Полицейские в синих куртках фотографируют место преступления. Вспышки камер мерцают в клубах горячего пара, и кажется, что на поляну опустилась грозовая туча. Земля усыпана обломками красных скал, все спотыкаются о них. Только Высокий Человек спокойно и невозмутимо вышагивает вокруг источников, переступает через тела, подходит к кромке леса и задумчиво вглядывается в чащу.

В красном бассейне что-то есть. Обнаженное тело плавает животом вверх, белая кожа успела обвариться. Рядом Дон говорит с кем-то по мобильнику.

— Ликаны, — сообщает он Высокому Человеку, повесив трубку.

— Я знаю.

— Что скажете?

— Знаете, я сейчас вспомнил, как в колледже собирался стать вулканологом. Странная мечта, правда? Что-то меня всегда привлекало в вулканах. Я стоял у края дымящегося кратера Сент-Хеленса. Пролетал на вертолете над вулканом Килауэа и смотрел в его жуткий оранжевый глаз. Мне не хватило способностей, чтобы освоить химию и физику на должном уровне. Но я достаточно учился, читал специальные книги и хорошо знаю: в извержении самое важное — время и мощность. — Он заслоняет глаза ладонью и вглядывается в окутанные облаками вершины Каскадных гор. — Три Сестры сейчас находятся в состоянии покоя, но под ними кипит магма. Вы знали об этом? Они вырастают каждый год, иногда на несколько дюймов. И когда-нибудь снова начнут извергаться. То самое место, где мы с вами теперь стоим, превратится в красное огненное море. Это лишь вопрос времени.

Голова трупа скрылась в мутной красной воде. Высокий Человек аккуратно опускает в источник носок ботинка и толкает тело. Голова снова всплывает. Мертвое лицо похоже на размытый карандашный рисунок.

— Да, это вопрос времени и мощности.

У дочери Нила Десаи сегодня плохой день. Так говорит ему по телефону жена. И просит вернуться домой пораньше. Он нужен Шридеви.

— Да. Разумеется.

Но потом Нила затягивает работа, и когда он наконец поднимает голову и смотрит на часы, уже половина восьмого. В лаборатории нет окон, и ученый часто засиживается за компьютером или над микроскопом, забывая про время. Вот опять сегодня пропустил ужин. Снова вернется домой на ночь глядя, а рассерженная жена будет обиженно прятаться за книгой или включит телевизор на полную громкость.

Десаи работает в Северной тихоокеанской лаборатории биологической безопасности при Научно-исследовательском центре инфекционных заболеваний. Лаборатория входит в состав Орегонского университета, но располагается за пределами Юджина. Кучка бетонных зданий почти без окон, огороженных колючей проволокой. Через проволоку пропущен электрический ток, а территорию охраняют вооруженные солдаты. Издали лабораторию Нила можно легко перепутать с тюрьмой.

Он числится профессором в университете, но почти не преподает, только несколько раз в год читает лекции. В основном Десаи занимается исследованиями. Рядом с лабораторией — пять коровников и пастбище в десять акров. Сегодня под руководством Нила аспиранты и младшие научные сотрудники заражали телят. Животным вкалывали ксилазин, а потом делали разрез на черепе, просверливали дырочку и с помощью иглы вводили посевной материал в средний мозг. Рану зашивали однорядным швом, а потом все хирургические инструменты и осколки черепа утилизировали в специальных мешках для опасных биологических отходов. Когда заражаешь подопытное животное прионами, нужно соблюдать все возможные меры предосторожности.

Нил специализируется на прионах. Углубленно занимается коровьим бешенством, но последние десять лет в основном посвятил лобосу.

Шридеви, его дочь, — потерянный ребенок. Именно так он мысленно ее называет. Хотя девушка уже вполне взрослая, ей двадцать два. Взгляд затуманен наркотиками. На лбу постоянная испарина. Кости так выпирают, что, кажется, вот-вот проткнут кожу насквозь. В глазах плещется непроницаемая тьма. Лицо сделалось желтоватым. Когда Нил смотрит на дочь, в его груди открывается незаживающая рана.

Семь лет назад в ее комнате раздался страшный грохот, а потом ужасающий вопль. Шридеви не открыла, когда он постучал и позвал ее по имени. Пришлось высадить дверь. У Нила отнюдь не хрупкое телосложение. А с возрастом он еще и набрал вес, потому что вечно торчит на работе допоздна, торопится, литрами пьет на ходу сладкий кофе и ест шоколадные батончики.

