Наконец, он добрался до центральной площади. Она почти опустела, на ней осталось всего несколько сот человек, наблюдающих за мрачной процессией, - одетые в парадную форму гвардейцы выносили пышно украшенный гроб. Они словно не замечали окружающих, всецело поглощённые своим делом.
Айскин узнал, что это, - похороны главнокомандующего Ханмэя. Он застрелился два часа назад. Эта новость повергла его в ужас. Раз уж сам главнокомандующий, самый близкий друг Председателя, прирожденный воин и офицер, лучше всех знавший положение дел и находившийся в наибольшей безопасности, решил покончить с собой, значит всё уже кончено. Всё.
Он больше не решался расспрашивать, но собравшиеся говорили друг с другом, и на него обрушился шквал панических слухов. Судя по ним, председатель Гантай-Кев заперся в своих апартаментах, - он был мертвецки пьян. Так что власти в городе действительно не было. Его оборона разворачивалась как бы сама собой.
В Лахоле удалось собрать лишь половину от ожидаемых пятнадцати тысяч добровольцев, - да и те, в основном, лишь баррикадировали выезды из города, мешая и без того немногочисленным беженцам укрыться в нём. Лишь полторы тысячи ополченцев получили оружие: четверть винтовок в городском арсенале оказалась негодной. Те, кому их не досталось, вооружились стальными прутьями и тому подобным хламом, вплоть до мотыг.
Что же до сражения под Гумьей, то сведения поступали самые противоречивые. Одни уверяли, что сурами разгромлены, другие, - что селение осаждено, и что огромные орды идут прямо на город. Эти последние ссылались на слова экипажей нескольких броневиков, сумевших вырваться из кольца. Элари заметил один такой броневик, - он стоял возле дворца Председателя. Возле него собралось несколько десятков человек, в основном, ополченцев, вооруженных чем попало. Некоторые уже успели побывать в бою, и Айскин узнал одного из них, - крепкого юношу в белой рубашке и чёрных брюках. Его звали Яршор. Бритый наголо, с грубыми чертами лица, он резко выделялся среди лохматой столичной молодёжи. Элари подошел к нему.
Яршор не сразу заметил приятеля, но всё же заговорил, - и за несколько минут сбивчивого разговора Элари узнал очень много. В сражении под Гумьей армия Гантай-Кева ещё не была разбита, - её загнали в безвыходный мешок. Основные силы сурами двинулись на Лахолу. Остановить их было нечем. Город был обречён.
3.
- Нас было десять тысяч, - возбуждённо рассказывал Яршор. - Десять тысяч на трехстах грузовиках. Нас собрали со всей страны и послали в Атымью, хотя у нас почти не было оружия, - винтовки были только у солдат, да и тех собралось всего тысячи три. В бою нас разбили и рассеяли. Каковы потери, я не знаю. Из кольца вырвалось всего несколько сот человек, из них половина раненых. У сурами есть винтовки, огненные стрелы, горшки с маслом. Стреляя из засад, они сожгли почти все наши машины, в них сгорела большая часть боеприпасов. Они преследуют уцелевших ополченцев, те в панике разбегаются. Армия тоже бежит. Ей никто не командует, солдатам не подвозят патронов, - а штыками с сурами не справиться. Их во много раз больше. Армейцы расстреливали их тысячами, но их несчетные орды. Они лезут на смерть, не боясь ничего. Их стрелы отравлены, - одной царапины хватает, чтобы человек начал гнить заживо. У нас нет никакой брони и потери огромны. Их пращники разбивают черепа за сто шагов. Единственный шанс с ними справиться, - держать их подальше ружейным огнем. Если дело доходит до рукопашной, - людям конец. Нам говорили - средний человек весит семьдесят килограммов. А средний сурами - сто двадцать. Они просто здоровее, сильнее нас в десять раз, понимаешь? И это не люди. Их труднее убить. Боли они словно не чувствуют. Даже кровь из ран у них почти не идет. Они чудовища. Чтобы справиться с ними, оружия мало. Надо что-то ещё... более сильное. Те, кто понял это, догадались вовремя сбежать, - и то, еле-еле успели. Теперь нам остается только спрятаться и ждать, - может, Метрополия всё же решит прислать помощь...
