— Ну как же, — улыбнулась девушка.

— Целую ручку, — вежливо сказал Лаци, совершенно ошеломленный тем, что эта красивая, элегантно одетая особа и есть та самая соседская девчонка Цуци, с которой они когда-то даже дрались.

— Думаю, что умнее ничего не придумаешь, — обратился доктор к Лаци, угощая всех сигаретами и закуривая сам. — Рабочий класс — самый интересный класс. В ходе работы мне приходилось встречаться с очень интересными людьми. К сожалению, я уже не смогу потратить несколько лет на составление социологической карты незнакомых мне районов страны.

— Из всего, что здесь сказал Йене, правда только то, что я работаю на заводе. У барона Ачаи.

— Это можно только приветствовать. Лучшей формой познания является опыт, — не унимался доктор Радаи. — Если бы я мог начать свою жизнь сначала, я бы несколько лет проработал на заводе… Так как именно там можно собрать такой богатый статистический материал по нации, о котором не может даже мечтать социограф — ученый с университетским образованием, работающий в каком-нибудь научно-исследовательском институте.

— Господин доктор, как поживает Роби? — поинтересовался Йене. — После экзаменов я его больше так и не видел. И здесь я его не вижу.

— Он здесь и не будет, — ответил доктор. — Потому что служит в саперной части в Дьёре.

Йене удивился:

— А разве он не поступил в политехнический?

— Нет, задурил парень, — усмехнулся доктор. — Ну что ж, молодые люди, я, пожалуй, вас оставлю, веселитесь как следует, — сказал доктор и, обращаясь к Лаци, добавил: — Буду рад вас видеть. Заходите ко мне, когда у вас будет время.

— Благодарю вас, с удовольствием зайду, — растерянно проговорил Лаци.

Доктор исчез в толпе.

— У меня есть подозрение, что вы хотите танцевать, — обратился Йене к Лаци и Цуци.

Девушка мило пожала плечами, а Лаци ничего не оставалось, как улыбнуться и пригласить ее на танец. В школе танцев он выучил несколько хороших фигур, но сейчас инстинктивно чувствовал, что может привлечь к себе ненужное внимание. Отказавшись от желания блеснуть своим искусством — а оркестр, надо признаться, играл очень хорошо, — Лаци осторожно вел свою партнершу.

— Расскажите, что было за это время с вами? — спросила его девушка.

— Ничего особенного. Приобрел специальность, теперь работаю на заводе.

— Вам там нравится?

Вопрос показался Лаци наивным, он улыбнулся и вместо ответа утвердительно кивнул головой.

— А как у вас идет учеба?

— Экзамены на носу. Лучше об этом не говорить.

Вдруг Лаци заметил, что в дверях зала показалась Магда. Что такое? Почему она здесь? Да еще в таком виде, отнюдь не подходящем для бала?

…Вязальная мастерская Хайагоша находилась в соседнем доме. В тот вечер Магда осталась на сверхурочную. Ей позвонила Эвике, дочка Хайагоша, и сообщила, что неожиданно заболела мать и надо передать отцу, приглашенному на бал, чтобы он как можно скорее ехал домой. Набросив на себя пальто, Магда побежала в здание гимназии. Она пробилась сквозь кордон гимназистов, стоящих у входа, быстро взбежала по лестнице и заглянула в зал.

Танец как раз кончился, и Магда увидела в толпе Лаци Мартина, который, осторожно поддерживая под локоть, вел высокую красивую девушку. Вскоре к девушке подошел другой молодой человек и пригласил ее на танго. Лаци пристально смотрел на Магду. Почему-то она показалась ему одинокой и заброшенной, и ему стало жаль ее.

После своего возвращения из Дьёра Магда редко вспоминала Лаци. Сейчас, увидев его здесь, она удивилась и обрадовалась. И сразу же вспомнила, как они стояли на площади Дамьянич, смотрели на горящий самолет и вдруг неожиданно для себя самих взялись за руки… Потом он обещал зайти к ней, а она укатила в этот Дьёр. Может, подойти к нему сейчас, поздороваться и снова пригласить в гости? А вдруг он тогда обиделся? Конечно, обиделся. Совсем после этого пропал из виду.

А вот и Хайагош. Увидев Магду, он сразу же направился к ней. Оба вышли на улицу.

