– Увести ее. На задний двор моего дома, – отрывисто бросил командир, и двое стражников поволокли Кымлан к большому зданию на высоких сваях.
Интересно, почему Рудже велел просто увести ее, а не убил, чтобы преподать урок остальным? Может, у него во дворе находятся какие-то особенные орудия пыток, и он хочет ее как следует проучить?
Когда они обогнули дом, Кымлан готова была увидеть все что угодно, но только не это. Посреди маленького уютного сада возвышался молодой дуб, шелестя желтеющими листьями, которые покрывали еще зеленую траву. Тонкий ствол окружали камни самой разнообразной формы и размера, ровными полукружьями расходясь от корней. Это место явно предназначалось совсем не для пыток, а, судя по тому, с какой любовью оно было устроено, служило для отдыха командира.
Охрана толкнула Кымлан на траву. При виде разъяренного командира она быстро села на колени и послушно склонила голову. Рудже несся к ней с такой скоростью, что полы его халата едва ли не со свистом рассекали воздух. Кымлан почему-то стало смешно, и она еще ниже опустила голову, чтобы командир не расценил ее улыбку как насмешку.
– А сейчас ты расскажешь все, что тебе известно и кто твой информатор. – Рудже опустился на корточки рядом с ней и схватил шершавыми пальцами ее подбородок. Дернул ее голову вверх и впился ледяным взглядом в Кымлан.
Она поежилась от отвратительного ощущения, что к ней лезли прямо в душу. Его глаза вдруг напомнили ей другие – такие же проницательные и колючие. Взгляд Мунно был гораздо более жестким, но иногда в нем проскальзывала теплота и… Нет, к чему она сейчас о нем вспомнила?
– У меня нет информатора, и все это лишь мои догадки, которые, к сожалению, оказались верными. Кто нам угрожает? Кидани? – Кымлан боялась, знала, что одно неверное слово, и ее убьют.
– Не лги мне, грязная девчонка! Кто тебе рассказал? – Рудже оттолкнул ее от себя и выхватил из-за пояса плеть.
– Никто! Да послушайте же меня, командир! – отчаянно вскрикнула Кымлан, выставив руки перед собой. – Надо быть дураком, чтобы не понять, зачем в деревню приходил отряд! И судя по тому, что никто не вернулся, битву они проиграли. С запада мохэ угрожают только кидани. Я просто сделала выводы из того, что видела.
Командир медленно опустил руку и, прищурившись, внимательно изучил лицо Кымлан.
– Для женщины ты слишком умна. Может, я совершаю ошибку, но сегодня я тебе поверю.
– Кидани придут сюда, это лишь дело времени, – опять заговорила Кымлан, радуясь, что осталась жива. – Нужно готовиться, а ваше оружие…
– Высокомерная дрянь! Как смеешь ты оскорблять мохэ?! – взревел Рудже, однако больше не пытался ударить.
Кымлан догадывалась, что ее слова заинтересовали его, и он хочет посмотреть, действительно ли она будет полезна.
– Я хочу того же, что и вы: уберечь людей. Я многое знаю и могу пригодиться.
– Скажи настоящую причину, почему ты так настаиваешь на улучшении нашего вооружения?
– Я… мне нужно… – Кымлан замялась, опасаясь, что после следующих ее слов Рудже убьет ее на месте. Но она смело вскинула голову и четко проговорила: – Если мои знания вам пригодятся, и моя стрела полетит дальше вашей, вы разрешите мне тренироваться по вечерам за бараком возле леса.
Несколько мгновений лицо командира выражало сильнейшее удивление, а затем он громко расхохотался. Смеялся долго и искренне, пока Кымлан в недоумении смотрела на него, пытаясь понять, что это значит. Наконец, отсмеявшись, Рудже снова присел напротив нее и с ухмылкой покачал головой.
– Не пойму, ты бесстрашная или просто очень глупая?
– Наверное, и то и другое. – Кымлан невесело усмехнулась. – Я с детства привыкла тренироваться ежедневно, и сейчас мне очень тяжело без упражнений. Тело все забывает, и я чувствую, что превращаюсь в настоящего раба.
– Говоришь так, будто надеешься выбраться отсюда, – хмыкнул командир, выпрямляясь. – Хорошо. Не уверен, что поступаю правильно, но в этот раз уступлю тебе. Давай посмотрим, кто выиграет, и если твоя стрела полетит дальше моей, я клянусь исполнить твое желание.