Элари растерялся. Ему не хотелось уходить из города, - он совершенно не представлял, куда идти и чем там жить, но понимал, что единственный шанс выжить, - плюнуть на всё, и на свой страх и риск пробираться к западному берегу моря. Потом он вспомнил рассуждения Эльта, и предложил немедленно пойти к нему. Ненависти к другу он уже не испытывал, но его дом был пуст, - пара, несомненно, уже перебралась в Емс-Самзу, и Яршор привел его к Шухтунгорту. Начальник учебных мастерских, в которых в приюте они оба работали, был невысоким, полным, почти лысым пожилым мужчиной с круглым лицом и маленькими собачьими глазами. Характер у него был вовсе не воинственный, и вторжение сурами напугало его до смерти. Он совершенно искренне решил, что ему нужна охрана. Двое крепких парней подходили на эту роль как нельзя лучше, хотя он и не мог предложить им оружия.
Элари, тоже совершенно искренне, послал его к чёрту, и отправился прямо в Емс-Самзу. Там для него могла найтись не лишенная смысла работа и относительно надежный приют. Так все его проблемы будут решены, - пусть и на время. О своём будущем он теперь предпочитал не думать.
4.
Разыскав Суру в Емс-Самзе, он стал невольным свидетелем спора друга с послом Жителей Пустыни Эккенаем Юмзином, едва замечавшим простых смертных с высоты своего положения. Элари вежливо склонил голову и терпеливо ждал, пока посол не удалится. Суру с облегчением перевёл дух.
- Я едва смог убедить его, что оставаться здесь бессмысленно. Здание не приспособлено для обороны. Здесь собралось уже больше трехсот наших. Я не хочу приносить их в жертву непонятно чему. Короче, посол приказал возвращаться в Си-Круану. Сражение под Гумьей проиграно. Через сутки сурами будут здесь.
- Но ты вооружил ваших юношей, у тебя здесь уже тридцать шесть стрелков, целый взвод! - возмущенно заявил Элари. Суру усмехнулся.
- Острые глаза. Ещё мне удалось раздобыть броневик, шесть ручных и три станковых пулемета. Но что я могу сделать там, где не справилась вся армия Айтулари? У меня в арсенале было тридцать семь винтовок, из них одна снайперская. Ах да, ещё мой собственный пистолет. Ты думаешь, этого хватит, чтобы остановить, минимум, сто тысяч голодных сурами? У нас всего десять тысяч патронов и вовсе нет гранат. Ты подумал, как вывезти отсюда детей? А вещи, мебель, документы, припасы, библиотека, наконец? Как вывезти всё это в Си-Круану? Главная дорога забита, а окольные почти непроходимы. Дожди...
Элари промолчал. Он только что видел эту дорогу, - похожую на выставку машин. Любому, кто захочет проехать отсюда к Ай-Курьех, придется потратить много часов, - если у него, конечно, есть машина...
- Ладно, к чёрту вещи, - решил Суру. - У Емс-Самзы есть пристань для катеров. Их тут не меньше дюжины, - все войдем. Мы поплывем вверх по Супра-Кетлох, - и быстрее, и проблем меньше. Ты тоже. Это приказ.
- Нет, - Элари отвернулся. - Во-первых, я не твой солдат. Во-вторых... я должен защищать свою страну. Я не хочу бежать из неё, как трус!
- Да? Ты хочешь умереть? Знаешь, раз уж я спас твою жизнь, то, полагаю, отвечаю за неё и теперь. Так как?
- Я остаюсь.
- Ну и дурак. Надеюсь, остальные так не думают.
5.
Другие и впрямь так не думали... в большинстве. Большая часть собравшихся в Емс-Самзе с энтузиазмом восприняла приказ посла. Они деловито, как муравьи, перетаскивали коробки и ящики с документами в катера. В здании решило остаться всего человек тридцать, - местные работники, которых Жители Пустыни пугали больше сурами. В их числе оказался и Эльт со своей подругой. Янгута была напугана, но старалась ничем не выдавать страха. Они все собрались в большой комнате, заставленной столами, - раньше здесь был учебный класс для детей дипломатов. Споры не утихали. Кое-кто предлагал, пока не поздно, присоединиться к файа, вторые предлагали положиться на тайные убежища здания, третьи молчали. Элари был среди них. Ему было всё равно, что решат остальные, - он просто не знал, куда ещё идти. Это высокое здание, - гораздо шире и массивнее, чем городские, с толстыми, как у крепости, стенами и немногочисленными окнами казалось ему идеальным убежищем. Может быть потому, что Суру тоже решил остаться здесь, или ему это приказали, наказав за своеволие, - точно Элари не знал. По крайней мере, присутствие лейтенанта давало оставшимся надежду, - хотя теперь его "армия" состояла из трёх солдат, сорока местных добровольцев и шести брошенных за ненадобностью джипов. На всех было четыре ручных пулемета и дюжина винтовок, - остальное забрали ушедшие. Впрочем, группа добровольцев притащила полсотни старых, но вполне исправных пистолетов, - вероятно, захваченных в разграбленном или брошенном полицейском участке.