В условиях необходимости скорейшего сокращения количества танков противника, средства разведки на поле боя приобретали первостепенное значение. К сожалению, НАТО все еще испытывало проблемы с необходимым для этой цели оборудованием. Например, британский проект, известный как «Надзиратель» или под полным неуклюжим названием «Беспилотный летательный аппарат разведки и целеуказания средней дальности» (для удобства сокращаемого до акронима MRUASTAS) был отменен в 1980 году. Однако новая система — «Феникс» — которая могла бы успешно восполнить пробел в британских возможностях по ведению эффективной стрельбы с закрытых позиций как раз готовилась к принятию на вооружение. Были разработаны новые боеприпасы, способные поражать танки на дальности до 30 километров, однако имело место значительное отставание в средствах, позволяющих определять цели для них. Дроны, или то, что более точно именовалось «дистанционно-пилотируемый летательный аппарат» (ДПЛА) — например франко-канадско-немецкий дрон CL-289, в пределах своих возможностей, оказывали значительную пользу в определении защищенных целей в глубине позиций противника. Однако наиболее отработанным и надежным средством, доступным к началу войны, все еще оставались разведывательные группы, оснащенные датчиками, которые были просты и надежны. Однако разведгруппы, конечно же, небыли столь гибки и управляемы, как другие системы. К людям, ведущим наблюдение, также предъявлялись высокие требования.
Устройства, известные как авиационный радар бокового обзора также сыграли полезную роль. Они позволяли определять с самолетов скопления танков противника, которые затем могли быть подвергнуты площадным ударам. Однако до возможности точно определять цели в глубине позиций противника оставалось еще далеко.
На вооружении американских войск состояла интересная и перспективная вертолетная система SOTAS («система дистанционного обнаружения, захвата и сопровождения целей»), представляющая собой радар индикации подвижных целей. Они только начали поступать на вооружение в середине 1985 года. Несколько вертолетов, оснащенных такой системой к началу войны, доказали свое самое высокое значение в отслеживании перемещающихся вражеских машин и предоставлении адекватной информации командирам дивизий, чтобы позволить им массированно атаковать второй эшелон противника в качестве прелюдии к запланированной контратаке. Удары по второму эшелону или «последующим силам» уже давно рассматривались как один из наиболее эффективных способов замедления продвижения советских сил. Все, что могло способствовать этому, было важно. Другая система слежения, «система дистанционно-контролируемых акустических датчиков на поле боя» (или REMBASS, на неотесанном языке технических сокращений, который столь свободно порождает военная техника), как ожидалось, поступит на вооружение НАТО в 1983 или 1984 году, однако она оказалась одной из боевых систем первостепенного значения, которая задержалась в пути на службу.
Это было нелепо, но в августе 1985 года развитие средств для ударов по защищенным целям в глубине позиций противника надолго опережало системы поиска целей для таких ударов. Для 155-мм орудий НАТО появились новые американские снаряды, включая управляемые снаряды «Копперхэд». Для использования «Коппехэд» требовался отраженный от цели лазерный луч, испускаемый устройством под названием целеуказатель. Затем снаряд наводился на этот луч. Проблема заключалась в том, чтобы удержать лазерный целеуказатель направленным на танк-цель в течение времени, необходимого на полет снаряда. Для этой цели использовались разведывательные группы — решительные люди, обученные использованию этого оборудования и имеющие средства связи, необходимые для того, чтобы синхронизировать подсветку цели и ведение огня орудиями в пятнадцати километрах от них. Однако следовать за целями, движущимися на скорости 30 км/ч по сельской местности, было нелегко. Кроме того, в 1985 году лазерные целеуказатели все еще были громоздкими, их было нелегко скрыть и с ними почти невозможно передвигаться скрытно.
«Система дистанционной постановки противотанковых мин» (RAAMS), которая также могла использоваться в артиллерийских системах, оказалась важным и смертоносным дополнением «Копперхэд». Эти мины были очень эффективным в поражении днища танков, где броня составляла не более 20 мм. Несколько залпов батареи 155-мм орудий позволяли оперативно ставить небольшие минные поля в районах скопления вражеских танков, сковывая их подвижность и давая больше возможностей для использования «Копперхэд».
Новый и крайне полезный снаряд поступил на вооружение американских войск в Европе в 1984 году под названием «Система поиска и уничтожения бронетехники» или, сокращенно SADARM. Артиллерийский снаряд этого типа взрывался в воздухе, рассеивая суббоеприпасы, которые начинали спускаться на парашютах, осуществляя поиск целей. Их системы испускали импульсы в миллиметровом диапазоне и, в случае получения ответа (который мог поступать только от танка или самоходной артиллерийской установки), поражал цель в верхней полусфере. Хотя это было практически экспериментальное средство в 1985 году, оно показало себя высокоэффективным. 5-й и 7-й корпуса армии США использовали ограниченные запасы этих снарядов с большим удовольствием. Крайне высокая важность скорейшего сокращения численного преимущества советских танков полностью оправдала усиленное финансирование этого проекта в начале 1980-х годов.
Артиллерийские орудия (в отличие от ракетного вооружения), конечно же, имели самое высокое значение. К счастью, западные союзники давно приняли единый калибр орудий в 155 миллиметров. Буксируемая гаубица такого калибра FH-70 совместной разработки Великобритании, Германии и Италии состояла на вооржении уже несколько лет. Была востребована и самоходная версия этого орудия SP-70. Эти орудия, находившиеся в эксплуатации в 1985 году, как и ожидалось, проявили высокую выживаемость на поле боя и высокую гибкость и эффективность за счет улучшенных боеприпасов и дальности стрельбы до 29 километров. Они заслуживали быть востребованными[26]. В гораздо больших количествах присутствовали, однако, хорошо знакомые американские САУ М-109 и М-110, которые по-прежнему оставались основным средством ведения артиллерийского огня.
Хотя численное превосходство бронетехники стран Варшавского договора было наиболее опасным, его сокращение не было единственной задачей артиллерии. Традиционная задача ведения контрбатарейного огня с целью ослабления артиллерии противника по-прежнему играла важнейшую роль. С обеих сторон следовало ожидать, что после каждого столкновения орудия противника будут перемещены в другое место, чтобы избежать ответного огня. Возможность использования современных технологий для засечки артиллерии противника становилась слишком важной, чтобы ею пренебрегать. В противном случае, запросы на ведение огня, по-видимому, будут массовыми и, скорее всего, будут намного превышать возможности таких орудий как FH-70, М-109 и М-110, слишком ясно демонстрируя относительный недостаток артиллерии в армиях НАТО.
Советский союз располагал тяжелыми 122-миллимитровыми реактивными системами залпового огня БМ-21, способными выпускать сорок ракет одиночными или очередями, а также способом, изящно именуемым «рябь», когда один огромный, оглушительный и разрушительный залп следует один за другими. Его 240-мм преемник поступил на вооружение летом 1985 года[27]. Огромная огневая мощь реактивных систем залпового огня могла подавлять только производимым шоком. В ответ на разработку советских реактивных систем залпового огня, НАТО начала разработку американо-германо-британской системы залпового огня (РСЗО), способной выпустить два блока по шесть ракет, одиночными пусками или «рябью» на расстояние 40 километров. Она оказалась столь удачной, что первые батареи РСЗО были введены по всех армиях стран НАТО в 1984 году[28], обеспечив им некоторое представление о мощи подобных систем и том, чего следовало ожидать от противника.