Падение Ливийского военного режима облегчило для Ирана избавление от безжалостного правления мулл, которые также вызывали недовольство Cоветского Cоюза, расстраивая его надежды на установление контроля над страной. Советской Союз уже давно отправлял в Иран оружие и агентов для Революционной Гвардии, одновременно пытаясь разрушить армию. Они также помогали Ливии субсидироваться фанатичную группу левых офицеров иранской армии. Для иранских умеренных, стремившихся свергнуть аятоллу, коалиция между этой группой фанатиков, просоветскими коммунистами Туде и революционной гвардией казалось весьма непривлекательной альтернативой муллам. Теперь, однако, влияние иранских умеренных, анти-революционных офицеров армии и военно-воздушных сил росло, и проникновение в Иранский Азербайджан было прекращено. Попытки революционной гвардии заменить армию в качестве основной военной силы в стране ни к чему не привели. Кроме того, нужный человек оказался в нужное время в нужном месте.
Генерал Ахмед Бахрам, бывший командующий армией, сосланный аятоллой, создал штаб своей контрреволюционной армии в Турции в 1982 году. Он получил на руку две сильные карты. Первая была достигнутым согласием с арабскими странами и, особенно, новым военным режимом в Багдаде о признании необходимости общего с Ираном использования реки Шатт-эль-Араб и гармонизации политики в Курдистане. Второй и еще более важной было то, что он пользовался тайной поддержкой генералов, командующих основными силами Иранской армии и лидерами «Моджахедов Иранского народа» — Иранского народного ополчения.
Захват генералом Бахрамом власти в Иране был относительно бескровным. Кровь, которая все же пролилась, относилась, в основном, к Корпусу Стражей Исламской революции. Коммунисты Туде оказались недостаточно вооружены и организованы, чтобы противостоять альянсу армии и нерегулярных сил, осуществивших переворот с такой точностью и силой.
Создание более умеренного и прозападного режима в Иране, а также прекращение войны в персидском заливе еще больше укрепили ось Египет — Саудовская Аравия и придало еще больший импульс арабскому единству. Война в Персидском заливе сделала многое, чтобы разделить арабские страны и отвлечь их от главного вопроса — Палестинского — для которого единство целей и согласованность действий были необходимы. Нестабильная ситуация и насилие в Иране, учитывая советские войска, находившиеся на его восточной границе, всегда вызывала опасения прямого советского вмешательства. Теперь, когда военное правительство приняло решение восстановить экономические, социальный и политический порядок, эти опасения в значительной степени рассеялись. Это было не возвращением к своего рода альянсу с Западом, как это было при шахе, но, по крайней мере, предлагало некоторую дополнительную защиту от советского экспансионизма. Таким образом, западные страны имели все основания быть довольными событиями в Ливии, Ираке и Иране. Ложкой дегтя в бочке меда оставалось лишь очень сильные позиции, которые арабские страны приобрели благодаря «нефтяному оружию».
Как и следовало ожидать, они применяли его не прямо и жестко, но с терпением и утонченностью. Саудовцы дали понять, что знали, когда воспользоваться преимуществом и, самое главное, когда отказаться от него. Всегда должны были быть рассмотрены все возможности, прежде, чем прибегать к силе. Преимуществами, которые мог дать такой подход, следовало воспользоваться прежде, чем они окажутся упущенными.
На Арабском саммите в Таифе в середине 1983 года проявились некоторые признаки продолжающихся разногласий, вместо выражения единой позиции, которая позволила бы арабским лидерам убедить США еще сильнее надавить на Израиль. Казалось, было мало шансов на изменение позиций фронта отторжения. Несмотря на вынужденное принятие Ливией Египетского образа мышления, Сирия, Южный Йемен и Алжир по-прежнему выступали против любого соглашения с Израилем. Также казалось, что не было надежды на общее принятие Египта в арабский лагерь, хотя по настоянию Саудовской Аравии Египет был представлен на конференции. Ирак и Иордания, похоже, до сих пор оставались не в ладах с Сирией. ООП, хотя она была признана в качестве силы, имеющей право говорить за палестинцев, сохраняла приверженность интриганскому способу мышления и до сих пор представлялась своим бывшим противникам боязливым и подозрительным другом. Можно было даже подумать, что они проводили тайные встречи с Израильтянами в Вене. Тем не менее, представитель Национального совета Палестины — так стал называть парламент ООП — начал играть более позитивную и конструктивную роль в руководстве ООП.
