– Это не может быть! Я сам видел удостоверение, выданное ему администрацией больницы, где он работает.

– Удостоверение? Какое удостоверение?

– Спасибо за справку, – сказал Эван и положил трубку.

Через секунду раздался еще один звонок.

– Да?

– Мой любимый, с тобой все в порядке?

– Все в порядке! А твой замумуканный Эм-Джей пусть не гонит волну! И вообще он полный нуль. Мэнни без сознания, а у него и врача нет!

– Эван, позвони Лайонсу.

– Его не существует. Нет его, поняла? Откуда ты узнала обо всем, что здесь происходит?

– Я разговаривала с медсестрой. Она сказала, что к тебе заявился с визитом «святой отец». Эван, послушай! За несколько минут до этого мы узнали, что они путешествуют под видом священников! Я позвонила Эм-Джею, и он всем устроил бенц. Митч поднял на ноги половину Колорадо. Все федералы подняты по команде, вся разведка стоит на ушах.

– Я только что сказал ему, чтобы он шел лесом куда подальше!

– Ну зачем ты так? Эван, он тебе не враг.

– Он мне друг, да?

– Но мы же стараемся!

– Тише едешь – дальше будешь от того места, куда едешь…

– Оказалось, что они расторопнее нас. Ну, что я могу тебе еще сказать?

Кендрик поглядел на медсестру, возившуюся с Вайнграссом. Глаза у нее были полны слез. Губы дрожали. Судя по всему, она была близка к истерике. Он догадался. Бегая за медикаментами, медсестра увидела на веранде своих растерзанных подруг.

– Скажи, что возвращаешься ко мне, – тихо проговорил Эван. – Скажи, что все уже закончилось и я не сойду с ума.

– Я скажу тебе все это и придется мне поверить! Но сейчас для меня самое главное, что ты жив.

– А как насчет остальных, которых уже нет в живых? Как насчет Мэнни? Они не в счет?

– Прошлой ночью Мэнни произнес слова, которые произвели на меня огромное впечатление. Мы тогда говорили о Сабри и Каши Хассан. Он сказал, что все мы будем помнить о них, каждый по-своему будет их оплакивать, но сделаем это позже. Кого-то такие слова, может, и покоробят, но не меня. Мэнни был там, где и я. Мне известно, откуда он родом. Но сейчас мы должны делать то, что нужно делать. Разве для тебя нет в этом смысла?

– Пытаюсь разобраться. Когда ты возвращаешься?

– Буду знать об этом через пару часов. Сразу позвоню тебе.

Повесив трубку, Эван услышал гудки сирен и шум вертолетов.

– У вас, миссис Ванвландерен, очаровательные апартаменты, – заметила Калейла, проходя через отделанное мрамором фойе к ступенькам, ведущим в гостиную, расположенную ниже на полтора уровня.

– Номер очень удобный, – ответила вдова в дорогом черном платье от Диора. Закрыв дверь, она подошла и села рядом с Калейлой. – Вице-президент вправе потребовать, чтобы я переехала в какой-либо другой дом в Калифорнии. Два дома для меня многовато. В одном жил Эндрю, в другом – я. Садитесь, прошу вас.

– Все дома как этот? – поинтересовалась Калейла, усаживаясь в кресло, стоящее напротив дивана, обитого парчой.

– Вообще-то мой муж переделал принадлежащий ему дом на свой вкус. – Ардис Ванвландерен поднесла к глазам крошечный платочек. – Кажется, надо привыкать говорить «мой покойный муж», – печально добавила она, опускаясь на диван.

– Выражаю вам свое сочувствие и прошу прощения за вторжение в такое время. Бессовестно поступать подобным образом. Я довела это до сведения моего руководства, но они настояли.

– Они правы. Государственные дела должны идти своим чередом, мисс Рашад. Я все прекрасно понимаю.

– А я не уверена, что понимаю. Это интервью могло подождать, по крайней мере, до завтрашнего утра. Таково мое мнение, но опять скажу: другие думают иначе.

– Вот это-то меня и занимает, – отозвалась Ардис, разглаживая на коленях черное шелковое платье. – Что может быть так жизненно важно?

