Да, все это он осознал в единое мгновение. Он увидел иеромонаха в новом невиданном прежде облике; как бы объятого тонким пламенем, быстрого, стремительного, с горящими, голодными глазами.
***
Сегодняшнее послание ангела не выходило из головы у отца Василия. Оно не выходило даже тогда, когда явившийся в полдень Пастух сообщил о том, что краснокутовского попа вместе с помощником и чудиком из Брамы видели на склоне холма. Недалеко от кургана. С ними был лесной демон.
Занятненько, — усмехнулся отец Василий, — и логически ожидаемо, что служители антихристовой церкви и здесь прибегнут к услугам демонов. Ладно, пусть идут, пусть узнают, что такое суд Божий!
Отпустив Пастуха, отец Василий уже через минуту забыл о краснокутовском попе. Вновь и вновь он прокручивал послание ангела:
Государь намерен быть здесь. Государь! Отсюда он начнет поход на Москву, по окончанию кратковременных бедствий…
Да, последнее посещение ангела было самым долгим и основательным. Ангел ему первому сообщил об убийстве двух демонов. Еще кровь убитых не остыла. И похвалив гномов, приказал Василию отныне благословить их барабаны. Пусть себе стучат на здоровье.
Еще ангел велел не ослаблять натиск. Готовить поход на холм. После чего сообщил главное. Начал издалека, мол, все непросто так: и аномальная зона и расположение возле моря и то, что по воле Божьей, бесы земли, гномы, даны тебе в послушание.
Нет, не просто это. По своему смирению ты избран Господом, избран первым встретить государя, что явиться из-за моря. Отсюда он начнет готовить поход на Москву…
Он забыл уточнить у ангела, правильно ли насчет Москвы понял. Ведь Москва провалится в преисподнюю. Или это в духовном смысле надо понимать. Или не все провалится, что-то останется.
Ладно, не его ума дело. Главное в другом:
Он встретит самого государя!!! Он, грешный и ничтожный монах, и иерей Василий, презираемый своими братьями, сосланный епископом в бессрочную ссылку, в эту дыру, он!..
Воистину, дивны дела Твои, Господи! Дивны! Первых Ты делаешь последними, а последних первыми…
Господи, да за что мне все это! Даром! Прости, но мне хочется петь и танцевать. И славить Тебя так, как славил великий псалмопевец Давид. Грешный Василий видит из своих катакомб дальше, чем они, из своих сияющих столиц.
И смех и грех! Одни ждут, что кто-то из угасшего рода Романовых неким чудом объявится. Другие, что государь чуть ли не с неба свалится и неким чудесным образом Святая Русь появится. Третьи и сами не прочь себя в цари. А государь возьмет и здесь высадится.
Они думали, что поставили на грешном Василии жирную точку. А грешный Василий первым государю поклонится! Первым!..
Вот с такими мыслями, едва не пританцовывая, вышел отец Василий из катакомб. И увидел мертвых стражей. И красную кровь. И почему-то померкло буйное веселье души. Отец Василий вдруг пожалел мертвых демонов. Жалкие, босые создания были так похожи на несчастных людей.
Беженцы — подумал отец Василий. И тут же вспомнил, как грозный царь лично багром жидовствующих топил. Лично!
Сколько во мне еще розового христианского гуманизма, достоевщины, — устыдил себя он. А Филька с Тимошкой уже тянули свои «рыбки» под его благословление.
Отец Василий благословил «рыбки» и сказал гномам:
— Молодцы, настоящие воины государя!
— Воины! Воины! Воины! — радостно заорали гномы.
Из глубин катакомб раздалась гулкая барабанная дробь. И еще одна. И еще.
У-ытрычх
— Никогда народ земли не убивал наших братьев, — вздохнул Серебряный и спросил нас, — вы не догадываетесь, кто за этим стоит?
— Догадываемся, — тихо ответил Капитан.
— Кто? — эмоционально выдохнул отец Иван.
От состояния покоя у нас не осталось и следа. Нас охватила, или, возможно передалась от стражей, тревога, беспокойство.
Убили двух прекрасных существ. Какой-то народ земли. И каким-то образом это страшное происшествие имеет отношение к нам. Раз Серебряный именно нас спрашивает.