Такие выступления, будучи неблагоприятными, были обманчивыми. Саудовская Аравия, как хозяйка саммита, имела большие возможности для контроля повестки дня, чем кто бы то ни было другой, пользуясь преимуществом своей целеустремленности и не давая переговорам увязнуть. «Восемь пунктов» наследного принца Фадха, несмотря на неодобрение на саммите 1981 года в Фезе, оставались общим направлением для обсуждений и согласований. Этот план, конечно, был респектабельным и значимым не как Арабский, но как Саудовский. Саудовская Аравия уже давно пользовалась особым положением хранителя святых мест ислама. Теперь, имея на своей стороне Египет и пользуясь плодами последовательно умеренной государственности и неисчерпаемой экономической мощи, подкрепляющие политические, а также религиозные претензии на лидерство среди арабских стран, которое было трудно оспорить. Кроме того, она оставалась неизменной в своей решимости добиться участия Соединенных Штатов в оказании эффективного давления на Израиль. В этом ей оказывали поддержку (которая была необходима для ее целей) основная часть арабских стран, в том числе поставщиков нефти. В сущности, несмотря на продолжавшуюся неопределенность со стороны Сирии, Алжира и Южного Йемена, джихад, или священная война, которую принц Фадх тремя годами ранее объявил единственным средством реализации арабских прав на Иерусалим и путем выхода из палестинского тупика, стала реальностью. Кроме того, нежелание Сирии содействовать было в некоторой степени компенсировано продолжившимся отдалением от Сирии ООП и ее готовности сыграть роль «последней карты» в фактических переговорам по нерешенным вопросам.
В хорде Таифского саммита специальный представитель президента США на Ближнем Востоке был проинформирован обо всем этом эмиссарами в Таифе и всех местах, которые он выбрал для посещения. Внешне он остался спокоен, и его депеши президенту были составлены нейтральным дипломатическим языком. Однако в реальности, все варианты свелись ровно к двум: заставить замолчать или успокоиться еврейское лобби в Нью-Йорке, Вашингтоне и остальной части США или оставить западный мир на голодном пайке ближневосточной нефти.
В то же время проявили активность европейские правительства. Бывший британский председатель совета министров ЕЭС приложил все собственное влияние и влияние Западной Европы к решению двух задач, которые бы значительно повысили вероятность новых международным мирных инициатив. Одна из них заключалась в том, что признание права Израиля на существование, подразумевающаяся в «восьми пунктах» принца Фадха как «гарантия права всех государств региона жить в мире» должно быть каким-то образом четко прописано. Вторая заключалась в том, что участие ООП в миротворческой программе должно быть признано всеми заинтересованными сторонами, в том числе Израилем, при условии, что четко прописанное право Израиля на существование в мире и безопасности будет в свою очередь признано ООП. Во время саммита в Таифе в середине 1983 года эти задачи, казалось, были выполнимы.
Многое, однако, оставалось в зависимости от готовности и способности Соединенных Штатов изменить позицию и политику Израиля. В 1983 году правительства крупнейших европейских членов НАТО выступили с предложением, которое не могло не быть привлекательным для Соединенных Штатов и в то же время, позволяло значительно снизить некоторые из их собственных тревог. Если вкратце, оно заключалась в том, что европейские члены НАТО, наконец, решили уменьшить их реальную уязвимость путем более эффективного сотрудничества в своей оборонной политике и меньше полагаться на американские войска в Европе. Это позволяло надеется, что США смогут проводить более энергичную ближневосточную политику, направляемую из Кемп-Дэвида, вплоть до полного урегулирования. Это была существенная особенность, которая позволяла бы обязать Израильтян признать необходимость привлечения палестинцев и арабских стран к процессу мирного урегулирования на основе плана принца Фадха, возможно, с изменениям. Это европейское предложение прибавило много веса более-менее единому арабскому давлению на Соединенные Штаты, тем более, что оно сопровождалось сознание рабочих органов — западного политического штаба — для рассмотрения совместных действий государств-членов НАТО в регионах за пределами зоны ответственности НАТО, в которых возникали их общие интересы. Это США нашли особенно приятным. Столкнувшись с перспективой выбора — или выступить против еврейского лобби или оставить западный мир без достаточного количества нефти — и утешившись пониманием, что ему не придется бороться за второй срок, президент выбрал первое. Он постарается поставить еврейское лобби в безвыходное положение.