– Начнем с того, – сказала Калейла, скрестив ноги и проведя ладонью по морщинке на своем темно-сером костюме, купленном у «Робинсона» в Сан-Диего, – что все, о чем мы будем говорить, должно остаться между нами. Нам совсем ни к чему, чтобы вице-президент Боллингер встревожился. – Калейла достала из черной кожаной сумки блокнот и провела ладонью по темным волосам, стянутым сзади в тугой узел. – Насколько мне известно, вам сообщили, что я работаю за океаном и меня заставили прилететь сюда исключительно из-за этого интервью.

– Да, мне говорили, что вы специалист по делам Ближнего и Среднего Востока.

– Это эвфемизм. Я специалист по борьбе с терроризмом. И я полукровка. У меня отец – араб, а мать – американка.

– Говорят, полукровки – умные, а вы еще и красивая.

– Но вы, миссис Ванвландерен, настоящая красавица.

– Была… Годы, мисс Рашад, как известно, не красят…

– Уверена, мы с вами почти ровесницы, миссис Ванвландерен.

– Мисс Рашад, давайте не будем заострять на этом внимание. Итак, почему возникла необходимость срочно нанести мне визит?

– Один человек, находящийся по долгу службы в долине Бекаа в Ливане, раздобыл ошеломляющую и в то же время тревожную информацию. Вы ведь знаете, что такое «ударная команда», миссис Ванвландерен?

– Кто этого не знает? – сказала она и потянулась за пачкой сигарет. – Это группа, как правило, мужчин, которым поручают заказное убийство. – Она закурила. Правая рука слегка подрагивала. – С определением справились. Но при чем здесь вице-президент?

– При том, что ему угрожали. И вы, миссис Ванвландерен, в этой связи запросили у ФБР целое подразделение для обеспечения его безопасности.

– Это дело прошлое, – сказала Ардис и затянулась. – Оказалось, что угрозы исходят от какого-то чокнутого типа, у которого наверняка даже не было оружия. Но вот когда стали приходить непристойные письма и начались телефонные звонки с площадной бранью, я поняла, что мы не должны рисковать. Все это есть в объяснительной записке. Мы, разумеется, напали на след. Вели его до самого Торонто, откуда он улетел. Улетел на Кубу. Думаю, там ему самое место.

– Этот человек совсем не чокнутый.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, ведь вам так и не удалось сцапать его. Правда?

– Фэбээровцы дали на него объективку. Умственно неполноценный тип, клинический случай шизофрении с манией преследования. Он, в сущности, безвредный. В общем, это дело мы закроем.

– А нам бы хотелось его приоткрыть.

– Зачем?

– Пришло сообщение из долины Бекаа, что сюда кинули две, а возможно, и три «убойные» команды с целью организовать убийство вице-президента Боллингера. Ваш недоумок был на шухере, вольно или невольно, и в общем на атасе.

– Что такое «шухер»? Я даже не в состоянии понять вашу речь. Абсурд какой-то…

– Шухер – это очень просто! – сказала Калейла. – Террористы действуют по принципу открытости. Частенько они объявляют о своей цели задолго до намеченного срока. Ставят кого-то на атасе и смотрят, власти ловят мышей или не ловят?

– О господи! Что за речь у вас? Откуда вы этого набрались? Скажите, зачем террористам понадобилось убивать вице-президента Орсона Боллингера?

– А почему вы подумали, что угрозы против него следует воспринимать всерьез?

– Потому что это были угрозы. И я тогда сделала все, что могла сделать.

– И были правы, – согласилась разведчица Рашад. Ардис Ванвландерен, вдова, смяла сигарету, потянулась за другой и быстро закурила. «Нервничает!» – подумала Калейла, а вслух сказала: – А теперь отвечу на ваш вопрос. Убийство вице-президента привело бы к перевыборам, а заодно и к значительной дестабилизации.

– Но какой в этом смысл?

– Большой. Чтобы максимально выставить себя напоказ. Это ведь должно было быть зрелищное убийство. Более того, ведомство ФБР здорово подмочило бы свой престиж, так как на глазах у всех его кинули так, как никогда. И все благодаря отвлекающей внимание стратегии.

– Стратегии? – протянула Ардис Ванвландерен. – Какой еще стратегии?

– Отвлекающей внимание на безвредного недоумка. А в это время настоящие убийцы спешат к месту назначения.