– Не, он просто на работе, – честно признался мальчишка и вдохновенно приврал: – Вообще-то он полицейский и выслеживает одного опасного преступника! Вон того лысого в татуировках-ящерицах видите?
Джекканти ткнул недоеденной ногой в сторону ничего не подозревавшего Мэнни. Мэнни, временно переквалифицированный мальчишкой из бортинженеров в опасные преступники, с довольным видом оглаживал бритый татуированный затылок и охотно отвечал на воркование своей соседки.
– Так он коп? Ну пипец, – недовольно завела глаза девица, – предупреждать же надо!
И ушла к своим товаркам, где было не в пример веселее.
Общая компания постепенно разделилась на две мирно сосуществующие группы: одна под предводительством Флетчера – с девушками, другая постепенно сконцентрировалась вокруг Маккера и виртуального аквариума. В эту малочисленную группу вошли Росси, Вархава (тот самый сумрачный техник, которого видел Джек в первый свой день пребывания на судне), честно-семейный Вандай и неожиданно – Абсент. А вот пожилой боцман за столом как ни в чем не бывало втирал что-то сразу двум юным девахам, и те с восторгом не только слушали, но и периодически заливались смехом.
– Интересно, а кроме россказней у него что-нибудь получится? – полюбопытствовал Абсент. Он снова перевязал повязку на манер бонданы, вернув себе облик заправского кино-пирата.
– Да какая разница, – пожал плечами Росси, – главное им, походу весело…
Вернувшийся Коза-Ностра подошел к напарнику, подставил кулак к протянутому кулаку.
– Где капитана оставил, человек-ружье? – поинтересовался Абсент.
– Да так, – Коза-Ностра заухмылялся, – тут недалеко, в Веселом Квартале…
– А почему ты не с ним? – удивился Джек.
– А там ему моя помощь без надобности, – ещё шире заухмылялся Коза-Ностра и ушел за стол.
– Вот помнится, когда я служил на «Маркагалоне»… – многозначительно начал кок, и Джекканти заметил, что космолетчики навострили уши и с интересом прислушаваются к Маккеру. По насмешливым взглядам и улыбочкам, было видно, что они нисколько не верят коку, но уже предвкушают захватывающую историю. У самого Маккера вид был загадочный и вдохновленный. Он медленно постукивал по колену пальцами, как пианист, который прислушивается к звукам незнакомого инструмента перед выступлением, чтобы не сфальшивить.
Росси тоже устроился с комфортом – откинулся на спинку дивана, заложив руки за голову, вытянул ноги. Лицо насмешливое. В зубах неизменная зубочистка.
Джекканти вымышленные похождения Маккера «в мегалактическом казино с восходящей порно-звездой» не заитересовали. Во-первых, вранье же! Во-вторых, после обильного обеда очень хотелось пить. На столе все безалкогольное космолетчики уже осушили, и мальчишка отправился к стойке бара, где вначале вечера выгрузили все закупленные напитки. И здесь обнаружил несколько связок ярко-оранжевых банок. Надписи на банках шли на незнакомом языке, но на картинке были нарисованы сочные разрезанные фрукты в стакане с пузырьками.
Газировка! Джекканти прямо обалдел от счастья. Газировку он пробовал всего два раза в жизни – первый раз, когда был на море с Улкерсами. Тогда он и понял, что вкуснее газировки в мире ничего нет. Второй раз – на «Чектуране», когда обнаружил заветные баночки в холодильнике кают-компании. В приюте газировку не давали совсем – только фруктовый чай, молоко или сок. По утрам иногда был кофе, и только на Рождество – безалкогольный эгног или шоколад.
Джекканти откупорил баночку: шипучий напиток пах сладко – не то апельсином, не то клубникой, не то всем сразу. Мальчишка устроился за стойкой, придвинул к себе сразу с десяток баночек и почувствовал себя практически в раю. Напиток был легкий, кисло-сладкий, без приторности – жаль только в желудок все не поместится (эх, надо было есть поменьше!), а то бы наверное он бы пил и пил ее до бесконечности.
Джекканти вспомнил встреченную в порту рыжую воображалу. В трех галактиках она уже была – подумаешь, подвиг! Небось, только в иллюминатор смотрела да посуду мыла на кухне. А вот он станет настоящим космолетчиком и капитаном, как Амега. Ведь с ним сейчас рядом его команда – самая лучшая в мире! И этот день – самый лучший в жизни! А Марс – самый расчудесный город в Гелиопее!
Он выстраивал пустые баночки пирамидкой, слушал историю Маккера, мало понимая, что в ней происходит, но мысленно воображал себя героем, а рыжую задаваку – той самой глупой дурочкой, из-за которой все завертелось. Он видел, что придуманная Макером история всем нравится, и поэтому ему она нравилась тоже. Когда все смеялись и хлопали себя по коленям, он тоже смеялся и хлопал себя по коленям. Только тогда, когда он засмеялся особенно громко и невпопад, а на пол посыпалась баночная пирамида, космолетчики поняли, что с юнгой творится что-то неладное.
