Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Шарли включила «дворники» и облегченно вздохнула, глядя на сугроб, который, казалось, стоял здесь именно для того, чтобы уберечь их от падения в кювет. Иначе говоря, чтобы спасти им жизнь.

— Давид, милый, с тобой все в порядке? Давид!

Давид, сидевший сзади, плотнее завернулся в покрывало.

— Да… Но ты едешь слишком быстро.

Если в его словах и прозвучал упрек, он был едва заметен.

— Да, ты прав, котенок… Извини.

Редкие автомобилисты, проезжавшие мимо, останавливались и стучали в стекло.

— Все хорошо… все в порядке… я просто отвлеклась и потеряла управление…

Наконец Шарли снова тронулась с места, главным образом для того, чтобы не привлекать внимания зевак. В их осуждающих взглядах явственно читалось: «Хороша мамаша!..» Наверняка думали, что она наркоманка. Или полоумная. В любом случае — виновная. В какой-то степени все три упрека были справедливы…

— Еще только одна остановка, Давид, и все, мы уедем далеко-далеко отсюда! На юг…

При мысли об этом Шарли немного приободрилась. Она увезет Давида в Испанию, хотя бы на несколько дней, чтобы он пришел в себя и отдохнул, а она тем временем получит свой выигрыш… хотя в свете последних событий эта перспектива казалась ей все более иллюзорной.

— А эта остановка — в доме у озера, да?

Вопрос ее не удивил. Давид был единственным, кому она рассказала о тайнике, где спрятала билет. Если вдруг с ней что-то случится, нужно, чтобы у него остался хоть крошечный шанс получить выигрыш… Пусть даже без нее. Пусть это будет его путь к свободе…

— Да. Но совсем ненадолго. Буквально на минуту… Всего одна минута — и мы уедем…

Теперь Шарли вела машину очень осторожно, вплоть до места назначения. Она знала, что идет на риск — в последний раз, как пыталась себя убедить. Копы ведь не оставили у дома круглосуточный наблюдательный пост?.. В конце концов, вчерашнее нападение обошлось без серьезных жертв…

Так или иначе, выбора нет. Каждая минута дорога. Надо как можно быстрее оставить как можно большее расстояние между собой и преследователями — не важно, копами или астрософами… Если бы она сначала завезла Давида в гостиницу, затем поехала сюда, а потом вернулась, чтобы его забрать, она бы сильно сократила их шансы ускользнуть.

Она свернула на подъездную дорогу к дому со смутным ощущением дежавю: все было почти как в вечер ее приезда, если не считать отпечатков шин на снегу и обломанных веток по обе стороны дороги.

Шарли решила не доезжать до самого дома, а остановить машину метрах в ста от него и остаток пути пройти пешком. Если при приближении она заметит какую-то опасность, проще будет незаметно вернуться.

Затем она повернулась к сыну:

— Давид… как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

— Правда?

Он кивнул.

Шарли бросила взгляд на его ноги в одних носках и вздохнула. Она не сможет пронести его такое большое расстояние. А подъехать к дому на машине означало огромный риск для них обоих.

— Я не смогу тебя долго нести. К тому же ты не одет… Придется тебе немного посидеть в машине. Все будет хорошо. Ты закроешься изнутри, я оставлю печку включенной…

Давид смотрел на нее, не говоря ни слова. От взгляда его огромных черных глаз у нее сжалось сердце. Найдет ли она в себе силы оставить его одного?

Выбора нет!

В последний раз! И больше никогда! Никогда!

— Я делаю это ради нас, Давид… — с трудом произнесла она. — Я обещала тебе свободу, и я все сделаю, чтобы сдержать обещание. Ты это знаешь, котенок, не правда ли?

Давид улыбнулся ей слабой улыбкой, печальной и беспомощной. Улыбкой растерянного ребенка, который не может понять, почему все в жизни так… сложно.

— Я люблю тебя больше всего на свете, малыш…

Она отвернулась и внимательно оглядела лес позади них. Пустынно… Кажется, никто их не преследовал. Но все-таки Шарли не могла отделаться от дурного предчувствия.

— Давид, ложись на пол и закутайся в покрывало поплотнее, хорошо? На всякий случай. Я скоро вернусь, обещаю!