— Мастерскую закроешь сама, Магдушка. Наверное, у жены опять сердечный приступ…

Подняв воротник пальто, он быстро пошел вперед.

Магда закончила работу, закрыла мастерскую, а ключ отдала привратнице.

Вышла на улицу и пошла в сторону дома. Остановилась и решила, что лучше поехать на трамвае, будто почувствовала, что на остановке ждет трамвая Лаци, который почему-то не выходил у нее из головы, после того как она увидела его на гимназическом балу.

Встреча на трамвайной остановке удивила и обрадовала обоих. Они вошли в вагон, радуясь счастливому случаю, который свел их.

— Почему вы так поздно едете домой? — спросил Лаци.

— Задержалась на работе.

— А я был на вечере в гимназии. Пришли туда с другом, но он вдруг куда-то исчез. Мне стало скучно, и я сбежал.

— И очень хорошо сделали. Иначе ведь мы бы не встретились с вами. Я уже давно хотела объяснить вам… В прошлый раз пригласила вас, а потом… Не сердитесь, что так получилось… Неожиданно пришла телеграмма. Нужно было срочно выехать.

— Я знаю об этом от вашей мамы.

— Меня так мучила совесть.

— Напрасно… Сейчас я рад, что снова вижу вас.

— Я тоже рада этой неожиданной встрече.

Оба рассмеялись.

«Какая же она прелесть! — подумал Лаци. — Как просто держится!»

— Вы разрешите проводить вас? — спросил Лаци, когда они вышли из трамвая.

— Очень хорошо, мне не придется одной пробираться в такой темноте.

Лаци взял девушку под руку. Когда они дошли до ворот ее дома, она спросила:

— А чем вы занимаетесь завтра вечером?

— Читать собирался…

— Знаете, братишка принес мне два билета в театр на «Гамлета». Можно вас пригласить?

— Хорошо. Только уж на этот раз без обмана. А то я вам верить перестану.

На следующий день вечером они смотрели в театре имени Мадача «Гамлета». После спектакля долго бродили по улицам, все говорили, говорили и не могли наговориться. Расставаясь, решили встретиться снова в четверг.

В понедельник после работы Лаци пошел в гимназию.

— Что вы хотите? — спросил его директор.

— Мы с вами разговаривали в субботу на балу, меня представил вам Йене Риго…

— А, Йене Риго. Очень хорошо. В чем же дело? — Чувствовалось, что он ничего не помнит.

— Я хотел бы сдать экстерном экзамены.

— Для какой цели?

— Хочу получить аттестат зрелости. Мои родители бедные люди и не могли дать мне образование. Я пошел работать на завод. Сейчас захотелось учиться самостоятельно… Я бы хотел попытаться…

— Ах, вот как… Хотите стать интеллигентом?

— Я хочу учиться.

— У вас же есть специальность. Что же вам еще нужно? Что же, по-вашему, будет, если дети рабочих вдруг начнут рваться в интеллигенты?

Лаци показалось, что он ослышался или чего-нибудь не понял.

— Как вы изволили сказать?

— Я сказал, что у вас в руках уже есть ремесло.

— И все же я хотел бы учиться дальше.

— А вы хорошо подумали?

— Да.

— Тогда заполните вот эти анкеты, приложите необходимые марки. Вот вам программа, в ней все подробно расписано. В июне можете являться на экзамены.

— А раньше нельзя?

— Не спешите так, мой друг! Я потом посмотрю, как у вас будут идти дела…

Жаль, что Йене не слышал этого разговора. Неисправимый идеалист Йене!

Когда Петер Хайагош, вернувшись с бала, пришел домой, жене его было уже лучше. У постели больной он застал врача, который убирал в свой саквояж шприц.

— Все в порядке, — сказал врач, обращаясь к Хайагошу. — Сейчас госпожа успокоится и заснет.

Хайагош наклонился к жене и поцеловал ее в щеку.

— Что с тобой, дорогая?

Три года назад его жену приковал к постели паралич. С тех пор он все время чувствовал угрызение совести за то, что он такой подвижный и живой, а она не может даже пошевелиться.

— Прошло… Я тебе потом все расскажу… — со вздохом произнесла жена, бросив косой взгляд на Каролинку, которая стояла у спинки кровати, прижимая к покрасневшим глазам носовой платок.