И верно, из дальнего конца бетонного туннеля донеслись чуть слышные шорохи листьев и потрескивание веток, словно кто-то полз к нему на четвереньках. В любой момент холодная рука сомкнется на его лодыжке…

Эта мысль сразу же вывела его из ступора. Он принялся обеими руками отбрасывать обвалившийся внутрь снег вперемешку с листьями, кидая все это назад между ног, как пес, роющий ямку для любимой косточки. Вверху проглянул синеватый свет, и Дэнни вытолкнул себя к нему, как ныряльщик, стремящийся скорее выбраться из глубины к поверхности воды. Он задел спиной край бетонного кольца. Один снегоступ зацепился за другой. Снег забился под шапочку и за воротник куртки. Но он продолжал копать, яростно разгребал снег, который словно стремился удержать его, засосать обратно в бетонную дыру, где притаилось это невидимое шуршащее листвой существо. Чтобы он остался там. Остался навсегда.

Когда он все-таки выбрался наружу, в глаза ударило солнце, и он пополз по снегу, пополз как можно дальше от полупогребенного цементного кольца. Он хрипло дышал, а его лицо стало почти белым, как у клоуна, превратившись в запорошенную снегом живую маску страха. Оказавшись рядом с «джунглями», Дэнни уселся на снег, чтобы отдышаться и снова закрепить снегоступы на ногах. Затягивая ремешки, он ни на секунду не позволял себе отвести взгляд от темной дыры в бетонном кольце. Его все еще пугало, что оттуда что-нибудь вылезет. Но ничто не вылезло, и через несколько минут Дэнни уже дышал более спокойно и размеренно. Что бы это ни было, оно явно боялось солнечного света. Оно было заперто сейчас внутри, а наружу, вероятно, могло выбираться только в ночной темноте… или оживало лишь тогда, когда оба конца его цилиндрической тюрьмы были забиты снегом.

(но я сам теперь в безопасности в полной безопасности мне только нужно вернуться назад потому что теперь я в полной)

Позади него что-то упало с мягким хлопком.

Он повернулся и посмотрел в сторону отеля. Уже зная,

(Сколько индейцев вы видите на этой картинке?)

что увидит, потому что этот мягкий звук был ему знаком. Так падал крупный ком снега, когда соскальзывал с крыши отеля.

(Вы видите?..)

Да, он видел. Пласт снега упал с фигуры собаки. Когда Дэнни только шел сюда, куст выглядел обычной снежной грудой рядом с игровой площадкой, бесформенной и не бросающейся в глаза. А сейчас животное вдруг вспыхнуло совершенно неуместной зеленью посреди необъятного сверкающего белого пространства. Пес выполнял свою обычную стойку на задних лапах, как будто выпрашивая конфету или кусочек печенья.

Но уж на этот раз Дэнни не поддастся панике. Он будет сохранять полное спокойствие. Потому что он уже не заперт, как в ловушке, в темной и страшной дыре. Ярко светит солнце. И это всего-навсего собака. Сегодня выдался более теплый день, чем обычно, объяснял Дэнни сам себе. Солнце постепенно подтопило снег, а потом он свалился с куста одной большой грудой. Вероятно, так оно и получилось.

(Держись от этого места подальше… держись подальше.)

Снегоступы снова были надежно закреплены на ногах. Дэнни поднялся, посмотрел в сторону бетонной трубы, почти полностью скрытой под снегом, – и сердце похолодело у него в груди. Проделанный им в снегу лаз казался черной тенью. Но теперь, даже ослепленный яркими бликами солнечного света, Дэнни вдруг заметил там нечто. Какое-то движение. Движение руки. Взмахи маленькой руки отчаявшегося и напуганного ребенка. Умоляющего, тонущего.

(Спаси меня Пожалуйста спаси меня А если не можешь спасти хотя бы поиграй со мной… Играй со мной. Долго. Всегда. Вечно.)

– Нет, – сипло прошептал Дэнни. Сухое и холодное слово вывалилось из его рта, в котором не осталось ни капли влаги. Он снова почти лишился способности соображать, чувствуя, как его сознание пытается отключиться, как тогда, в номере с той женщиной… Но нет, лучше не думать об этом.

