Виртуальная горничная красиво соткалась из розовых бабочек посреди комнаты, приветливо улыбнулась гостю.
– Чем я могу помочь?
– Мне скучно…
– В вашем распоряжении кинозал, бассейн, виртуальный корт, солярий…
– А доступ в сеть у вас есть? – встрепенулся Джекканти, вспомнив про Питса.
– Конечно! – с повышенной жизнерадостностью отозвалась Канни. – Загрузить виртуальный образ или воспользуетесь встроенной периферией?
Из внешне совершенно гладкой стены выдвинулся стол сновёхонькой электронной перчаткой, а из стола – куб-сидение, а над столом развернулось вирт-окно.
– То, что надо! – кивнул мальчишка и с готовностью натянул на руку электронную перчатку.
***
Хотен мрачно поправил разложенные на столе крохотные листочки, исписанные длинными рядами цифр. По давней привычке он не доверял личные планы электронным носителям, а памятью обладал уникальной – наизусть помнил номера счетов и банковских реквизитов.
– Амега, ты ведь сам понимаешь, такие вещи не делаются быстро…
– Ничего, у меня в запасе как раз сутки, – не дал себя сбить Амега, насмешливо поглядывая на компаньона. Погасил окурок в пепельнице – их уже скопилась целая гора, и снова закурил.
– Не исключено, что потребуется переоформление гражданства и…
– Не нуди, а делай все, что положено. Нотариусу я уже сообщил, будет сегодня здесь собственной персоной, так что «не забудь» подтвердить ему права на парковку, чтоб не вышло как прошлый раз…
Диалог прервал входящий сигнал с «Чектурана» – от Чачи. Амега нахмурился, встал и вышел в соседнюю комнату.
– Необходима твоя биометрическая подпись у начальника космопорта, – без предисловий сообщил старпом, и, предвосхищая возмущение капитана предупредил, – в противном случае нас не выпустят из порта. И нет, электронная версия подписи их не устраивает.
– Что за херня? Какого черта?! – выругался Синий. – Они там окончательно охренели, что ли?
Чача выразительно промолчал в ответ.
– Ладно, сейчас буду.
Он отключил комм, вернулся в комнату, где вопросительным знаком согнулся за столом недовольный компаньон.
– Мне надо отлучиться на пару часов. Мальчишка пусть побудет у тебя. И давай без этих твоих штучек – чтоб к вечеру все доки были готовы.
– Я тут ни при чем. Здесь своя система, – мрачно констатировал Хотен.
– Вот и я об этом же…
***
«Пойдём, покурим, – сказала она. – Пойдём, покурим…»
Безмозглая портовая девка, похотливая самка…
Хотен мерил шагами кабинет, торопливо и безвкусно зажигая сигарету за сигаретой и не докуренными бросая их на пол. К табаку он был совершенно равнодушен, но всегда курил вместе с Синим, и сейчас совершенно этого не замечал. Над рабочей панелью светились вирт-окна, показывая одинокого мальчишку за терминалом. Допустим, к визитам Амега он привык, как привыкают к дождю, снегу и сменам времён года. Ну, за двадцать-то лет привыкнуть можно к чему угодно.
Но то, что по его дому начнёт разгуливать мелкая дрянь… Помёт этой потаскухи!
…Они познакомились двенадцать лет назад в одном ночном клубе. Касима работала там официанткой. Он сразу обратил на неё внимание. Она разительно отличалась от своих подельниц, льнувших к богатеньким клиентам. Худая, белокожая, с короткой чёрной стрижкой и плоской грудью, она никогда не ставила цели понравиться кому-то, и казалось, совершенно не умела улыбаться. В общем разговоре она обычно молчала и оставалась сама себе на уме. Никогда ни с кем не кокетничала – не потому, что набивала себе цену или строила из себя скромнягу – нет. Просто не умела и не считала нужным. Если кто-то по каким-то одной ей понятным причинам нравился, она подходила и напрямую приглашала к себе домой потрахаться. При этом она никогда не стремилась продолжать знакомство и отношения не шли дальше нескольких совместных ночей. Если же говорила ухажёру «нет», то, значит, нет. Все знали, уламывать и уговаривать её абсолютно бесполезно. Космолётчики даже ставили пари на то, понравятся ли они «этой девке с придурью» и хвастались, если удостаивались её расположения. Идиоты. При условии, что её расположение получал каждый второй, повод для гордости был так себе.