– Мне нужно время, – кивнула Кымлан.
Ей принесли мохэскую стрелу, и она внимательно ее рассмотрела.
Наконечник был слишком толстым и широким. Из-за сопротивления воздуха и порывов ветра такая стрела полетит медленно, поэтому Кымлан спросила разрешения взять один из булыжников и устроилась возле него, подогнув под себя ноги.
Она аккуратно развязала веревку, чтобы отделить от древка наконечник, и начала методично обтачивать его о камень. В Когурё уже давно использовали металлические стрелы, но в далеких провинциях в ходу все еще были каменные. Металл был дорогим, и для его качественной обработки требовались хорошие мастера, которые в основном жили в столице. Поэтому для королевской армии изготавливалось самое лучшее вооружение. Но в детстве, когда отец только начал обучать ее военному делу, Кымлан вместе с ним не раз обтачивала камни для стрел. Процесс и так был не быстрым, а маленькому ребенку и вовсе казался бесконечным и нудным, однако отец всегда говорил, что в жизни пригодится любое умение. К тому же, научившись изготавливать стрелы, Кымлан стала очень ценить труд мастеров и трепетно относиться к оружию.
Два стражника и Рудже с интересом наблюдали за процессом. Командир задавал вопросы, иногда удивленно хмыкал и даже кивал головой.
– С двух сторон нужно сделать надсечки, чтобы наконечник лучше крепился к древку, – рассказывала Кымлан.
– Удивительно… Тебя и правда воспитывали как воина? – тихо спросил Рудже, наблюдая, как Кымлан делает замысловатый нахлест и аккуратно вставляет наконечник обратно.
– Да, с самого детства, – кивнула она. – Готово.
С торжествующей улыбкой она показала стрелу.
Командир внимательно осмотрел результат ее работы, потрогал и удивленно хмыкнул.
– Сидит крепко…
– Ее можно будет использовать несколько раз, пока веревка не перетрется. – Кымлан не могла скрыть счастливой улыбки. Она наконец-то занималась делом, которое ей было в радость. – Но даже если древко сломается, наконечник останется цел.
– Ну, пойдем проверим, – неохотно отозвался Рудже, видимо, предчувствуя, что проиграет спор девчонке.
Рабы разошлись по рабочим местам, и на площади было пусто. Конвой остановился на опушке леса за пределами деревни, и Рудже выбрал дерево, до которого было не меньше ста пятидесяти шагов.
Кымлан внутренне сжалась. Она была хорошим стрелком, но с такого расстояния в цель не всегда попадал даже принц Наун, про которого говорили, что он родился с луком в руках. К тому же когурёсцы, в отличие от мохэсцев, считались конными лучниками, и техника стрельбы разнилась. Поэтому сейчас у Рудже было преимущество.
Однако Кымлан старалась не показывать своих сомнений, когда прицелилась.
Охрана на всякий случай закрыла собой командира, не зная, чего ожидать от странной женщины, но Рудже качнул головой, давая понять, что все в порядке.
Кымлан разнервничалась, поскольку давно не тренировалась. Тетива была тугой, ладони вспотели, и она опустила лук, чтобы вытереть влажные руки о штаны. Нельзя поддаваться сомнениям. В голове зазвучал голос принца из того времени, когда он учил ее стрелять: «Цель надо видеть не глазами, а сердцем. Как только почувствуешь ее, поразишь с любого расстояния».
Сделав несколько глубоких вдохов, Кымлан внутренне собралась и ощутила, как обманчиво расслабилось тело. Она видела лишь тонкий наконечник, нацеленный на ствол дерева. Она не может проиграть командиру.
Стрела со свистом рассекла воздух и вонзилась в мишень по самое древко.
За спиной раздался удивленный возглас.
– Ваша очередь, – улыбнулась Кымлан, возвращая лук.
Стрела командира летела заметно медленнее и, ударившись о ствол, отскочила на землю.
Кымлан возликовала. Она выиграла!
Лицо Рудже перекосилось от злости, и он сердито обернулся, бегло осматривая ошеломленных стражников. Видимо, решал, стоит ли ему нарушить свое слово или же сдержать его. Было видно, что ему хочется прибить унизившую его рабыню.