Он ухватился за последние нити, связывавшие его с реальностью, и старался держаться за них как можно крепче. Ему нужно выбраться отсюда. Сконцентрироваться. Успокоиться. Быть как секретный агент. Стал бы Патрик Макгуэн на его месте плакать и мочиться в штаны?

Или его папа?

Дэнни немного пришел в себя.

У него за спиной снова раздался хлопок упавшего снежного кома. Он повернулся и увидел, что теперь из-под белого покрова вылезла рычащая голова одного из львов. А сам лев располагался гораздо ближе отведенного ему прежде места, стоя почти рядом с калиткой игровой площадки.

Опять подступила паника, но он подавил приступ. Он – секретный агент и сумеет уйти от опасности.

И Дэнни начал выбираться с площадки, избрав тот же обходной маршрут, которым прежде воспользовался его отец. Он постарался полностью сосредоточиться на работе снегоступами. Неторопливые скользящие шаги. Ни в коем случае не поднимать ногу слишком высоко – можно потерять равновесие. Движение лодыжкой, чтобы стряхнуть снег. Только все получалось так медленно! Он достиг угла площадки. Туда намело особенно высокий сугроб, и Дэнни мог просто переступить через забор. И он почти сделал это, но чуть не растянулся плашмя, зацепившись ногой за один из столбов ограды. Чтобы выровняться, Дэнни перенес центр тяжести и замахал руками, по своему опыту зная, как трудно снова встать на снегоступы, если упадешь.

Справа вновь донеслись мягкие шлепки падающих куч снега. Он бросил взгляд в ту сторону и увидел, что два других льва тоже полностью скинули снежный покров и, держась рядом, устремились к нему, выбросив вперед передние лапы. Им оставалось не больше шестидесяти шагов. Зеленые углубления в кустах, заменявшие львам глаза, были устремлены на него. Собака между тем повернула голову.

(Это происходит, только когда ты на них не смотришь.)

– Эй, вы! Эй…

Но в этот момент он запутался в снегоступах и лицом вперед повалился в снег, не успев даже подставить руки. Снег набился ему в капюшон, за воротник и в ботинки. Сердце бешено колотилось. Он с трудом приподнялся, стараясь подтянуть снегоступы под себя,

(Секретный агент помни ты Секретный агент)

и опрокинулся назад. Несколько мгновений Дэнни лежал, глядя в небо и думая, не проще ли будет сдаться.

Но вспомнил о том, с чем столкнулся в бетонной трубе, и понял, что это не выход. Сумел подняться на ноги и посмотрел на живую изгородь. Львам осталось меньше сорока футов. Пес расположился слева, будто собирался отрезать Дэнни путь к отступлению. Снега на них не было, если не считать чуть припорошенных грив и морд. И все смотрели на него.

Дыхание Дэнни участилось, а страх крысой метался в мозгу, царапая и вгрызаясь в него. Ему приходилось бороться и с паникой, и со снегоступами.

(Голос отца: Нет, не так. Не надо с ними бороться, док. Иди на них, словно они продолжение твоих ног. Пусть они ведут тебя за собой.)

(Хорошо, папа.)

И он начал двигаться, пытаясь обрести ту легкость шага, которую они вырабатывали с отцом. Постепенно стало получаться, но тут на Дэнни навалилась усталость, причем большую часть сил отнял у него страх. Сухожилия бедер, икр, лодыжек раскалились и подрагивали. Прямо перед собой он видел «Оверлук», насмешливо далекий и, казалось, смотревший на него всеми своими бесчисленными окнами, словно зритель, наблюдавший за не слишком интересными соревнованиями.

Дэнни оглянулся через плечо и на мгновение задохнулся, после чего задышал еще чаще. Ближнего к нему льва отделяло от цели всего около двадцати футов. Он резал грудью снежный покров, как плывущая собака – воду в пруду. Двое других чуть отставали, заняв позиции слева и справа, но тоже двигались быстро. Все вместе они напоминали армейский патрульный взвод, причем пес-разведчик совершал обходной маневр слева. Лев-вожак низко склонил голову, над которой возвышались мощные плечи. Хвост торчал кверху и покачивался. У Дэнни промелькнула мысль, что он очень похож на гигантскую домашнюю кошку, которая хочет позабавиться с мышью, прежде чем убить ее.