Но всё же что-то в ней было притягивающее, что даже Хотен попался на эту удочку и снисходительно ухмылялся «проигравшим», сам будучи допущен в круг многочисленных избранников.
Что касается Амега, то он Касимой не заинтересовался и, кажется, вообще её не заметил. Она даже близко не походила на тех весёлых, раскрепощённых, грудастых и толстозадых девок, преимущественно блондинок, которые толпами вились вокруг этого любвеобильного красавчика.
А вот Ниско она приглянулась. Он навёл о ней справки и обнаружил много схожего со своей собственной историей. Он был единственным сыном преуспевающего юриста, получил хорошее образование, но в восемнадцать ушёл из дома и стал строить свою жизнь самостоятельно, практически разорвав связь с родителями. Касима хотя и происходила из какой-то малочисленной религиозной колонии и вовсе не имела какого-то внятного образования, ушла из дома даже раньше, чем Хотен – в шестнадцать, и с тех пор тоже опиралась во всём только на себя. Умная, хладнокровная, практичная, она не тратила денег на разную бабскую дребедень, а клала деньги на счёт и считать их умела. В разговоре молча слушала и, главное, – слышала, то, что ей говорили. Сама говорила редко. В квартире у неё царила какая-то аскетическая пустота и чистота – никаких побрякушек, горшочков с цветами, плюшевых зайцев и булавок. Она чем-то увлекалась – ни то кабалистикой, ни то эзотерикой, ни то нумерологией… Жгла ароматические палочки, раскладывала карты наподобие таро. Но все это без фанатизма и религиозных выкрутасов. Отлично знала, чего хочет в сексе и предельно доступно доносила это партнёра. Секс для неё был чем-то сродни чтению и просмотру кино – выбираешь в поисковике текст или видео и получаешь удовольствие. Или бросаешь и не возвращаешься к этому никогда.
Хотен решил, что такая женщина ему вполне подходит, если только перестанет сношаться с кем попало направо и налево. Если не дура, то поймёт, свою выгоду. Они поговорили. Она выслушала его с тем же неясным для него молчанием, но согласилась. Перестала зазывать к себе в дом всех, кого не лень, на свидания стала надевать подаренные им бриллиантовые серьги.
С Амега они тогда виделись не слишком часто – он почти всегда был в рейсах. Но даже при редких встречах Амега на Касиму не глядел и вовсе её не замечал, да и личной жизнью Хотена интересовался мало. Касима тоже не проявляла видимого интереса к этому слишком уж жизнерадостному и любвеобильному космолётчику.
Синий на тот момент времени в известных кругах был чем-то вроде легенды – неуловимый красавчик-контрабандист, который появлялся в портах как долгожданный гость, швыряя деньги направо и налево. Рестораторы распахивали перед ним двери, девицы ходили за ним табунами, полицейские восхищались и скрежетали зубами.
Ниско на эту показную славу смотрел снисходительно, потому что знал всю подноготную этого красавчика. Знал, что эта его вечная усмешка и воспалённый блеск в глазах, которые многие принимали за весёлость, – это многие сутки без сна помноженные на пайоло – эделгийский синтетический наркотик. Хотен знал, что два года Амега сидел на пайоло очень плотно, пока едва не угробил судно при заходе в порт – «увидел» на панели вовсе не те данные, что вывел бортовой компьютер. Судно удалось спасти благодаря искину и старшему помощнику, который вовремя сообразил, что с капитаном творится нечто неладное.
Знал Ниско и то, что две третьи успеха Амега связаны вовсе не с его невероятным умом и везением, а работой двух равных по гениальности «напарников», одним из которых был сам Хотен, а вторым – геанейка по имени Лэш.
Сама Лэш принадлежала к поисковым гениям информационного мира и, образно говоря, могла отыскать даже булавку в стоге сена, если у стога сена был выход в сеть. Общалась она в основном с Амега, да и то дистанционно. Какую именно информацию она сливала Синему, Ниско не вникал, строго отслеживая только финансовую сторону вопроса. Что-что, а работать со счетами Лэш умела, так что Хотен дотошно просеивал каждую копейку которая перепархивала с их счетов на её или обратно и каждый раз тщательно проверял, на что потрачены те или иные средства и не отслеживает ли эти финансовые потоки полиция.