Тогда он вломился в ее комнату и увидел опрокинутый книжный шкаф. Из-под него торчали штаны. Сначала он решил, что дочь придавило. А потом услышал из угла рычание. Шридеви скорчилась в изголовье кровати, ее почти целиком прикрывали длинные черные волосы. Нил сначала обрадовался и снова позвал дочь по имени. И тут из-под плаща волос показался демон. Окровавленная пасть, красные глаза.

Десаи моментально понял, что произошло, хотя и не хотел этому верить. Надо было бежать прочь из комнаты, постараться прикрыть сорванную с петель дверь, но вместо этого он кинулся к дочери, спотыкаясь о валяющиеся на полу книги. И все повторял: «Нет, нет, нет». Будто надеясь своими словами изгнать демона.

Шридеви спрыгнула с кровати и приземлилась прямо в его распахнутые объятия. Они рухнули на пол. Полетели в разные стороны пуговицы с его рубашки. Девушка рвала плоть отца когтями, словно хотела добраться до сердца.

Нил весил на добрую сотню фунтов больше, но едва смог ее удержать, такая в Шридеви бушевала дикая сила. Он словно пытался справиться с раскачивающимся трамплином. В дверях, в ужасе зажав рот ладонью, стояла жена. Нил закричал, чтобы она скорее звонила в службу спасения. Скорее, черт подери!

Десаи лежал на полу и ждал, когда под окном завоют полицейские сирены, а в коридоре раздастся топот сапог. Ей вколют транквилизатор. Дочь билась в его руках. Клыки щелкали совсем рядом с лицом отца, пришлось изо всех сил сдавить ей шею. Грудь у Нила ныла от нестерпимой боли, и вовсе не из-за нанесенной ему когтями раны.

Нил снимает бахилы и рабочий комбинезон, кидает все это в мусорный пакет и набирает свой личный код. На двери вспыхивает зеленый огонек, и с тихим шипением открывается автоматический замок. Десаи заходит в облицованную белым кафелем комнату, снимает ботинки, носки, трусы и майку, бросает их в очередной мусорный пакет и залезает под обжигающе горячий душ. Моется, вытирается насухо, набирает нужный код в раздевалке, достает из шкафчика спортивную сумку и переодевается в джинсы и спортивную футболку с длинными рукавами. Подарок жены на день рождения, стоит недешево и куплено в фирменном магазине, только вот в гольф играть у него нет больше ни времени, ни желания. Куртку Нил перебрасывает через руку.

На выходе Десаи расписывается у Беатрис — секретарши, которая дежурит сегодня ночью. Сквозь редеющие рыжие волосы у нее просвечивает розовая кожа. Секретарша нажимает кнопку, с жужжанием открывается дверь, и Нил выходит из лаборатории в небольшой серый коридор. Тут ничего нет, кроме пластмассового фикуса, покрытого толстым слоем пыли. В конце коридора стоят металлодетектор и небольшая рентгеновская установка. Нил здоровается с охранником (они сидят во всех зданиях центра). Выкладывает из кармана мелочь, кидает сумку в рентгеновский аппарат, забирает ее, пройдя через металлодетектор, и прощается. Снова жужжание, открывается очередная дверь, и Десаи выходит прямо на улицу, в холодный вечер. Никакой приемной у них тут нет, ведь сюда никто не приходит.

В долине Уиламетт вполне умеренный климат по сравнению с остальной частью штата (там уже, как он слышал, выпал снег). Но Нил все равно никак не может привыкнуть к температуре ниже десяти градусов, хоть и прожил тут больше тридцати лет. В воздухе висят капельки влаги, собирается дождь. Профессор застегивает молнию на куртке и защемляет кожу на шее. Жена говорит, это у него растет второй подбородок. Нил проверяет, нет ли крови, и сворачивает на извилистую бетонную дорожку, ведущую к воротам.

Изгородь под током едва слышно гудит. Охранник открывает свою плексигласовую будку и протягивает Нилу ручку и журнал. Десаи расписывается, а охранник тем временем, пережевывая жвачку, сокрушается, что «Трейл блейзерс» снова продули. На столе в его будке валяются листы с подписями приходящих и уходящих сотрудников, на нескольких экранах отображаются разные уголки центра. Ворота с жужжанием распахиваются, и мужчины желают друг другу доброй ночи.