— Я рад, что ты позволил ей остаться, — сказал Мика, когда они стояли у дома.

— Мм? Она сама себе позволила, — ответил Стефан.

— Это да, она сильно изменилась, — раньше она была тихоней.

— А мне раньше совесть позволяла зарабатывать деньги, а с тобой я превратился в святошу, так может дело в тебе? Может у тебя, как у героя есть суперсила – менять людей?

— Это была бы самая бесполезная на свете сила, — улыбнулся Мика.

Друзья, уставшие, но радостные, отправились к вратам таверны «Честь и Блеск», где в небывалом кипении праздновали повышение Стефана. Казалось, в одном миге все их скудные накопления расплескались на весь зал, и каждая медная монета приняла участие в этом восхитительном торжестве. Стефан, без лишнего стеснения хлестал вино, будто старался соответствовать высокому званию сержанта городской стражи. О, этот проклятый рассвет, когда настало время расставания! Под сводами таверны, его немощные ноги вынуждены были волочиться, словно плененные в золотые оковы. Мика, как преданный друг, стал печальной опорой для Стефана в эту мрачную зарю. Он нес на своих плечах подёргивающегося Стефана. Они медленно преодолевали каждый шаг, словно противостояли водовороту, который норовил затянуть Стефана в свою пучину бездны. Под светом зари, бледно проникающим сквозь тёмные крыши домов, Мика и Стефан, наконец, достигли дома алхимика. Было тихо, как в могиле. Стефан, с истерзанными глазами и слабым сердцебиением, опустился на свою скромную постель. Мика, тихим шепотом выругался и лег к себе. Но спать ему оставалось совсем не долго.

Мика во сне ощутил, как безжалостно тонет, водоросли хватают его, щекочут лицо, и его душа погружается во мрак неизвестности. Страшный кошмар медленно растаял, и он внезапно проснулся с потерянным видом, не осознавая, что происходит. Ему казалось, что он все еще находится в плену этих странных, тонких водорослей, но, иллюзия постепенно пропала. Он увидел несколько прядей, возле лица – оказалось, что это волосы девушки, склонившейся над ним.

Софья настойчиво говорила с ним, ее слова звучали как будто издалека. Мика, смутно осознавая, что происходит, сел на своей кровати. Его размытый взгляд пытался восстановить связь с реальностью, но в его уме все еще витали тени кошмара, мешая ясно мыслить.

Софья не уступала, настойчиво призывая Мику возвращаться к бодрствованию. Мика использовал все свои силы, чтобы собраться с мыслями, найти правильные слова, чтобы ответить ей.

— Воды, — наконец прохрипел Мика.

Софья с некоторым презрением дала Мике флягу. Последняя кружка вина прошлой ночью была явно лишняя.

— Что тебе надо? — спросил Мика. Стараясь понять, сколько он спал.

— Нам надо в библиотеку, — настырно ответила Софья. Твоего друга разбудить мне не удалось, я вообще сначала подумала, что он мертв, ты только посмотри на него!

— Проклятье, Софа, оставь меня в покое, — буркнул Мика и плюхнулся на кровать.

— Вы сами просили меня помочь найти алхимика, пора бы и начать. Надо забрать из библиотеки несколько книг, мне одной их не унести. Давай, вставай.

— Мы, правда, просили тебя помочь? Мне казалось, ты сама вызвалась, — протянул Мика с огромным зевком.

— Давай уже одевайся, — скомандовала Софья.

Мика на секунду ужаснулся, что теперь у него будет два командира, жизнь становится все сложней.

— Может, ты выйдешь или хотя бы отвернешься?

— Без проблем, буду ждать тебя на улице, — улыбнулась Софья.

Она и правда ждала его на улице, солнце игриво танцевало в ее белокурых волосах, а ее огромные глаза невольно притягивали внимание. В прелестном зеленом сарафане она выглядела стройной и красивой, невозможно было с этим спорить, да и кто бы стал спорить? В руках она держала тяжелую охапку книг, которую сразу же скинула в руки Мике и возглавила их путь к городской библиотеке.

Мика следовал за Софьей, как покорный ученик, смутно понимая, куда она их ведет, он очень удивился, когда они очутились рядом со статуей Аристомаха Мерквуда. Он прочитал вслух надпись на статуе, с годами ее смысл не изменился.

«Я умер внутри, чтобы жить снаружи,

Моя сила – дар, подобный проклятью

Я обречен вести борьбу

Моя борьба – потомству подарок».