***
Гриман шагал между двумя рядами лимонных деревьев, и в похмельной голове ворочались тяжелые мысли.
Служить на Марсе ему не посчастливилось. Местечко неподалеку от Земли считалось «теплым», а блатной руки у него, тогда ещё сержанта, не имелось, и денег, чтобы подмазывать начальство – тоже. Так что отбарабанил свой воинский долг Гриман у черта на рогах. Местный интендант оказался редкостной сволочью и при этом приходился зятем одному высокопоставленному чину. В результате старшим офицерам на базе было раздолье, зато все остальные, кто был рангом пожиже, огребали по полной. Ходить приходилось на таком корыте, что при заходе в порт едва гайки не летели. «Недаром мы на «Летящем», все летит…» – мрачно перешучивались космолетчики. В дефиците было все – от трусов до криокамер, а спрашивали как с новехонького модернизированного корвета. Когда по итогу на «Летящем» вспыхнула подцепленная на заброшенной станции лихорадка, начальство засуетилось. Пострадавшим выплатили небольшие компенсации, лейтенанта Ежи Гримана, три месяца провалявшегося в госпитале, быстренько повысили до старшего и также быстро комиссовали.
В бесплатной трансплантации пострадавших внутренних органов ему отказали. «Льгота положена только в том случае, если увечье получено в бою при выполнении служебного долга, а не из-за халатности и нарушения техники безопасности, – в лицо бросил Гриману чиновник, когда лейтенант обратился в медкомиссию. – Скажите спасибо, что вас за это вообще под трибунал не отдали!» Гриман ушёл, хлопнув дверью. От горькой обиды и несправедливости к горлу подступала желчь.
В тридцать шесть Гриман остался с подорванным здоровьем, копеечной пенсией и не у дел. На гражданские суда с серьёзными заказами и длительными контрактами Гримана с его алой полоской через навигаторское удостоверение брать не хотели. Недостатка в безработных навигаторах – помоложе, поопытнее и, главное, поздоровее – не наблюдалось. Гриман перебивался с контракта на контракт, денег едва хватало, чтобы дотянуть до следующего, подвернувшегося рейса.
Идти по совету бывшего сослуживца Тита Уишоу на службу к Джокеру Гриман брезговал. Тогда-то он и задумался о прибыльном, пусть нелегальном, но все-таки временном контракте. В среде контрабандистов алые прочерки медиков никого не волновали. Скопытишься в космосе – туда тебе и дорога, криокамеру для тебя открывать не станут. Но и по медкомиссиям гонять за ненужными печатями допусков – тоже.
И здесь, как Гриману поначалу казалось, впервые повезло. На «Чектуране» платили исправно. Синий судно берег, на рожон нигде не лез. Ходили аккуратно, не придерешься, хотя и упахивались до черноты в глазах. Синий держал минимальный экипаж – меньше народу, меньше пьяной болтовни в портах. Кок кормил команду ресторанными блюдами. Гриман бы наверное даже привык и к капитану, и к команде, и к грузу, и даже к неприглядным скупщикам-ксеносам в пунктах назначения. Если бы не одно но.
Росси Ангел. «Черных ангелов» старлей не переносил органически. Ни чести, ни совести у этих «особых» подразделений не было, а платили подонкам, как элитным частям, а этот блондин был к тому же отвратительнее всех, кого он видел раньше. Шакалье в Ангеле было абсолютно все – поступь, ухмылки, привычки, шуточки. Гриман не поленился заглянуть в его личное дело, нашел несколько наград за «особые заслуги». Особыми заслугами у «ангелов» могло оказаться все что угодно – от героического спасения товарища до расстрела мирного населения и грабежа винного магазина, – все, что на тот момент сочтет подвигом их командир – такой же шакал, как и все остальные. На борту Ангел числился оператором боевой установки и энергозащиты судна. По-простому – «старшим нахлебником». Гриман прекрасно знал, кого назначают на такие должности. По факту оператор БУиЭЗС на борту вообще не был нужен. Любой искин в боевом режиме примет куда более точное и быстрое решение, чем человек. Но мозги людей меняется медленнее, чем технологии. Нет доверия к машине – подавай оператора. В результате имеем на борту две штатные единицы с минимальным количеством вахт (да и те формальность) и уймой свободного времени. Зато кто сопровождает капитана на его «деловых» встречах? Росси Ангел. Кто найдет время пройтись по судну и послушать, что болтает команда? Ангел. Кто «объяснит» подгулявшему технику, что не стоит опаздывать на борт и «вежливо» проводит до «холодной»? Снова Ангел.