Шарли вышла и захлопнула за собой дверцу. Потом слегка постучала по стеклу:

— Закройся изнутри!

На миг ей показалось, что Давид хочет ей что-то сказать, но с его губ не сорвалось ни слова. Она подождала, пока он не защелкнет изнутри задвижку и не уляжется на пол, закутавшись в плед.

Когда она полностью убедилась в том, что снаружи его не видно, она углубилась в лес, чувствуя огромную тяжесть на душе.

По пути она несколько раз оглядывалась, чтобы убедиться в отсутствии опасности. Когда с шоссе доносился шум мотора, она каждый раз вздрагивала. Но постепенно шум стихал — машина проезжала мимо.

Вскоре впереди появились смутные очертания дома, скрытого за стеной деревьев, чьи стволы и голые кроны были покрыты инеем.

Спрятавшись за высоким старым тополем, Шарли разглядывала дом. Ничего подозрительного. Никаких дежурных полицейских, никаких ограждений…

Несмотря на все свое нетерпение и желание побыстрее вернуться к Давиду, она еще немного подождала. Ее грызло непонятное беспокойство. Дрожа от холода, она вдруг вспомнила о Джорди. Когда она выберется отсюда, то позвонит ему из первого же придорожного автомата.

Наконец Шарли решила, что путь свободен, вышла из укрытия и направилась прямо к дому. По мере того как она шла по белому безмолвному пространству, ее охватывало чувство умиротворения. Она прекрасно понимала, что это иллюзия, причем опасная. Но только здесь, в этом укромном уголке, вдали от посторонних глаз, она могла почувствовать себя дома, несмотря на все события последних дней. Только здесь, и нигде больше.

Приблизившись к дому, она свернула и уже собиралась обогнуть его, как вдруг ей показалось, что на окне первого этажа чуть дрогнула занавеска.

Или это был случайный отблеск света на окне, сыгравший с ее разыгравшимся воображением злую шутку?

Шарли непроизвольно сжала рукоятку пистолета, лежавшего у нее в кармане куртки, и направилась к входной двери. С каждым шагом ею все сильнее завладевал страх. Недоброе предчувствие вернулось.

Она была здесь не одна.

Подойдя к двери, она взяла в правую руку пистолет, а левую протянула к дверной ручке.

Дверь распахнулась раньше, чем Шарли успела до нее дотронуться. То, что открылось за ней, сперва показалось сценой из какого-то дурного сна.

78

Женщина не произнесла больше ни единого слова. За сорок минут допроса Орели не удалось вытянуть из нее ничего, кроме все той же фразы, которую она твердила с лихорадочным, фанатичным упорством: «Что бы вы ни делали, он все равно спасет мир!»

О ком она говорила? О Кутизи?

Орели сидела напротив Катрин Клермон, сменившей дежурную механическую улыбку на холодный взгляд и поджатые губы. Всем своим видом она говорила, что Орели и Коньо, которые по очереди ее допрашивали, пытаясь получить хоть какое-то объяснение, недостойны ее доверия, недостойны разделить ее тайны. Она даже не изъявила желания узнать, за что ее задержали и привели сюда, в эту полупустую комнату с бледно-желтыми стенами. Она не требовала присутствия адвоката. В ней чувствовалась железная убежденность человека, обладающего Знанием. Ее совершенно не интересовали последствия собственного молчания. «После меня — хоть потоп».

— Мадам Клермон, вы причастны к весьма серьезным преступлениям. Итак, я в последний раз прошу вас ответить на мои вопросы, и надеюсь, что вы сможете избежать худшего. Вчера я спрашивала вас о Джорди Фонте. Также я спрашивала, знакомы ли вы с Анн Шарль Жермон. Насчет Джорди Фонте вы ответили, что он обращался к вам после выхода из тюрьмы по поводу работы, но вы ничего не смогли для него сделать. Что касается Анн Шарль Жермон, вы сказали, что вы ее не знаете. Но в таком случае как вы объясните, что сегодня утром вы направились прямиком к…

У нее за спиной распахнулась дверь.

— Он звонит! — с порога объявил Коньо.

Орели резко поднялась и вышла в коридор.

72
{"b":"260199","o":1}