— А вдруг ей правда плохо? — поделился опасениями Клык.
Рина развернулась и, держа перед собой кисточку для рисования, как свечу во тьме, победно улыбнулась, склонилась над матерью и принялась щекотать у нее в носу. Теща крепилась, но не выдержала, скривилась и все-таки чихнула, села.
К этому моменту все разошлись и сделали вид, будто ничего не происходило и не происходит.
— Спасибо, мама, что проявила понимание, участие и не испортила мне праздник, — проговорила Рина и подошла ко мне.
За тещей я наблюдал, глядя в черный экран «плазмы», где отражался зал. Она села, потом встала, налила себе сок, частично расплескав его по скатерти, и направилась к выходу, ни с кем не прощаясь. Когда дверь за ней закрылась, Рина ткнулась носом мне в шею и прошептала:
— Вот реально легче стало. Хочется залезть на стол и орать «Ура», размахивая шляпой.
К стойке приблизился Сан Саныч и с озабоченным видом спросил:
— С ней точно все в порядке?
— В абсолютном, — ответила Рина.
— Это как когда ребенок падает и закатывает истерику, чего-то требуя, — нашел аналогию я. — Ни в коем случае нельзя идти на поводу.
— Она симулирует уже лет десять, — продолжила Рина. — Раньше я не могла проверить, мелкая была, но год назад погнала ее к врачу: полный порядок, если не считать щитовидки. Давление, сердечный ритм — все в норме. Она очень за собой следит, принимает всякие добавки, ходит на йогу. Просто мнимая болезнь — это все, чем она могла на меня влиять. И вообще, давайте тему закроем.
— Че-то горько, — заорал Левашов, и все подхватили.
С огромным удовольствием я поцеловал Рину, притянув ее к себе. Руки скользили по обнаженной спине. Как же мне хотелось сбежать отсюда! И чтобы брачная ночь была именно такой, как положено — с моей женой, красивой, желанной, восхитительной, а не полет в самолете.
Мы пробыли с гостями еще час. В половине одиннадцатого спонтанно решили ехать в отель, куда нас отвез Жека. Надо было видеть глаза администратора! Внезапно — свадьба!
Там я осуществил свое желание — потому что дома могла быть теща, а до Фороса я не дотерплю, да и того антуража уже не будет, не в свадебном же наряде нам лететь в самолете. В полдвенадцатого на такси добрались домой. Слава богу, тещи там не было. Собранные вещи ждали в чемодане — мы брали на юг только необходимое. Недостающее купим на месте — не в пустыню едем.
Затем — двадцать минут в такси, включая время, которое мы потратили, заезжая за тестем.
Два с половиной часа в аэропорту. Из них полтора мы просидели в кафе с тестем, он больше не дочерью интересовался, а «Титаном». Правда ли, что Димидко рукоприкладствует и забирает зарплату себе в случае проигрыша? Нет? Тогда откуда такие результаты? Работа? Во как!
А запиши обращение нашим, во счастья будет!
Если теща оказалась змеей, то с тестем у нас сложилось полное взаимопонимание, причем рядом с этим простоватым добряком я чувствовал себя старым и опытным.
Два с половиной часа — в самолете. Мы летели бизнес-классом, и Рина, влюбленная в небо, жадно глядела в иллюминатор на игрушечные горные вершины, где дремали облака, на море, окрашенное восходящим солнцем в розовато-синий. Я отдал бы многое, чтобы она всегда была такой — восторженной, счастливой, с сияющими глазами.
Аэропорт в Симферополе был поскромнее, чем в той реальности. А вот носатые кепчатые бомбилы на выходе — все те же, они вне времени и пространства. Мы не стали рисковать и вызвали Гостакси, причем я сразу сказал, что поедем по южному берегу, там дорога красивее той, что ведет мимо Севастополя, устроились на заднем сиденье «Волги» и целовались, как влюбленные студенты, словно больше негде было. Пока ехали по Симферополю, Рина задремала у меня на плече.
Разбудил я ее на подъезде к Алуште, где начиналась красота, и она снова прилипла к стеклу.
Здесь горы ниже, чем на Кавказе, но за счет того, что они близко, кажется, что наоборот, выше. Пальмы, кипарисы, разлапистые сосны с гнутыми стволами, которые могут расти прямо в скале.
