и спать.
— Правильное решение, — похлопал меня по спине непонятно откуда возникший Карпин. — Всячески одобряю!
Перед сном я еще раз позвонил Рине и вырубился, потому что переезды заняли весь день, да и южный воздух пьянил и расслаблял.
Завтрашний день расставит все по местам, а футболистов — по позициям.
Глава 2.4
Жеребьевка
Уснул я в девять вечера, а глаза открыл в шесть утра. За окном еще было темно, комнату освещал только красный огонек шелестящего холодильника, и я позволил себе поваляться. Начнутся тренировки, и такой вид досуга покажется роскошью.
Но умище искал точку приложения, и я раскладывал пасьянс из футболистов, пытался предугадать, кто в какую команду попадет, а кто в итоге войдет в основной состав, и понимал, что не получается, потому что непонятно, как молодняк будет себя чувствовать в новых условиях, они-то играли в одной команде, привыкли к товарищам и могут просчитать их ходы наперед, а тут надо будет импровизировать.
Гусак, наверное, справился бы и предсказал состав сборной. Интересно, научился ли он использовать свой дар? А я не пророк. Одно ясно: победит не самый техничный, а тот, у кого наиболее высокий футбольный интеллект. Говорят, футболисты — люди недалекие. Возможно, недостаточно начитанные, но точно не тупые. Даниил Зорин в моей реальности школу с золотой медалью закончил, наверное, и здесь тоже, не изучал его биографию. Правда, в этой реальности он Данила.
Короче говоря, время покажет.
В столовой завтракали только футболисты, и градус напряжения зашкаливал, а через полчаса тренеры объявили всеобщий сбор, где будут обсуждаться оргмоменты, а после — тренировка, точнее игра.
Завтракали мы уже устоявшейся группой: я, Микроб, Сэм и Руслан Топчи, а после также вчетвером отправились в актовый зал, расположенный на первом этаже гостиницы.
— Это че, мы даже по городу не походим? — возмущался Сэм. — Интересно же, блин! И обидно. Типа в БолССР, а ни фига не видишь!
— Да, тут есть что посмотреть, — мечтательно произнес Микроб.
Актовый зал был открыт, мы вошли в числе первых и оккупировали места в третьем ряду. Вспомнился Борода, который везде искал символы и знаки. Место 33, доставшееся мне, он одобрил бы.
Сотрудники гостиницы выставили на сцену стол и четыре стула — для тренеров. Зал начал наполняться. Рассаживались футболисты не равномерно, а группками.
Тренеры вошли без пяти девять. Уселись все, кроме Валерия Георгиевича, он прошелся по сцене туда-сюда, потер подбородок, а потом остановился в середине и, как дирижер, взмахнул руками.
— Что вы забились по углам? Перемещаемся сюда, ближе, ближе! Что за единоличие? На поле будет так же? Вы теперь одна команда, привыкайте. Или, как в садике, будете за ручки в столовую ходить с тем, с кем поставит воспитатель! Ну?
Захлопали откидные стулья, футболисты начали рассаживаться впереди. Нам пришлось сместиться в центр ряда.
— Видимо, в основной состав хочет только тот, кто сидит впереди? — Карпин погрозил пальцем. — Я всех запомнил. Шутка! Что вы такие напряженные?
Когда все места впереди заняли, Карпин продолжил все так же, ходя по сцене:
— Все вы знаете, зачем мы тут собрались, да? Работать. Много и тяжело работать, и мы будем пахать вместе с вами, не покладая ног, голоса и не жалея мотивационных слов.
Донеслись смешки, Карпин улыбнулся и продолжил:
— Почему? Потому что стране нужна победа! И ни в коем случае нельзя ударить в грязь лицом. Наша цель — выйти в четверть финал.
— А че так мало-то? — выкрикнул Кокорин. — Мы застоялись, накопили злость…
— Отстали вы, а не застоялись! Жир накопили, а не злость. — сказал Валерий Георгиевич. — Товарняк с итальянцами все покажет. Я не буду говорить, какая на нас ответственность, вы и сами должны понимать. Обращу внимание на то, что теперь вы — единое целое. Забудьте, что вы звезды. Забудьте все, что было до сегодняшнего дня, потому что нас больше интересует ваш потенциал. В сборной окажутся не те, кто покажет шикарный дриблинг, скорость или молниеносные атаки, но — сам с собой, а парни с высоким футбольным интеллектом. У нас есть три недели, чтобы сделать из вас команду. Все это время мы будем играть, играть и еще раз играть. Как вы уже заметили, на каждую позицию у нас четыре претендента. Кто-то один лишний.
«Вы самое слабое звено», — всплыло в памяти.
— Вот мы и выявим и лишнего, и достойнейшего.
Карпин занял место с краю, поднялся Валерий Кузьмич Непомнящий и повторил то же самое, но не столь экспрессивно. Ему зааплодировали — еще бы, живая легенда! Я-то с ним работал, а большинство только слышали о нем, ну, и по телеку его видели.
Я снова ощутил на себе недоброе внимание, боковым зрением осмотрел футболистов, чуть повернул голову и встретился взглядом с Тойлыевым, который теперь прятать глаза не стал. И снова он далеко — не узнать намерений.
Бердыев скомандовал отбой, и в сопровождении двух маленьких болгарочек-волонтерок, похожих, как сестры, мы отправились на стадион. Я отыскал Тойлыева, подошел к нему, тронул за руку — парень остановился, набычился. Сосредоточившись на его самом сокровенном желании, я спросил:
— Что тебе от меня нужно?
— Ничего, — буркнул он.
Его желаний я не понял, Максат мыслил на туркменском, только отголоски докатились: негодование, злость. Завидует? Не похоже, тут другое.
— Твои штуки не работают. Со мной, — зло улыбнулся он и зашагал прочь.
О чем это он? Плевать. Я выдержал, когда меня всем «Динамо» ненавидели, что мне антипатия какого-то непонятного типа? Единственная опасность, что он будет делать подлости исподтишка, надо быть настороже и приятелям сказать, чтобы за ним приглядывали.
Девочки сопроводили нас до раздевалок, расположенных одна напротив другой — в одну мы не влезли бы — раздали номерки от ящиков, где мы нашли три комплекта формы в цветах национальной сборной, и бутсы. Моя форма была черной, как у Яшина. Перчатки тоже черные. Я оделся, натянул перчатки, подвигал пальцами — идеально!
Облачившись, мы вышли на стадион, где уже ждали тренеры. Дальше началась тренировка: сперва стретчинг под надзором девушки в обтягивающем спортивном костюме под змеиную кожу. Судя по недоумению многих парней, такой вид тренировки был для них в новинку.