– Хорошо, – сказал Холлоран. – Спасибо вам огромное.

– Будьте осторожны. Я бы проводил вас, но занят, как кошка в клубках шерсти.

– Ничего, спасибо еще раз.

Он начал поднимать стекло, но Коттрел остановил его.

– Когда доберетесь до Сайдуайндера – если доберетесь до Сайдуайндера, – найдите фирму «Даркин коноко». Это прямо рядом с библиотекой – хороший ориентир. Обратитесь к Ларри Даркину. Скажите ему, что вас послал Хоуи Коттрел и вам нужен снегоход. Назовете мое имя, покажете эти варежки, и он даст вам приличную скидку.

– Спасибо, – повторил Холлоран.

Коттрел кивнул:

– Занятно. Вы никак не можете знать, что в «Оверлуке» проблемы. Телефон у них не работает, голову даю на отсечение. Но я вам верю. Иногда у меня самого возникают предчувствия…

– Вот и у меня тоже, – сказал Холлоран.

– Нисколько не сомневаюсь. Но будьте осторожны.

– Буду.

И Коттрел пропал в снежных тенях, сверкнув напоследок своей сине-белой шапкой, уверенно державшейся на его голове. Холлоран попробовал тронуться с места. Цепи на колесах поначалу лишь прокручивались на заснеженной дороге, но потом вгрызлись в снег, и «бьюик» сдвинулся с места. Сзади донесся громкий звук клаксона снегоуборочной машины. Коттрел напоследок пожелал ему удачи, хотя в этом не было необходимости – Холлоран попросту чувствовал его добрые пожелания.

«Два сияния за один день, – подумал он. – Это должно быть добрым предзнаменованием». Но он не верил в предзнаменования, ни в добрые, ни в дурные. И две встречи с сияющими людьми в один день (хотя обычно ему едва ли встречалось человек пять за целый год) могли ровным счетом ничего не значить. Ощущение приближения конца, ощущение,

(что все уже давно предопределено)

которое он не смог бы четко выразить словами, по-прежнему не покидало его. Это было как…

«Бьюик» снова занесло на крутом повороте, и Холлоран аккуратно выровнял машину, едва осмеливаясь дышать. Затем он включил радио. Пела Арета Франклин, и это было замечательно. Арету Холлоран впустил бы к себе в машину в любое время.

Налетел еще один мощный порыв ветра, и «бьюик» замотало из стороны в сторону. Холлоран выругался и крепче вцепился в руль. Арета закончила свой номер, и в эфире вновь зазвучал голос ведущего, без устали твердившего, что только самоубийцы выезжают сегодня из дома.

Холлоран выключил радио.

До Сайдуайндера он все же добрался, хотя чтобы преодолеть расстояние от Эстес-Парка, ему потребовалось четыре с половиной часа. Когда он выехал на Горное шоссе, уже полностью стемнело, но буран вовсе не собирался утихать. Дважды Холлорану приходилось останавливаться перед заносами, доходившими до капота его автомобиля, и дожидаться, чтобы снегоуборочная машина проделала в них брешь. Причем в одном из случаев огромный снегоуборщик неожиданно возник на его полосе, и столкновения удалось избежать лишь чудом. Шофер, в последнюю секунду успевший вывернуть руль, не остановился, но показал Холлорану два пальца – жест, знакомый каждому американцу, достигшему десятилетнего возраста. И это был вовсе не знак мира.

Чем ближе подъезжал Холлоран к «Оверлуку», тем более жгучим становилось его нетерпение. Он поймал себя на том, что слишком часто смотрит на часы. Стрелки двигались стремительно.

Через десять минут после поворота на Горное шоссе ему попались два дорожных указателя. В этом месте сильные порывы ветра смели с них снежный покров, и оба хорошо читались. «САЙДУАЙНДЕР – 10 МИЛЬ», – гласил первый. «ЧЕРЕЗ 12 МИЛЬ ДОРОГА ЗАКРЫТА НА ЗИМУ», – предупреждал второй.