И море. Влекущее, синее, качающее солнечные блики.
Мы замучили водителя, прося остановки. Теплый ветер, пахнущий йодом трепал волосы, цикады орали, как оглашенные, мяукали чайки. Здравствуй, море, здравствуй, Крым, чуть утомленный солнцем, но добрый и всегда радующийся гостям!
Пожилой усатый дядечка-водитель, седой, как лунь, не нервничал из-за промедления, улыбался уголками глаз и делал, как мы просили. Глядя на нас, он видел себя много лет назад, свои желания, мечты, и напитывался нашим счастьем.
В санаторий мы приехали в начале одиннадцатого, зарегистрировались, собрались бросить вещи — и рвануть на положенный нам завтрак, но Рина вошла в номер и обалдела. Он был еще лучше, чем на фотографии, состоял из двух комнат, а мебель напоминала ту, что во дворцах и замках. Но главное — окно от потолка до пола. Казалось, что оно обрывается в бескрайнее синее море с точками далеких кораблей. Будто по заказу мимо пролетела огромная чайка с желтым клювом. Вспоминая предыдущие поездки в Крым, а именно — как мы с Аленой снимали квартиру в Партените на пятом этаже хрущовки, когда чайки будили нас чуть свет, я сказал:
— Люди застроили побережье, и теперь чайки селятся на крышах и выводят там птенцов.
Но Рине было не до того, она застонала от восторга, скользнула к окну и смотрела вдаль минут пять, я обнял ее сзади и тоже предался медитации. Потом Дарина напрыгнула на меня, обхватив руками и ногами, подсечкой повалила на кровать.
— Я однозначно хочу ее испытать! Причем прямо сейчас.
— Ты хочешь королевский кекс?
Она рассмеялась.
На завтрак мы так и не пошли, проспали. Только на обед успели, а после, хоть и пошатывало от усталости, решили, что преступно терять драгоценное время в номере, и отправились на санаторский пляж. В прозрачно-изумрудной воде был виден каждый камешек, и теперь я завороженно смотрел на воду, как ветерок рисует узоры рябью и дробятся отражения далеких скал, нависших над морем.
Рина плюхнулась в воду и поплыла, я — за ней. Вслед за подростками мы вылезли на торчащий из воды камень и, как только спасатель, глянув на нас, объявил в громкоговоритель:
— Товарищи отдых…
Рина зажала нос и прыгнула, поджав ноги, я — головой вниз. Открыл глаза в фейерверке пузырьков. Потом мы наперегонки погребли к буйкам, спасатель опять сделал нам замечание.
— Давай дикий пляж поищем, — озвучила Рина свое желание, которое полностью совпадало с моим. — А то ощущаю себя в загоне. Неприятно.
— Вечером.
Я зевнул и вырубился на шезлонге, все-таки день выдался нервный. Рина растолкала меня, потому что солнце переползло под зонт, и мы засели в летнем прибрежном ресторанчике, приютившемся в тени раскидистых сосен. Сплетаясь со звоном цикад, лилась музыка. Ветер колыхал тюль, а перед нами была лишь морская синь. Людей в полуденный зной было немного — все расположились под соснами. Мы сидели неподвижно, и, не заметив нас, на деревянную опору прилетела цикада. Уселась и, ощутив себя в безопасности, запела, дергая брюшком.
— Видишь, музыкант — специально для тебя, — я поцеловал Рину в нос.
Потом мы бродили в парке среди кипарисов, пальм, агав, разноцветных роз и диковинных южных растений, названий которых я не знал. Фотографировались у пруда с раскрывшимися лотосами на фоне черепах, греющихся на солнце. Держа Рину за руку и глядя на стайки разноцветных рыб в пруду, я поймал себя на мысли, что наконец ощутил то, о чем раньше только читал — радость от созерцания, счастье в текущем моменте.
Никуда не надо бежать, никого не нужно побеждать, никаких целей и достижений. Любимая девушка, море, солнце, пальмы.
Остановись, мгновенье, ты прекрасно! А главное, у нас впереди целых четыре дня, когда не нужно никуда бежать и максимум, чем можно озадачиться — как поехать в Ялту: на катере или на такси?
Глава 18
Если — то — иначе — все
20 сентября 2025 г.