— Всем стоять! — раздался зычный окрик. К нам торопился брат Марциан, — Что случилось?!
— Засада! — скрипнул зубами Ульрих, — На этот раз успешная. Но брат Лудвиг перед смертью хотел обвинить Андреаса!
— Что?! — ахнул я, — Как это: «хотел обвинить»?!
— Поясни! — нахмурился Марциан.
— Я ждал, — короткими, отрывистыми фразами, начал объяснять Ульрих, — Вижу: скачут. На бешеной скорости. Я такого от Андреаса даже не ждал! Мчатся, ноздря к ноздре. Но вот, на пять секунд, не более, Андреас стал опережать. И тут — стрела! Прямо в горло Лудвигу. Того попросту сшибло с седла. А Андреасу и дела нету! Всё скачет!
— Я не заметил! — возмутился я, — Мне показалось, что шмель возле уха взикнул!
— Я, конечно, сразу в лес! — не обратил на меня внимания Ульрих, — Какое! Пока прискакал, ясное дело, никого нет. А если бы Андреас сумел осадить коня, да сразу в чащу… Может и успел бы! Но он этого не сделал! И не пытался сделать!
— Я же говорю: я не заметил стрелы! — упавшим голосом повторил я.
— Ну, вот, — опять не отреагировал Ульрих, — кричу я оруженосцам, чтобы попытались преследовать стрелка, а сам к Лудвигу. Может, помочь можно чем? Но нет, стрелок был отменно хорош! И всё же, брат Лудвиг был ещё жив! И он обвиняюще ткнул пальцем в Андреаса! Вот только сказать ничего не сумел…
— Не обвиняюще! Не обвиняюще! — заторопился я, — Просто показал пальцем в мою сторону! Мало ли что он хотел этим выразить?! Может, признавал мою победу? Я же в конце его чуточку опередил? Или призывал оберегать меня от стрелка? Это же меня везут к папе римскому? Меня нужно беречь? А может, вообще не на меня он показывал, а на дорогу? Мол, езжайте, не теряйте времени? Нельзя делать поспешных выводов!
— Ткнул пальцем в сторону Андреаса и отдал Богу душу, — упрямо повторил Ульрих, — И, обрати внимание на стрелу, брат Марциан!
Марциан кивнул и повернулся ко мне. И вид его был не просто серьёзен. Вид его был суров.
— Я задам тебе несколько вопросов, — внимательно глядя мне в глаза, проговорил он, — И упаси тебя Бог солгать!
— Я готов ответить на любой вопрос! — пылко ответил я, — Только… только можно ли это сделать на ходу? Мне надо поводить в поводу Шарика! Он очень быстро скакал!
Шарик стоял рядом, тяжело дыша и роняя на землю хлопья пены с конской морды.
— Хорошо, — Марциан бросил взгляд на коня, и снова пристально взглянул на меня, — Хорошо, ты будешь выхаживать коня, а я прогуляюсь рядом… О, вот и наша карета!..
Действительно, к месту трагедии подкатила карета и кучер лихо осадил коней. Возле кареты, явно охраняя её, скакал брат Вилфрид. Возле тела Лудвига он спрыгнул с коня, наклонился и принялся пристально изучать стрелу. Из дверцы кареты выглянула Катерина, взволнованная, но собранная, со сжатыми губами и складкой между бровей. В руках у неё оказался взведённый арбалет. Взгляд её блуждал по дороге.
— Что случилось?!
— Несчастье, — глухо ответил Марциан, — Несчастье, но сейчас вам уже ничего не угрожает, сударыня. Вы можете разрядить оружие.
— А… с кем?
— Брат Лудвиг… он погиб. Его убили стрелой из засады. Но, повторяю, сейчас ситуация под контролем.
Катерина закусила губу.
— Позвольте… позвольте помолиться о душе покойного…
— Да-да, но… ситуация под контролем, но лучше, если вы не будете выходить из кареты. Ну, так, на всякий случай… Пойдём, Андреас!
Мы встретились, наконец-то, взглядами с девушкой, она коротко кивнула и скрылась в глубине кареты. А я повёл Шарика в поводу.
— Значит, вы просто устроили скачки? — небрежным тоном поинтересовался Марциан, — Любопытно! И кто был инициатором?
— Лудвиг, — односложно ответил я, — То есть, брат Лудвиг…
— Ну, понятно, что он! Хм!.. А ты согласился?..
— Он очень настаивал! — я старался, чтобы мои ответы были как можно более краткими.
— Почему? — сделал вид, что удивился, Марциан.
— Он очень хотел победить.
— А ты?
— У меня были слабые шансы.
— Но ты согласился… Почему?..