– Ларри Даркин, – пробормотал Холлоран. Его темное лицо напряженно застыло в зеленоватом отсвете приборной доски. Было десять минут седьмого. – «Коноко» рядом с библиотекой. Ларри…

И в этот момент он разом получил все и на полную катушку – запах апельсинов и мощный удар в голову чего-то мерзкого, злобного, убийственного:

(УБИРАЙСЯ ОТСЮДА ГРЯЗНЫЙ НИГГЕР ТЕБЯ ЭТО НЕ КАСАЕТСЯ РАЗВОРАЧИВАЙ МАШИНУ НИГГЕР РАЗВОРАЧИВАЙ ИЛИ МЫ УБЬЕМ ТЕБЯ И ПОВЕСИМ ТВОИ ЖАЛКИЕ ЧЕРНЫЕ ЯЙЦА НА ДЕРЕВО А ПОТОМ СОЖЖЕМ ТЕЛО КАК ВСЕГДА ПОСТУПАЕМ С ЧЕРНОМАЗЫМИ ПОЭТОМУ ПОВОРАЧИВАЙ НАЗАД НЕМЕДЛЕННО)

Пронзительный крик Холлорана метнулся по салону «бьюика». Это были не слова, а вспышки образов, каждый из которых обладал чудовищной силой. Он бросил руль и схватился за голову, чтобы заблокировать видения.

Машину снесло в сторону, она ударилась о заграждение, отскочила, наполовину развернулась и встала. Задние колеса продолжали вращаться.

Холлоран перевел рукоятку коробки передач на нейтрал, а потом зарылся лицом в ладони. Нет, он не заплакал. Но из него исторгались звуки, похожие на рыдания. Грудь его вздымалась. Он понимал, что если бы удар был нанесен на одном из участков дороги с обрывом, его ждала бы неминуемая смерть. Вероятно, этого они и хотели. И новый удар мог последовать в любой момент. Ему необходимо срочно воздвигнуть вокруг себя защиту. Он стал строить ее, используя всю мощь своей памяти, полностью давая волю своим инстинктам.

Через какое-то время он убрал ладони и осторожно открыл глаза. Ничего. Если они предпринимали новые попытки напугать его, то не могли пробиться в его сознание. Он сумел закрыться.

Неужели то же самое произошло с мальчиком? Господи, неужели они это сделали с маленьким ребенком?

Из всех промелькнувших перед ним образов и ощущений больше всего ему не понравился тупой хлюпающий звук, словно кто-то бил деревянным молотком по головке сыра. Что это могло значить?

(Боже, только не этот маленький мальчик. Молю тебя, Боже!)

Он снова включил первую передачу и стал осторожно поддавать газу. Колеса провернулись, зацепились, снова провернулись, но потом «бьюик» тронулся. Свет фар слабо пробивался сквозь густой снегопад. Холлоран посмотрел на часы. Почти половина седьмого. И у него появилось чувство, что он действительно опаздывает.

Уэнди Торранс в нерешительности стояла в спальне, глядя на крепко спавшего сына.

Полчаса назад звуки умолкли. Сразу, в один миг. Лифт, шум вечеринки, хлопанье открывавшихся и закрывавшихся дверей. Но вместо того чтобы принести облегчение, это только усилило напряженность, напоминая краткое затишье перед последним, самым мощным порывом бури. Зато Дэнни почти сразу стал клевать носом и задремал, а примерно через десять минут им овладел глубокий сон. Даже глядя на него почти в упор, она с трудом различала едва заметное движение его груди при дыхании.

Она попыталась вспомнить, давно ли сама в последний раз нормально проспала ночь без мучительных сновидений или не менее страшных часов бодрствования, когда вслушивалась в звуки веселья, которые стали для нее различимы в последние два дня, после того как «Оверлук» решил окончательно взять их всех за горло.

(Реальный экстрасенсорный феномен или же обычный групповой гипноз?)

Этого она не знала и не считала данный вопрос особенно важным. В любом случае им грозила смерть. Она посмотрела на Дэнни и подумала,

(Боже, пусть лежит спокойно)

что если его ничто не потревожит, он сможет нормально проспать всю ночь. Каким бы даром он ни обладал, Дэнни оставался маленьким мальчиком, нуждавшимся в регулярном отдыхе.

Сейчас она начала беспокоиться о Джеке.

Ее лицо исказила внезапная гримаса боли. Она отвела руку ото рта и увидела, что сломала ноготь. А ногтям Уэнди всегда уделяла особое внимание. Они не были слишком длинными и стильными, но она тщательно придавала им изящную форму и…

(разве сейчас время думать о ногтях?)

Она даже рассмеялась, хотя смех получился нервным и вовсе не веселым.

Сначала Джек прекратил кричать и долбить в дверь. Потом снова началась гулянка,

(или она вообще никогда не прекращалась? быть может, она просто смещалась в какой-то другой временной сегмент, когда им не следовало ее слышать?)