А потом войска Гунтрамна вторглись в королевство вестготов. Неплохо пограбив их провинции. Те ответили тем же, обезлюдев и опустошив всю область вокруг Тулузы. И благополучно вернулись к себе с большой добычей.
А потом Гунтрамн отправил войска покорять Британию! И, даже, почти покорил. Вот только, половина его войск утопла в болотах… Но вторая — отважно разбила войска короля Вароша Второго и вынудила его заключить очень невыгодный для Британии мир. А когда войска Гунтрамна возвращались, Варош наплевал на все договора, догнал уходящие войска франков и разметал их в пух и прах…
Это я про то, что у него не было властолюбия, деспотизма и всего такого прочего, если ты не понял.
— О, Господи! — только и смог выговорить я, — О, Господи!
— Запомни, Андреас! — проникновенно сказал Марциан, — Собирание земель, это почти всегда кровь. Как правило, местные царьки вовсе не хотят с кем-то объединяться и терять свою единоличную власть. Вот развалить страну — это милое дело! Это всегда пожалуйста! А объединить, это гораздо труднее. И много, много крови при этом приходится пролить. Но без этого нельзя! Нельзя не объединяться! Может, поэтому Гунтрамна и причислили к лику святых, что по результатам, возникло огромное королевство? Результат — вот что помнит история!
Но, я думаю, ты этого не обсуждал с ними?..
— С кем?!
— Ну, с теми, с кем встретился на лугу?
— Я ни с кем не встречался на лугу!!! Я. Ни с кем. Не встречался!!!
— Чего ты волнуешься-то?.. Не встречался и не встречался… Так, перекинулся парой фраз…
— Нет! — горько сказал я, — Вы не понимаете! Я и сейчас разволновался, и тогда разволновался! Сел на коня и отпустил поводья. И конь понёс меня, куда ему хотелось. Откуда я знаю, почему он понёс меня на луг? Может, особо сочную ромашку увидел!
— А как же лесничий узнал, где делать засаду?
— Откуда я… а почему вы думаете, что это был лесничий?..
— Ну, посмотри, — оказалось, что мы сделали широкий круг и снова оказались возле брата Лудвига. Точнее, возле его тела… Рядом печально склонились два его оруженосца и Катерина. Она всё же не послушалась Марциана! — Посмотри! Видишь стрелу? Видишь, что у неё чёрное оперение?
— Точно! — вспомнил я, — Да, точно! На турнире лесничий Гельмута стрелял в цель стрелами с чёрным оперением!
— Это не просто чёрное оперение, — Марциан недовольно покосился на Катерину, но ничего не сказал, — Вообще, ты что-то понимаешь в оперениях стрелы?
— М-м-м…
— Понятно… Во первых, какие ни попало птичьи перья для стрелы не подходят. Ну, то есть, ты можешь оперить стрелу хоть вороньими перьями, но надёжность такой стрелы снижается в несколько раз. У вороны хрупкое перо и после пары выстрелов оно разрушится. А оно тебе надо? В самый неподходящий момент?
Можно делать оперение из глухариных перьев, из тетеревиных… но лучше всего подходит гусиное перо. А здесь — не просто гусиное, а лебединое! Лучшее из возможных[1]. И не выкрашенное, а взятое из чёрного лебедя! Весьма отличительный признак, не правда ли?.. Думаю, немного найдётся подобных стрел по округе.
Но и это не всё. Оперенье может быть прямое, угловое и спиральное. При прямом опереньи стрела летит быстрее. При спиральном — точнее. Угловое где-то посередине. Угадай, какая именно форма оперения была на турнире у лесничего… как его по имени?..
— Я же сказал: не знаю! — огрызнулся я, — В смысле имени. А форма оперения… полагаю, спиральное?
— Спиральное, — подтвердил Марциан, — И, представь себе, вот совпадение! И на этой стреле спиральная форма оперения!
— Но на этот раз стрелял не лесничий, — негромко заметила Катерина, — Кстати, его зовут Традль. Когда он пришёл за наградой, мне подсказали его имя, чтобы я могла его похвалить и вручить приз.
— Почему не лесничий? — живо обернулся к ней крестоносец, — Откуда вы знаете?!
— Ему незачем было, — пожала плечами девушка, — И его хозяину это было незачем. Посудите сами: какую выгоду получит Гельмут от этой засады? Никакой. А возможных проблем — целую кучу. А у самого лесничего и повода не было, чтобы конфликтовать с крестоносным Орденом!
— Быть может, мы просто не знаем этого повода?
