Я встала, подошла к окну, отодвинула тюль и со вздохом окинула взглядом снежные вершины, розовые в утренних лучах. Внизу над черепичными крышами поднимались первые дымки, а по далёкой улочке катилась крошечная тележка. По спине пробежали мурашки — жуть!
Я наскоро умылась и пошла проверять своих подопечных. Картина за дверью гостиной заставила моё сердце сжаться.
Борис сидел у пустой миски и смотрел на меня так, как может смотреть только голодное существо. Маня лежала в углу и тоже не сводила с меня глаз, в её взгляде читалась укоризна. Иван же занимался тем, от чего у меня волосы встали дыбом.
Он грыз кирпич из печной кладки, упираясь задними лапами в пол и налегая всем телом.
— Иван, прекрати немедленно! — я подскочила и оттащила его за шкирку. — У тебя же резцы треснут, это кирпич, а не морковка!
Осмотрела ему зубы и обнаружила царапины на верхних резцах. Ещё пара таких завтраков — и начнутся сколы. Капибарам необходимо стачивать зубы, потому что те растут всю жизнь, но для этого нужны ветки, а не строительные материалы.
Сена оставалось на самом донышке пакета, и я распределила последние остатки по мискам, понимая, что нужно срочно искать альтернативу.
Я спустилась в погреб и на этот раз смотрела на бабушкины запасы глазами зоолога, а не голодного человека. Капибары в природе едят водную растительность, злаки, кору, корнеплоды и фрукты, так что оставалось понять, что из бабушкиных запасов подойдёт.
Кабачки вчера пошли на ура, и я набрала их побольше. Лук капибарам давать нельзя, а вот клубни, похожие на репу, вполне могли подойти. В дальнем углу обнаружился ящик, который я раньше не замечала: внутри лежали пучки широких мягких листьев, похожих на салат. Понюхала — свежий, без горечи, магические прожилки на стенах явно поддерживали его в идеальном состоянии.
Рядом на крюках висели связки сухих стеблей, жёстких и волокнистых, что-то вроде сушёной осоки. В природе капибары охотно такое едят, и эта находка могла заменить кончившееся сено.
Разве что вводить новые ингредиенты надо было по одному, постепенно. Я решила начать с салата — помыла тщательно, попробовала сама. Салат как салат.
Я вернулась к капибарам с подношениями и разложила их по мискам.
Борис первым подошёл, обнюхал, попробовал лист салата с видом дегустатора и продолжил есть, что означало одобрение. Маня последовала за ним, но жевала втрое аккуратнее, как и положено даме. Иван рванул к своей порции, по дороге наступил Мане на лапу, получил злобное фырканье и врезался мордой прямо в салат, после чего принялся жевать, не разбирая, где листья, а где кабачок.
Теперь можно было заняться меню для открытия бара.
На кухне я проинспектировала все шкафчики и пересчитала посуду: три кастрюли — две средние и одна большая, два глиняных графина с крышками, сковорода, чайник, шесть разномастных кружек и стопка тарелок. Одна кастрюля нужна для готовки, значит, на напитки оставались две, а графинов — только два.
Я спустилась в погреб за ингредиентами и вернулась с банкой вишнёвого компота, пучком мяты, мёдом и горстью сушёных ягод смородины.
Пусть будет ягодный морс или что-то вроде того. Я залила сушёные ягоды водой в кастрюле, добавила мёд и размяла ложкой.
Поставила морс на плиту томиться и вернулась к капибарам менять воду в бассейне. Пока я таскала вёдра туда-обратно, наблюдала за троицей. Борис лежал у стены, полузакрыв глаза, и мерно жевал салатик. Маня методично вылизывалась после завтрака. Иван каким-то образом надел на голову миску и теперь кружился на месте, видимо пытаясь таким образом улучшить себе обзор. Я хотела снять миску, потом подумала, что лучше пусть Иван будет чем-нибудь занят.
Я вытерла лоб и посмотрела на гостиную свежим взглядом. Три крупных тропических грызуна в маленькой комнате без нормальной вентиляции, надувной бассейн, который Иван рано или поздно прокусит, и обои с печкой, которые он грызёт от скуки. Так или иначе, этих зверей нужно выгуливать на свежем воздухе, а для этого придётся соорудить хоть какой-то вольер на террасе или за домом.
