Литмир - Электронная Библиотека

— А как?! Почему он работает-то?

За окном какое-то средневековье с драконами и говорящими гепардами, черепичные крыши и горы со снежными вершинами. Откуда тут двести двадцать вольт?

— Тот, кто ищет ответы, теряет вопросы, — произнёс кто-то басом.

Глава 2.

Глава 2.

Я обернулась так резко, что хрустнула шея. Никого. Только я и капибары, которые с аппетитом хрустели овощами.

— Кто это сказал?

Тишина. Мерное чавканье.

— Эй? Ау!

Ответа не последовало. Я обвела комнату взглядом. Окна закрыты, дверь тоже. За стеной — пустой коридор, я только что оттуда. Телевизора нет, радио нет. Телефон? Может быть, ловит телефон!

Забыв обо всём, я рванула к рюкзаку, вытащила свой потрёпанный мобильник, заряд ещё был, но сигнала не было. Я попробовала поднять его повыше, походила с ним по комнатам — безрезультатно.

Может, я просто схожу с ума, и это нормальная реакция на то, что за одно утро ты узнала о существовании драконов, говорящих гепардов и волшебного законодательства.

— Ладно, — сказала я вслух. — Допустим. Я в другом мире. Капибары накормлены, бассейн на месте, надо осмотреться.

Я прошла по коридору в прихожую. Бабушкин дом изнутри выглядел точно так же, как и раньше: те же стены, те же половицы, проржавевший крючок для одежды у двери. Но входная дверь теперь вела не на крыльцо с тремя ступеньками, а на террасу-бар с видом на обрыв.

Я осторожно выглянула, держась за косяк. Стойка, табуреты, навес. Над дверью — старая вывеска с незнакомыми буквами, видимо название, а под ними мелко выцарапано на русском: «Заходи, садись, рассказывай.»

Рядом с дверным косяком обнаружился выключатель. Обычный, белый, пластиковый. Я щёлкнула им, и под навесом зажглись маленькие лампочки, нанизанные на провод, как бусины. Тёплый желтоватый свет, уютный, ненавязчивый. Вечером, наверное, здесь было бы очень красиво — гирлянда, горы в закатном свете. Вспомнив, что нахожусь на довольно высоком холме, я отступила в дом.

Стоп! Электричество в волшебном мире?

Провод от гирлянды тянулся вдоль навеса, потом нырял через щель в срубе. Я проследила за ним взглядом. У бабушки в деревне от крыши к столбу был переброшен чёрный кабель — обычная воздушная линия. Но здесь никаких столбов не было. Провод уходил вниз по стене и исчезал в каменной кладке фундамента. Под землю.

Странно.

Я вернулась в дом и остановилась в коридоре. Подпол. У бабушки был подпол в спальне, и она категорически запрещала туда лазать. Мне было четыре, и я, конечно, пыталась, но бабушка всегда прикрывала люк длинной ковровой дорожкой и ставила сверху тяжёлый табурет — чтобы наверняка. «Там холодно и темно, делать тебе там нечего», — говорила она.

Спальня была на месте. И ковровая дорожка — выцветшая, с бахромой — лежала ровно там, где я её помнила. Табурет стоял сверху, будто бабушка отлучилась на минуту и сейчас вернётся.

Я отодвинула табурет, скатала дорожку. В деревянный пол аккуратно был врезан квадратный люк с железной ручкой, почерневшей от времени.

Потянула. Тяжёлый, но петли не заржавели, крышка поднялась плавно и легко, будто ею пользовались регулярно.

Снизу хлынул свет. Золотой, тёплый, густой — не электрический, не солнечный, а какой-то другой, мягкий и живой, от которого по коже побежали мурашки.

Деревянная лестница вела вниз. Я спустилась, держась за перила, и остановилась на последней ступеньке, потому что застыла от изумления.

Погреб был огромный. Гораздо больше, чем дом над ним, — это было видно сразу и никакой логикой не объяснялось. Высокие сводчатые потолки из тёсаного камня, широкие проходы между стеллажами. Стеллажи тянулись рядами, и на них теснились сотни стеклянных банок — соленья, варенья, маринады, компоты, всё аккуратно расставленное и подписанное. У дальней стены громоздились мешки с корнеплодами, а над ними на железных крюках висели связки трав и сушёных грибов.