— Кто? — нетерпеливо повторил отец Иван.
— Отец Василий, скорее всего, — просто ответил Капитан.
— Иеромонах убил двух стражей! — почти закричал отец Иван, — он что, с ума сошел. Зачем?.. Впрочем, я тоже об этом подумал, но тут же отбросил эту мысль, как нелепую.
— Нет, не лично он убил, — сказал Белодрев, — но по его приказу.
Повисла тягостная, непривычная для этого светлого места тишина. Мне стало стыдно, стыдно до омерзения за весь наш человеческий род.
— Не печальтесь, друзья-человеки, — сказала Игуменья и улыбнулась, — мы вас ни в чем не упрекаем, да и как вас можно упрекать, вы непричастны к совершенному злу.
— Более того, — продолжил Серебряный, — мы и служителя Кон-Аз-у… Василия не упрекаем. Ибо и ему было внушено.
— Кем внушено? — спросил отец Иван.
— Духами с кургана тьмы, — спокойно ответил Серебряный. — Точнее, каким-то одним из них. Очень сильным. Не простым духом.
— То есть, речь идет о тех сущностях, которых мы зовем бесами? — уточнил я.
— Совершенно верно, — сказал Белодрев, — мы именуем их… пришельцами. Да, пришельцами. В незапамятные времена они вторглись к нам из глубин космоса. Они пришли на землю со стороны созвездия, которые вы называете… Скорпион. Да, так поется в наших самых древних песнях.
— Бесы пришли из космоса, из созвездия Скорпиона?! — не удержался я. — Никогда ничего подобного не слышал. У нас они просто ниспали с Неба. Они же духовные сущности, ни могли же они в звездолетах прилететь.
— Зачем им эти, звездо-у-леты? — удивился Белодрев. — Машинами вы пользуетесь. А им машины ни к чему. Да и не об этом речь. Слушайте дальше.
— С самого момента вторжения и поныне, пришельцы пытаются захватить и переделать по-своему эту землю, воздушный слой, а народы здесь живущие пленить и вовлечь в страдание. В случае же с Василием, демон с кургана (пусть будет демон, так вам привычней), так вот, демон пытается расстроить будущий союз между нашими народами.
— Союз? — удивлено переспросил отец Иван. — О каком союзе речь? Ничего не понимаю.
— Каюсь, — вздохнул Капитан, — самое главное я вам так и не рискнул сообщить. Решил, что это вам уясниться на месте.
— И что же самое главное? — спросил я.
— Будущая связь между нашими народами; увы, она будет недолгой, для этого берега, но будет, — сказал Серебряный. — Но прежде несколько слов о народе земли.
— О народе земли?!
— Что-то вроде гномов, — уточнил Капитан.
— И эти… гномы, — продолжил Серебряный, — работают тут на отца Василия. Они у него послушники, или рабы. Не знаю, как правильно.
— О, чудесе, — тихо проговорил отец Иван.
— Боюсь, здесь не обошлось без демона с кургана, — сказал Серебряный. — Земляной народ тяжело подчинить, земляной народ не помнит Кон-Аз-у… и поклоняется только своим родовым корням и особым священным камням.
— Земляной народ поет только о том, что видит. А видит он творения рук своих в сумраке своих пещер. И больше ни до чего ему нет дела… Вот так вот, друзья-человеки.
Помолчали.
Легкая воскликнула своим звонким колокольчиковым голосом:
— Они готовят против нас войну! — На ее детском лице на мгновение отразился страх. — Я еще не вижу их мысли, но чувствую тревогу; и главный цветок иллиунурии подтверждает мою тревогу. Скорее всего, демон с кургана внушает Василию отправить на нас войной земляной народ!
— Это ожидаемо, — сказал Серебряный совершенно спокойным голосом. — Нам они вреда мало причинят, мы под защитой Серебряных Деревьев. А вот народ земли жалко.
— Да. Надо торопиться. И начнем с того, что я поведаю главное. Итак, слушайте друзья-человеки, я расскажу вам то, что не рассказал Капитан Брамы.
— Было время, когда мы все жили в одном мире. Или, как говорит дорогой Капитан, обитали в одном матери-у-альном слое. Было это, очень давно. Даже по нашим меркам. До того, что в вашей главной песне вы зовете потопом…