— Полагаю, он не отстал бы, пока не вынудил бы меня на это. И я подумал: чего там? Доставлю ему удовольствие! Пусть потешит своё тщеславие. Я же понимаю, что он лучший наездник, чем я? И он это понимает. Ну, пусть это будет видно и остальным. Хотя, думаю, это и так остальным видно было…
— Да-да, конечно… А кстати, как его зовут, я что-то запамятовал?..
— Кого?!
— Ну, этого… лесничего барона Гельмута?
— Откуда же я знаю?! — искренне изумился я, — Я его в первый раз на турнире видел! И, как-то не помню, чтобы барон Гельмут называл его по имени!
— А разве не с ним ты встречался, когда съехал с дороги на луг?..
— Конечно, нет!!
— А с кем?
— Ни с кем я не встречался!!!
— Но ты же съехал с дороги!
— Да! Съехал! Но это было просто для того, чтобы развеяться.
— Развеяться? От чего?
— Ну-у… мы немного поболтали с леди Катериной о том, о сём… и она рассказала мне о делах давно минувших, о войне Фредегонды и Брунгильды… и я был в шоке!
Нет, в самом деле, возьмём Фредегонду. Ну, выбилась из простонародья, и не куда-нибудь, а в королевы! Ну и пользуйся почётом и уважением! Нет же! Полезла в большую политику! Принялась козни строить! Войны вести! Сколько народу полегло! Не сосчитать!
А Брунгильда?! Да, это горько и тяжёлое разочарование, когда погибла родная сестра. Но мстить за сестру более пятидесяти лет?! И самое главное, что мстить чужими руками! Опять же, несчётное количество народа полегло, за что?! За то, чтобы потешить её властолюбие? Она же привела к войнам между собственными внуками! Как это в голове укладывается? Ну, вот, я слегка вспылил… Поехал развеяться…
— Развеялся?..
— Ну-у… я подумал, что не все такие… самовлюблённые деспоты. Был там один вменяемый… этот… Гунтрамн. А значит, не всё так мрачно!
— Гунтрамн?! Ну… вообще-то да… его впоследствии, за добродушный характер причислили к лику святых… если память не изменяет, то его день памяти двадцать восьмого марта… Но, между прочим, кое-что про него я могу рассказать! Если Катерина не рассказала.
— Про что?
— Ну, начнём с того, что сначала тот тоже приблизил к себе служанку одного из своих приближённых и сделал её наложницей. От неё у него родился сын, Гундобад. Кстати, так звали великого короля племени бургундов, которое было покорено племенем франков. Он же франк? Ну, вот, чтобы бургунды не слишком ожесточались, он так сына и назвал. Позже он женился на Маркатруде, дочери франкского герцога. Угадай, что она сделала с Гундобандом?.. Правильно, отравила… Ничего не напоминает? К этому времени у неё родился собственный сын и Гундобад был бы помехой. Но собственный сын умер от болезни и Гунтрамн удалил её из дворца, и вскоре Маркатруда умерла… от чего-то… никто не знает. И как только она умерла, Гунтрамн женился на Австригильде. Та вскоре родила ему двух сыновей и двух дочерей. Трудно сказать, что там с сыновьями было подозрительным, но Гунтрамн лично зарубил мечом двух собственных шуринов, когда они осмелились говорить про этих сыновей оскорбительные речи! Странно, но в том же году оба сына умерли от чумы. Н-да… А когда Австригильда заболела и умерла, Гунтрамн повелел умертвить её обоих лечащих врачей. Наверное, в назидание другим, чтобы лучше изучали своё ремесло. Очень, очень добрый человек!
Ну, а войны… и на Гунтрамна нападали, и он нападал. Например, на него напали лонгобарды, тоже одно из германских племён, которые создали своё государство в Италии. Ох, они потрепали Бургундию Гунтрамна! Вся южная часть опустела! Но и ответ был жестоким! Мало кому удалось спастись из захватчиков, пришлось им бежать, побросав награбленное.
Нападало на него и племя саксов. Тоже германское племя. Тоже изрядно пограбили, но были разбиты вдрызг! Впрочем, им удалось подкупить военачальников Гунтрамна и те… разрешили им уйти к брату Гунтрамна, Сигиберту, мужу Бругнильды. С условием, что саксы оставят награбленное и пленных. Ну, саксы и ушли. Можно сказать, с пустыми руками. Вот только до границы надо было ещё дойти… И саксы, чтобы прокормиться, полностью опустошили ещё один район Бургундии! Ха! Пощадили чужое войско… на свою голову! Впрочем, у самой границы, на пограничной реке Роне, войска Гунтрамна настигли саксов! И… нет, не уничтожили. Потребовали выкуп за причинённый ущерб. И те заплатили много-много тысяч золотых монет. Ну, их и отпустили с миром! Добрый, добрый Гунтрамн! Не правда ли?..