Всё это освещали кристаллы. Небольшие, размером с кулак, они были вмонтированы в стены через равные промежутки и мерцали ровным спокойным светом.

Но главное было в углу.

Там, за невысокой каменной оградкой, стоял кристалл совсем другого масштаба. В высоту он доходил мне до груди, золотистый, полупрозрачный, и внутри него что-то медленно пульсировало, как сердцебиение. Кристалл был встроен в конструкцию из меди — рамы, зажимы, толстые жилы проводов, уходящие в потолок. А рядом, на стене, висела оранжевая табличка с чёрной молнией и большой рубильник, точь-в-точь как в электрощитовых.

Я подошла ближе. От кристалла шло тепло и тихий гул, на грани слышимости.

— Лаааадно, допуууустииим…

Получается, что дом запитан от магического кристалла. Поэтому работал радиатор, поэтому работал насос и шла вода, поэтому горели лампочки.

Минут пять я просто стояла и смотрела на кристалл. Затем развернулась к стеллажам и начала беглый обыск. Огурцы в стеклянных банках с закатной крышкой — такие есть в каждом доме.

Компоты, варенья, соленья.

В мешках явно были овощи, в ящиках, наверное, зелень, но я не рискнула их брать. Как они за двадцать лет не сгнили вообще? Подошла посмотреть поближе и заметила, что на каждом мешке аккуратно вышиты рядами какие-то символы.

— Это руны, что ли? — задала я вопрос в пустоту и замерла, прислушиваясь.

Никто не ответил, только наверху послышался какой-то лёгкий звон. Будто колокольчик.

Я взяла с полки банку с огурцами, осторожно поднялась по лестнице, вышла в коридор, потом к двери, выглянула — и замерла.

За барной стойкой сидел старичок. Маленький, сухонький, с длинной седой бородой, в чём-то среднем между дорожным плащом и потрёпанной мантией. На стойке перед ним стоял колокольчик, который он, видимо, принёс с собой.

Старичок посмотрел на меня, крякнул и произнёс:

— Ну наконец-то! Чаю выпить у вас можно?

Я растерянно кивнула, прежде чем успела подумать.

— Чай чёрный или зелёный? — спросила я и сама удивилась, как буднично это прозвучало.

Старичок посмотрел на меня, как на человека, задавшего глупейший вопрос в его жизни.

— А мне всё равно, какого цвета. Я его пить собираюсь, а не любоваться.

Я молча ушла на бабушкину кухню. Всё было на месте — полки, банки, потемневший от времени шкафчик. На верхней полке стояла знакомая жестяная коробочка с ромашками на крышке. Я открыла, понюхала — пахло чаем, хотя коробочке было лет двадцать.

Заварочного чайника я не нашла, поэтому бросила листья прямо в кружку и залила кипятком из электрочайника.

Старичок молча принял кружку и начал пить. Маленькими глотками, сосредоточенно, глядя куда-то вдаль. Я стояла рядом и тоже молчала, потому что не знала, что говорить. Он не спрашивал, я не предлагала.

— А почему вы пришли пить чай именно сюда?

— А почему не зайти туда, где вывеска горит? — он кивнул на гирлянду.

— Что-нибудь ещё? Перекусить?

Я понятия не имела, что бы предложила, окажись ответ положительным. Банку огурцов из подпола?

— Ничего, спасибо.

Он допил чай, невозмутимо сжевал чаинки, аккуратно положил на стойку маленькую монетку и ушёл, на прощанье коротко кивнув. Я стояла, не в силах смотреть, как он начинает спускаться по тропинке с этого высоченного холма. Страх высоты снова сдавил мне горло, и я отошла к барной стойке, где призывно поблёскивала монетка.

Немного помешкав, я взяла её в руки, и в тот же момент по дому прошла волна. Не звук, не ветер — что-то другое, будто воздух всколыхнулся. Гирлянда под навесом вспыхнула ярче, потом вернулась к обычному свечению.

Я схватилась за барную стойку, думая, что началось землетрясение, но всё стихло.

— Что за…

— Воу! — раздался голос за спиной. — Ты приняла оплату?

Белоснежный гепард дракона сидел на барном табурете, обвив лапы хвостом, и смотрел на меня с выражением, которое я бы описала как смесь любопытства и скепсиса.

— Вирен? Как ты тут… Я тебя не заметила.

5
{"b":"982924","o":1}