Знаю, что стыдишься и крепишься молвить.

    Что любовь пленила и тебя,

Знаю, что ты хочешь быти осторожна

    И боишься вверить мне себя:

Вверься, вверься, полно мысли не пристойны

    О любви моей к себе иметь,

И открой то словом, что твои мне взгляды

    Дали уж довольно разуметь.

Можешь ли довольна ты быть красотою,

    Коль плодов с нее не собирать,

Если ж не склоняться, так на что приятством

    Мысли непристрастны полонять?

Дай отраду в сердце, утоли мой пламень,

    Окончай исканья и труды,

Опустись в страсть нежну, перестань крепиться

    И сними с красы своей плоды.

О плоды драгие! сладкая утеха,

    Есть ли что на свете лучше вас?

Чем возможно ясно мне изобразити,

    Мне тебя, о ты! приятной час:

Час, в которой сладость оныя забавы

    Чувствуют влюбленные сердца,

Получая славу чувствам восхищенным

    И любви касаяся венца.

Летите, мои вздохи, вы к той, кого люблю,

И горесть опишите, скажите, как терплю;

Останьтесь в ее сердце, смягчите гордый взгляд

И после прилетите опять ко мне назад;

Но только принесите приятную мне весть,

Скажите, что еще мне любить надежда есть:

Я нрав такой имею, чтоб долго не вздыхать,

Хороших в свете много, другую льзя сыскать.

Клав искать себе стал места,

Где б посвататься ему;

Полюбилася невеста

Клаву, другу моему.

Что мне медлить, мнит он, доле,

Ты румяна и бела,

Зубы красят то и боле,

Ты мне, девушка, мила.

Полюбился он прекрасной,

Как она ему равно.

День прошел в сей жизни страстной,

Мыслят, брака ждут давно.

Рад, окончил он страданье

Нежна сердца своего:

Получил свое желанье,

Девка вышла за него.

Утром видеть дорогую

Прибегает к красоте,

Но пред зеркалом другую

Обретает в простоте.

Белизны не видно тела,

На щеках стал бледной цвет;

Вся краса с лица слетела,

А во рту ни зуба нет.

Клав женился не в издевку;

Но кричал: «Беги к себе;

Я прекрасную взял девку

И женат не на тебе».

К тому ли я тобой, к тому ли я пленилась,

Чтоб, пламенно любя, всечасно воздыхать;

На то ль моя душа любовью заразилась,

Чтоб мне потоки слез горчайших проливать;

       Губить младые лета,

       Бесплодну страсть питать

       И все утехи света

       В тебе лишь почитать;

В тебе, а ты меня без жалости терзаешь,

И сердце ты и дух в отчаянье привел!

Иль ты еще моей горячности не знаешь,

Приметь, мучитель, как ты мною овладел.

       Что в сердце ощущаю,

       Пойми из глаз моих, —

       Как я тобой страдаю,

       Написано на них.

Твой образ навсегда в мысль страстну погрузился,

Я жертвую тебе и волю и себя;

Иль ты другою, ах! любовью заразился

И тщетно мя вспалил, другую полюбя.

       На что ж ты лестны взгляды

       Являл мне иногда?

       На что, коль без отрады,

       Мне мучиться всегда?

Сим к мукам завсегда я стала обольщенна,

Глаза произвели огонь в моей крови;

Они виновны в том, что я тобой плененна;

Я прелести почла призна́ками любви.

       А если, свет мой, мною

       Твоя пронзенна грудь,—

       Владей моей душою,

       Лишь только верен будь.

Тщетно я скрываю сердца скорби люты,

  Тщетно я спокойною кажусь:

Не могу спокойна быть я ни минуты,

  Не могу, как много я ни тщусь.

Сердце тяжким стоном, очи током слезным

  Извлекают тайну муки сей:

Ты мое старанье сделал бесполезным,

  Ты, о хищник вольности моей!

Ввергнута тобою я в сию злу долю,

  Ты спокойный дух мой возмутил,

Ты мою свободу пременил в неволю,

  Ты утехи в горесть обратил;

И к лютейшей муке ты, того не зная,

  Может быть, вздыхаешь о иной,

Может быть, бесплодным пламенем сгорая,

  Страждешь ею так, как я тобой.

Зреть тебя желаю, а узрев, мятуся,

  И боюсь, чтоб взор не изменил;

При тебе смущаюсь, без тебя крушуся,

  Что не знаешь, сколько ты мне мил.

Стыд из сердца выгнать страсть мою стремится,

  А любовь стремится выгнать стыд;

В сей жестокой брани мой рассудок тмится,

  Сердце рвется, страждет и горит.