Мысль о том, что для этого нужно выглянуть за пределы террасы и оценить пространство, вызвала привычную волну тошноты, но капибарам нужен воздух, трава и место для движения.
— Разберёмся с этим, но позже, — пообещала я троице и метнулась на кухню, потому что морс зашипел и начал убегать из кастрюли.
Морс удалось спасти, процедить и перелить в графин. Я поставила графин на подоконник, наслаждаясь ароматом смородины. Во второй графин перелила бабушкин компот, не упустив возможности съесть половину вишни ложкой. Отличный завтрак!
Оставалось разобраться с едой.
Я вытащила мятый чек со вчерашними записями и спустилась в погреб за всем, что могло пригодиться.
Вскоре на кухонном столе стояла кабачковая икра, грибы, солёные огурцы и помидоры, масло, чеснок, салат, мёд, варенья.
Ещё была картошка, лук и набор специй.
А вот мяса или рыбы я не нашла ни в каком виде. И из чего мне делать горячее? Придётся спрашивать об этом гепарда, когда увидимся.
Зато пока можно было сосредоточиться на закусках. Мне пришла в голову интересная идея — подавать закуски в виде намазок на хлеб. Кабачковая икра, грибная, мелко нарезанный салат.
Что-то наподобие брускетт. Только нужно было раздобыть где-то хлеб. Его тоже нигде не было видно, как и молока. А если испечь лепёшки?
Я стояла перед мешком муки и перебирала в голове всё, что знала о них. Пекарь из меня был ещё тот, даже блины в моём исполнении можно было есть только с голодухи.
Но вот моя соседка по комнате, приехавшая из Душанбе, готовила нам роти — тонкие пресные лепёшки, для которых не нужно ничего, кроме муки, воды и щепотки соли.
Рецепт был такой простой, а получалось так вкусно, что мне врезалось в память.
Я насыпала муку на столешницу, сделала углубление, плеснула тёплой воды и начала замешивать, подсыпая понемногу, пока тесто не стало мягким и перестало липнуть к пальцам. Главный секрет, который вбила мне соседка, — не торопиться и дать тесту отдохнуть, накрыв полотенцем, минут пятнадцать-двадцать. За это время клейковина расслабляется и раскатывать становится легко, а без отдыха тесто будет рваться.
Пока тесто лежало под полотенцем, я разогрела сковороду на конфорке. Масла не добавляла — роти жарят на сухой поверхности, в этом весь смысл. Сковорода должна была быть горячей, но не раскалённой, иначе лепёшка может сгореть раньше, чем пропечётся.
Я отщипнула кусок теста, скатала в шарик размером с мандарин, обваляла в муке и раскатала в тонкий круг. Соседка умела делать их идеально ровными, у меня всегда получались с рваными краями, но на вкус это не влияло.
Положила на сковороду и стала ждать. Через полминуты снизу появились пузырьки, и я перевернула лепёшку деревянной лопаткой. Вторая сторона подрумянилась быстрее, а потом случилось то, чего я ждала: лепёшка начала вздуваться. Пар внутри разделял слои теста, и роти надулась, как маленький воздушный шар.
Я радостно рассмеялась. Никогда не знаешь, что тебе пригодится в жизни.
Я сняла лепёшку и бросила на тарелку. По-хорошему смазать бы её маслом, но нашлось только растительное, а оно не очень подходило.
Ничего, с намазкой точно будет вкусно. Я сделала ещё несколько, одну не удержалась и умяла сама с кабачковой икрой. Второй завтрак?
Я скатала шарики и накрыла полотенцем, чтобы быстро пожарить в случае чего. Впрочем, вряд ли клиентов будет много — заброшенный бар на вершине холма, куда ведёт тропа по обрыву…
Мне не очень-то верилось в затею Вирена, но мне как зоологу было ужасно интересно ещё пообщаться с волшебным существом, узнать поподробнее о фамильярах.
Потихоньку события вчерашнего дня оседали в голове, паника отступала, просыпался интерес.
Я подготовила плошки для намазок, оставалось их сделать.
Для грибной я мелко нарубила маринованные опята, смешала их с тёплым маслом, продавила чеснок и посолила. Попробовала — солоновато, но с лепёшкой в самый раз.