Литмир - Электронная Библиотека

Для третьей, острой, размяла вилкой солёные помидоры, добавила тонко нарезанный лук и жёлтую жгучую специю из бабушкиных запасов. Получилось ярко-красное и ароматное, от одного запаха просыпался аппетит.

Напитки готовы, закуски тоже, оставалось сделать что-то из салатов.

Я как раз собиралась ещё раз спуститься в погреб, когда за спиной раздался знакомый бархатный голос:

— Ты готова, надеюсь?

Вирен заглянул в приоткрытое кухонное окно. От неожиданности я вздрогнула.

— Доброе утро, Вирен! Я уже кое-что приготовила!

Я показала ему лепёшки и намазки, фамильяр удивлённо склонил голову.

— Эм. А что это за гадость? Где нормальная еда?

— Это нормальная! — возмутилась я. — Даже вкусная!

В качестве демонстрации я отломила кусочек лепёшки, намазала на него грибную икру с чесночком и съела.

— Это понятно, что люди едят чёрт-те что, — фыркнул Вирен. — А как насчёт фамильяров? Я вообще-то их к тебе позвал!

— Фамильяров?! — удивилась я, — А ты не мог сразу сказать?

— Разве это не было очевидно? — мурлыкнул Вирен, — Баров на каждом шагу полно, а тех, где тебя слышат…

Вирен махнул хвостом с видом существа, для которого вопрос питания решается в одно движение лапой.

— Да ладно, не будь такой серьезной! Сейчас что-нибудь придумаем, — Вирен сунул морду в приоткрытую форточку и глянул на остатки продуктов на столе, — Листики салата для грызунов, лепешки поклевать для крылатых. А мясо есть?

— Подожди, — я подняла руку. — Ты предлагаешь пернатых лепешками кормить?

— Ну да, они де любят всякое… такое. Хлеб, булки, крошки. Я постоянно вижу, как хозяева подкармливают их на прогулках в парке. Отщипнут круассанчик, подбросят в воздух, а фамильяры ловят. Все довольны.

Я медленно положила ложку на стол и посмотрела на Вирена тем взглядом, которым в зоопарке награждала посетителей, просовывающих чипсы через ограждение.

— Вирен, хлеб для птиц — это не еда, а медленное отравление. Он разбухает в зобе, забивает пищеварительный тракт и не даёт нормальной питательной ценности.

Вирен фыркнул и дёрнул ухом.

— Однако с человеческим меню у тебя вопросов не возникло. А тут прямо трагедия вселенского масштаба из-за лепешек. Одной больше, одной меньше.

— Люди меня мало волнуют, — честно призналась я. — А вот животные полностью зависят от того, чем их кормит хозяин, и если хозяин кормит их хлебом, потому что «ну им же нравится», то виноват хозяин, а страдает зверь.

Вирен резко выпрямился, и в голубых глазах мелькнула холодная искра.

— Фамильяры — не животные, — произнёс он тоном, который я раньше у него не слышала. — Это очень неприлично — сравнивать! Мы магические существа, связанные с хозяевами на уровне души. Я же не зову тебя приматом.

— Откуда мне знать, что вежливо, а что нет, — сказала я. — Но послушай. Ты — гепард. Магический, уникальный, связанный с хозяином — не спорю. Но в основе твоей формы лежит тело гепарда с кошачьим пищеварением, кошачьими зубами и кошачьей физиологией. Зарион — жар-птица, но его тело построено на птичьей основе: зоб, клюв, метаболизм пернатого хищника. Магия похоже не отменяет биологию, она надстраивается над ней.

Вирен молчал, и по подрагиванию кисточки на хвосте я видела, что возразить ему нечего.

— Поэтому питание имеет значение, — продолжила я. — Огромное значение. Скажи мне, Вирен, разве фамильяры не болеют?

— Болеют, — признал гепард неохотно. — Ещё как болеют. Клиника доктора Идд Дюка золото мешками гребёт. Очередь на приём — два квартала, и цены такие, что после одного визита хозяин бледнеет сильнее, чем фамильяр.

— Ну вот тебе и ответ, — я постучала карандашом по столу. — То, что существо может что-то есть, не значит, что его можно этим кормить.

Вирен молчал, и в его глазах впервые мелькнуло что-то похожее на настоящую задумчивость. Потом он потянулся, широко зевнул и произнёс:

— Ладно, убедила. Тогда пошли за нормальными продуктами.