— Зачем мы здесь? — Спросил Мика у Софьи. Но она лишь поманила его дальше.

За огромной статуей великого героя была узкая тропинка, выложенная из белого камня. Она вела к небольшой каменной постройке с массивной деревянной дверью, двойные створки которой напоминали открытую книгу. Пройдя через дверь, они обнаружили перед собой крутую лестницу, спускающуюся глубоко вниз. Каменные ступени, словно старинные тома, были сложены друг на друга. Свет, проникающий сквозь узкие щели, окроплял лестницу редкими брызгами света.

— Я даже не знал, что тут что-то есть! — спохватился Мика.

— Не сомневаюсь, стражникам привычней ходить в кабаки, а не в библиотеку, — ответила Софья, а затем смело шагнула вниз, увлекая Мику за собой.

В темном подземелье, где мрак и тишина становятся единственными постояльцами, затаилась городская библиотека с величавыми сводами и проходами, утонувшими в бездне земли. Ее стены, словно кости старых гигантов, украшены рунами, вырезанными из черного мрамора. Лучи света едва проникали откуда-то сверху, но часть камней дарила собственный, странный свет, который рисовал шахматные узоры на полу.

Мика покорно следовал за подругой туда, где стеллажи простирались вдоль стен и утопали в серебристой пыли времени, где старые пергаменты, аккуратно сложенные в своих уютных нишах, молча хранили свои истории.

Тишина. Давящая тишина поглощала стук шагов о каменный пол. Пространство сужалось, становилось душно, тревожно, страшно.

— Почему здесь никого нет? — спросил Мика только для того, чтобы услышать свой голос.

Вдалеке, в самой глубине, пульсировал многоцветное пламя, увенчанное позолоченными символами знания. Оно источало свет и тепло, но не являлось огнем в привычном понимании.

— Что это такое? — снова задал вопрос Мика, уставившись на невероятный огонь.

— Это Сердце Библиотеки, мальчик, — раздался голос откуда-то сбоку, и Мика вздрогнул, словно его окатили холодной водой. — Это место, где мир превращается в слова, а слова — в мир. Здесь покоится колоссальная сила, способная преобразовать реальность, если только ты сумеешь понять ее язык и позволить себе окунуться в омут знания.

Высокий человек в черной рясе приблизился к ним.

— Ты уже закончила, моя дорогая? — шепотом спросил человек, наклонившись к Софье.

— Да, магистр, — отчиталась Софья и жестом указала Мике сложить книги на постамент.

— Я так рад, что ты появилась на нашем пороге, — начал человек в рясе. — Пламя уже начало угасать, но с тобой оно горит ярче, чем я когда-либо видел. Оно – вся наша память, все знания и истории, что рассказаны или просто придуманы. Оно – это мы.

— Вы позволите нам посмотреть несколько книг об истории и жизни столицы, магистр? — осторожно спросила Софья.

— Вам? Твой спутник умеет читать? Я принял его за простого носильщика.… Но я не против, дитя. Магистр повернулся к друзьям и снял капюшон. Это был старик, жидкими редкими волосами и впалыми щеками, судя по всему, слепой.

Мика почувствовал, как Софья потянула его за руку, и поддался, уходя из центра библиотеки куда-то в бесконечный лабиринт стеллажей. Они дошли до широкого пространства со столами, напоминающее читальный зал. Софья посадила Мику за ближайший стол и приказала ждать. Сама зажгла два фонаря, один оставила на столе, а со вторым отправилась на поиски книг и свитков.

Мика был запутан и ощущал смешанные чувства из любопытства и нетерпения. Время тянулось, и он стал задумываться о вещах, которые раньше его почти не волновали: кто же пишет все эти книги, для кого? Случалось ли такое, что мастер тратил полжизни на трактат, но остался непонятым, забытым? Пока Софья еще не вернулась, Мика обратил внимание на книжный стол, переполненный литературой. Все это множество разных книг и свитков притягивало его. Он начал пролистывать страницы нескольких книг, читая случайные фрагменты и пытаясь понять, какая тематика преобладает. Один трактат почти целиком состоял из причудливых рисунков. Каждая картинка аккуратно помещалась в один из шести квадратов на странице. И лишь с помощью коротких описаний под изображениям, они складывались в цельный сюжет. Кто будет тратить время на рисунки, когда есть слова? Какая глупость!