— Может быть… Но даже если повод и был, он ни за что не стал бы идти против воли своего господина. Сами подумайте: он лесничий. И даже барон Гельмут ворчал, что, мол, похоже этот лесничий тренируется в стрельбе не просто по мишеням! А стреляет его, баронскую дичь! В его, баронских лесах! Ну, то есть, получается, не бедствует. Всегда с мясом, всегда есть что продать на рынке. Пусть даже пух, перья, кожу и рога! И то, и другое, и третье у него с удовольствием купят. За малую денежку. В общем, неплохо устроился. И что, теперь ни за что, ни про что, полез разбойничать? Да ещё без выгоды для себя? Ой, вряд ли! Если его не пошлёт хозяин, ничего подобного он делать не будет! А про хозяина мы уже сказали: ему это невыгодно.
— Тогда кто же это сделал?!
— У меня есть кандидатура! — вступил в разговор я.
— Вот как? Какая же?
— Помните случай в прошлом трактире? Когда один из разбойников, сидя на коне, на секунду повернулся и, почти не глядя, выстрелил из арбалета? И стрела попала точно в сердце несчастного Гастона? Хотя он был почти закрыт спинами оруженосцев? Мне кажется, что это не менее искусный стрелок, чем лесничий!
— Хм!.. — глубоко задумался брат Марциан, — Но стрела…
— Стрела специально так изготовлена! — горячо поддержала мою версию Катерина, — Чтобы отвести подозрения от своей шайки и бросить подозрения на барона Гастона!
— Зачем?..
— Чтобы мы вернулись! Мы вернёмся, бросим обвинения барону, тот взъярится… ещё, не дай Бог, потасовка начнётся… А, главное, мы потеряем время и будем вынуждены по этой же дороге проехать и назад и опять вперёд. А тем временем, негодяй подготовит ещё одну засаду! Ещё более лучшую. На мой взгляд — отличный план!
— И беда в том, — опять подал я голос, — что кроме стрелы, у нас никаких улик нету. А стрела — разве это улика? Вот представьте, что мы, пылая яростью, врываемся в замок барона Гельмута, а тот мирно сидит в трапезной, кушает яблочный компотик, поглаживая котёнка у себя на коленях. Идиллия! А перед ним в смиренной позе стоит этот самый… как его?..
— Традль, — подсказала Катерина.
— Да! Стоит этот Традль и почтительно слушает распоряжения барона о предстоящей охоте… И мы такие — Ага! Попались! А барон нам — Готов на Святом Писании поклясться, что этот Традль не покидал пределов замка! Упс! И что мы возразим? Стрелу покажем? А лесничий посмотрит на неё и скажет, что не так он у той стрелы, к примеру, наконечники насаживает. Или прорезь для тетивы он делает глубже. Или ещё чего. И покажет свои стрелы из колчана. А там и в самом деле, не так. И что мы возразим? Что он, вот только что, полчаса назад, свои стрелы специально изуродовал, чтобы непохоже было? А кто это видел?..
— В лесу остались отпечатки копыт… — уже неуверенно возразил Марциан.
— Вы же не считаете барона круглым дураком? — вступилась Катерина, — Если это его лошади, то они ни в коем случае не в замке!
— Странно, но леди Катерина, кажется, права! — мрачно буркнул, подходя к нам, брат Ульрих, — Один из отпечатков копыт в лесу очень похож на отпечаток, оставленный подельниками Гастона на постоялом дворе… Конечно, это тоже могут быть люди барона Гельмута… но вряд ли. Уж очень неумно тот Гастон врал. Гельмут, как я думаю, подобрал бы версию получше.
— Угу…
Брат Марциан отошёл в сторонку, сел на подножку кареты и погрузился в размышления. Уже извлекли стрелу из тела бедного Лудвига, завернули несчастного в плащ и погрузили в нашу телегу, освободив для этого часть места, а брат Марциан всё ещё напряжённо думал. Наконец, поднял голову.
— Бруно, Дитер! Вы отвезёте вашего господина в Линц! Брат Лудвиг, ведь, из Линца? Вот и отвезёте его, чтобы похоронили в фамильном склепе. До Барлинека доедем вместе, там я дам денег на дорогу. Купим телегу, сено… Потом наши пути разойдутся. Возьмёте с собой доспех и оружие Лудвига. И… и коней тоже. И буланого, и Буяна. По пути будете покупать куски льда у местных селян. Наверняка у них ещё остался лёд в лéдниках. Будете обкладывать тело Лудвига льдом, чтобы до самого Линца тело тленом не тронуло. Во всех встречных храмах, монастырях и часовнях будете оставлять пожертвования, чтобы молились за упокой души убиенного. Я… я дам деньги! Вам всё ясно?