— У меня денег нет! Одна монетка от вчерашнего старичка, и на ту, как выяснилось, я случайно приватизировала бар с долгом за аренду земли.

Я посмотрела в окно. Черепичные крыши спускались по склону холма вниз, далеко вниз, а между ними вилась тропинка, узкая и без ограждений.

Желудок сжался, ладони стали мокрыми, и горло перехватило знакомой тошнотой.

— Если я отсюда выйду, то только домой, — сказала я, отворачиваясь от окна. — Я боюсь высоты до обморока.

Вирен хмыкнул и посмотрел на меня оценивающим взглядом:

— Значит, ты заперта здесь, — протянул он. — Как принцесса. Принцесса в высоком баре. Экстравагантно, но сойдёт.

— Для чего сойдёт? — насторожилась я.

Вирен дёрнул ухом и принял выражение полнейшей невинности.

— Ни для чего. Забудь. Пиши список продуктов, я добуду по-быстрому.

— Стоп, — я нахмурилась и сложила руки на груди. — А с чего это ты мне вообще помогаешь?

— Так, теперь из утвари, — пришлось отрывать еще один лист календаря.

Четырнадцатое марта, шутка про тёщу. Вирен уже пробрался через окно на кухню и осторожно осматривался, принюхиваясь.

— Мда, все провоняло магией, — хмыкнул он.

Я отмахнулась, было сейчас не до того, чтобы обсуждать еще и это.

— Вирен, соберись! У меня шесть кружек, и ни одна не совпадает с другой. Тебе из кружки вообще удобно пить?

Гепард помотал головой.

— Я люблю проточную воду.

— Именно! Нам нужно как минимум организовать какой-то питьевой фонтанчик или вроде того.

Гепард накрыл морду лапой и простонал.

— Почему все так сложно!

— Ты хотел бар для фамильяров, — строго сказала я, — значит будет все как надо. Нужны тарелки, штук двадцать не меньше, миски, подносы. Все это тяжелое, чтобы не елозило по столам. Кстати об этом, столы тоже не лучшее…

— Хватит! — взвыл гепард, — Умоляю тебя, хватит!

— А что ты хотел? — усмехнулась я, — Нужны жердочки для пернатых, мягкие подушки, подставки.

— Это уже слишком. Когда дело пойдет, тогда хоть жердочки, хоть песочек с подогревом, а до этого момента обойдемся продуктами и плошками.

С этими словами Вирен взял в зубы оба списка, пробормотал что-то неразборчиво сквозь зубы и выпрыгнул в окно.

Кисточка мелькнула, и гепард исчез.

Я осталась одна. В доме было тихо, только из гостиной доносилось мерное чавканье капибар и плеск воды — Иван похоже опять залез в бассейн.

Подошла к окну, отодвинула тюль и выглянула. Солнце уже поднялось, город вниз окончательно проснулся: по улочкам двигались маленькие фигурки людей, из труб шёл дым. Я в ужасе отпрянула от окна, сделала несколько глубоких вздохов и подумала, что мне для уборки пригодились бы шоры, как у лошади. Чтобы ничего, кроме пола под ногами не видеть.

Я обреченно поплелась на террасу.

Бабушкин бар выглядел ровно так, выглядит заброшенное на двадцать лет заведение. Пыль лежала на стойке толстым серым слоем, между досками настила набились сухие листья и мусор, табуреты были разбросаны по углам, часть поломана. На полках за стойкой стояли пустые бутылки, покрытые паутиной, а в одном углу кто-то из местных птиц свил гнездо, к счастью пустое.

Я начала с дальней стены, потому что она была ближе всего к дому и дальше всего от перил. Протёрла полки тряпкой, которую нашла на бабушкиной кухне, сняла паутину, расставила бутылки ровнее. Подмела пол, сгребая мусор в кучу обломком доски, потому что веника не нашлось.

Табуреты осмотрела по одному — пять целых, два шатаются, один без ножки. Целые расставила вдоль стойки, шаткие отодвинула в угол, безногий отправила в дрова.

Стойку скребла долго, упорно, пока не проступило тёмное дерево с красивой текстурой. Бабушка, видимо, знала толк в мебели, стойка была сделана на совесть, ни одной трещины.

Работала я спиной к перилам и старалась не оборачиваться.

К тому моменту, когда я домыла последнюю полку и развесила на перилах мокрые тряпки для просушки, терраса выглядела уже вполне прилично.

11
{"b":"982924","o":1}