Найми мне, дяденька, учителя. Я хочу научиться врать. Лир. Если ты будешь врать, я тебя выпорю. Шут. Как странно, что между тобой и дочерьми нет ничего общего. Они грозятся отхлестать меня за правду, ты — за ложь, а иногда меня бьют за то, что я отмалчиваюсь. Лучше быть чем угодно, только не шутом. И, однако, я бы не хотел быть тобою, дяденька. Ты обкорнал свой ум с обеих сторон и ничего не оставил в середке. Вот один из обрезков.
Входит Гонерилья. Лир. А, доченька! К чему эта хмурость? Последние дни ты все время дуешься. Шут. Ты был довольно славным малым во время оно, когда тебя не занимало, хмурится она или нет. А теперь ты нуль без цифры. Я и то сейчас больше тебя. Я хоть шут, на худой конец, а ты совершенное ничто. (Гонерилье.)Молчу, молчу! Вижу, взглядом повелеваете вы мне молчать, хотя и не сказали ни слова. (Указывая на Лира.) Прожил жизнь, а глуп, как пень: Корки нет про черный день. Вот вылущенный гороховый стручок! Гонерилья Не только этот ваш развязный шут, Вся ваша невоспитанная дворня Бранит и осуждает все кругом И ежечасно предается буйству. Я думала, услышав мой упрек, Вы прекратите это, но узнала, Что сами вы на деле и словах Потворствуете этим безобразьям. Не гневайтесь, но если это так, Мне, видимо, теперь самой придется Принять крутые меры. Я прошу Не обижаться. Если б не забота О благе государства, верьте мне, Я б постыдилась вмешиваться в это. Шут. А ты как думал, дяденька? Кукушка воробью пробила темя За то, что он кормил ее все время. Потухла свечка, вот мы и в потемках. [98] Лир. Моя ль ты дочь? Гонерилья Прислушайтесь, отец, К моим предупрежденьям, призовите Весь ум, когда-то отличавший вас, И бросьте ваши новые замашки. Которые совсем вам не к лицу. Шут. Надо быть ослом, чтобы не понять, что тут все шиворот-навыворот: яйца курицу учат. Просто загляденье! Лир. Скажите, кто я? Видно, я не Лир? Не тот у Лира взгляд, не та походка. Он, видно, погружен в глубокий сон? Он грезит? Наяву так не бывает. Скажите, кто я? Кто мне объяснит? Шут. Тень Лира. Лир. Я действительно хочу знать, кто я. Потому что мое королевское достоинство и некоторые другие признаки наводят меня на ложную мысль, будто у меня есть дочери. Шут. Которые хотят сделать из тебя послушного отца. Лир. Как ваше имя, госпожа моя? Гонерилья В вопросе вашем столько же притворства, Как в прочих ваших выходках. Прошу Понять меня как следует. Вы стары, Почтенны. Вы должны быть образцом. Тут с вами сотня рыцарей и сквайров, Бедовый и отчаянный народ, Благодаря которым этот замок Похож на балаган или кабак. Распорядитесь прекратить бесчинства, Как должен стыд самим вам подсказать. Вас просит та, кому не подобает Просить и было б легче приказать. Извольте распустить часть вашей свиты. Оставьте малое число людей, Которые не будут забываться И буйствовать. Лир Провал возьми вас всех! Седлать коней! Собрать в дорогу свиту! Бездушный выродок! Я впредь тебе Не буду докупать своей особой! Еще есть дочь у нас! Гонерилья Вы бьете слуг моих. Ваш пьяный сброд Кричит на старших, как на подчиненных. Входит герцог Альбанский. Лир Плох тот, кто поздно кается. (Герцогу Алъбанскому.) Вы, сэр, С ней тоже заодно? — Коней седлайте! — Неблагодарность с сердцем из кремня, Когда вселишься ты в дитя родное, Морских чудовищ ты тогда страшней! Герцог Альбанский Лир (Гонерилье) Ненасытный коршун, Ты лжешь! Телохранители мои — Испытанный народ высоких качеств. Они прекрасно знают, в чем их долг, И сами дорожат своею честью. Корделии оплошность! Отчего Я так преувеличил этот промах, Что вырвал из души своей любовь И грудь взамен наполнил ядом желчи? Как был я слеп! О Лир, теперь стучись В ту дверь, откуда выпустил ты разум И глупость залучил. (Бьет себя по голове.) Герцог Альбанский Милорд, в чем суть? Я ничего не знаю И не повинен. Лир Верю вам, милорд. — Услышь меня, услышь меня, природа, И если создавала эту тварь Для чадородья, отмени решенье! Срази ее бесплодьем! Иссуши В ней навсегда способность к материнству! Пускай ее испорченная плоть Не принесет на радость ей ребенка. А если ей судьба иметь дитя, Пусть будет этот плод ей вечной мукой, Избороздит морщинами ей лоб И щеки в юности разъест слезами. В ничто и в безнадежность обрати Все, что на детище она потратит, — Ее тревоги, страхи и труды, Чтобы она могла понять, насколько Больней, чем быть укушенным змеей, Иметь неблагодарного ребенка! Прочь, прочь отсюда! вернуться Потухла свечка, вот мы и в потемках.— Этот стих заимствован из пересказа легенды о Лире, принадлежащего одному из крупнейших английских поэтов XVI века Эдмунду Спенсеру (1552–1599). Шут намекает, что отказ Лира от власти погрузил всю страну во мрак. |
