Виктор прошёл в коридор, осмотрелся и хмыкнул.
— Вот оно как. Двадцать лет назад, говорите? Не сходится.
— А что не сходится-то? — спросила я.
Виктор ещё раз посмотрел на меня, оценивая, стоит ли со мной вообще говорить дальше, затем сказал:
— Я вам расскажу суть расследования, если вы позволите мне здесь осмотреться.
Информация в обмен на обыск? Не самое приятное предложение, но, с другой стороны, скрывать-то мне было нечего.
— Но сначала информация, — сказала я, сложив руки на груди.
Ящер-фамильяр напился воды и лежал на тёплых досках террасы, медленно перекатываясь с боку на бок.
— Пять лет назад произошло громкое ограбление. Две старушки в обмен на петуха взяли альпинистское снаряжение и обчистили уважаемых в столице аристократов.
Я невольно улыбнулась, представляя это в красках. Две бабульки приходят в магазин альпинистского снаряжения и меняют страховку на петуха.
— Кража артефактов в особо крупном размере — это не смешно, — строго сказал Виктор.
— Вы подозреваете мою бабушку в ограблении?
— Предположительно «Бархатные сердцеедки», название их банды, ушли через этот бар в другой мир.
Я не сдержалась и расхохоталась в голос: мало того что я представила бабулек, влезающих в альпинистскую страховку прямо в кружевных панталонах, так они ещё и сердцеедки? Как взмахнут нижними юбками, так все старички в обморок падают.
— Ладно… осматривайтесь, — я вытерла выступившие слёзы. — Только с капибарами я вас наедине не оставлю.
— С кем?
— С капибарами. Тропические грызуны. Большие, мохнатые, безобидные.
Посмотрев на выражение лица Виктора, я махнула рукой — проще показать. Я открыла перед сыщиком, или как там его правильно называть, дверь в гостиную.
Борис лежал у стены в позе сфинкса. Маня сидела в углу и с достоинством вылизывала лапу. Иван спал, уткнувшись носом в угол.
Виктор замер на пороге.
— Никогда ничего похожего не видел.
Прошла минута. Виктор не шевелился. Он наблюдал, как Маня закончила с лапой и принялась жевать сено, как Борис начинал дремать, мигая всё медленнее, но не меняя царственной позы.
— Как вы говорите… капибары? — произнёс он шёпотом.
— Да.
— Очень… умиротворяющие, — он склонил голову набок, не отрывая взгляда от Бориса. — Кажется, на них можно смотреть весь день.
— Хотите травяной чай? — предложила я, заметив, как расслабились его плечи.
Виктор дёрнулся, будто его поймали на чём-то запретном, и тут же выпрямился, возвращая себе официальный вид.
— Нет, благодарю, мисс…
— Дарья Сергеевна.
— Благодарю, Дарья Сергеевна, боюсь слишком расслабиться, а мне ещё в участок.
— Как скажете. Только из гостиной начинать смысла нет, здесь ничего, кроме капибар и надувного бассейна. Если бабушка прятала что-то, то скорее в погребе.
Виктор поднял руку, и на его ладони засветились руны:
— А это мы сейчас узнаем.
Я замерла. На моих глазах руны на стенах ярко вспыхнули, на печи проступила какая-то пентаграмма, пол расчертился линиями.
Капибары на магию не отреагировали. Борис даже ухом не повёл, Маня продолжила жевать, а Иван спал так крепко, что светящиеся линии на полу прошли прямо под его носом, — он разве что его поморщил.
Виктор медленно поворачивался, считывая что-то видимое только ему. Руны на его ладони пульсировали в такт линиям на стенах.
— Чисто, — сказал он наконец. — В этой комнате ничего, кроме ваших умиротворяющих грызунов и остаточного магического фона от печи. А вот внизу, — он опустил руку и указал на пол, — что-то серьёзное. Большой источник энергии.
— Это погреб, — кивнула я. — Там кристалл, я уже видела. Идёмте, покажу.
Мы вышли в коридор. Виктор остановился у открытого люка, заглянул вниз, увидел золотое свечение — и присвистнул. Тихо, сквозь зубы, но я услышала.
Спустились. Виктор обошёл стеллажи с банками, не задерживаясь, — его интересовал кристалл. Подошёл, провёл рукой в воздухе рядом с ним, не касаясь. Руны на ладони вспыхнули ярко-зелёным.
— Камень питания, — произнёс он. — Старая работа, очень старая. Такие ставили лет семьдесят назад, сейчас технология утрачена. Одно это стоит целое состояние.
— Серьёзно?
— Абсолютно. И система сохранения, — он кивнул на зелёные прожилки вдоль стен. — Мастерская. Ваша бабушка была либо очень богата, либо знала нужных людей.
Он двинулся к дальней стене, и я пошла за ним. Там, утопленный в камень, висел металлический щиток с откидной крышкой. Виктор откинул её — и замолчал.
Я заглянула через его плечо. Внутри были не пробки и не автоматы, а ряды медных рычажков, тумблеров и переключателей, каждый подписан крошечными рунами. А в центре на отдельном кронштейне крепился прибор, похожий на компас — круглый, в латунной оправе, со стрелкой и шкалой.
Только стекло было разбито. Стрелка болталась криво, а по оправе шла глубокая трещина. Намеренно.
— Теперь понятно, — сказал Виктор. — Вот почему вы сюда попали и не можете вернуться. Это навигационный узел. Управляет перемещением содержимого между мирами. Старушки-преступницы ушли через этот дом и сломали механизм, чтобы оторваться от погони.
Он аккуратно закрыл щиток.
— Думаю, если восстановить навигатор, вы сможете вернуться домой. Нужен мастер по древним механизмам.
— А если дом снесут, — сказала я, — это всё можно снять и перенести куда-то? Будет работать?
Виктор покачал головой.
— В таких домах ничего сносить нельзя. Навигатор, кристалл, портальная печать — всё связано со стенами. Вынешь один кирпич — система может рухнуть, — он помолчал и осмотрелся. — А почему это место хотят сносить?
— Потому что бабушка пропала, и за аренду никто не платил двадцать лет. Лорд-дракон Морлэйт вручил мне уведомление. Двадцать один день.
— Морлэйт, — повторил он. — С ними шутки плохи.
Мы поднялись наверх. Ящер спал у люка, свернувшись. Виктор перешагнул через него привычным движением.
— Я пришлю вам хорошего юриста по делам попаданцев, — сказал он, убирая блокнот в карман. — А сам наведу справки по вашей бабушке. Зайдите ко мне в участок в конце недели, обсудим.
— Спасибо, — сказала я.
Он коротко кивнул, подхватил уснувшего ящера на руки, охнул от тяжести питомца, но всё же понёс.
Я проводила их до террасы, ещё раз поблагодарила, затем вернулась в дом. Заглянула к капибарам. Борис жевал сено. Маня дремала. Иван сидел в бассейне с задумчивым видом.
И тут до меня дошло.
Зайти в участок! Я выйти не могу из-за страха высоты.
— Нет, — выдохнула я и рванула к двери.
Выскочила на террасу, но тропинка уже пустовала. Только далеко внизу, у первого фонаря, мелькнул тёмный силуэт и исчез за поворотом.
Я стояла, вцепившись в дверной косяк, и смотрела, как на город опускается ночь. Черепичные крыши потемнели, и окна загорались одно за другим.
У городской стены зажглись фонари, цепочка света потянулась вдоль улицы. Где-то далеко внизу звякнул колокольчик, хлопнула дверь, засмеялся ребёнок.
Всё это было так близко. И так недосягаемо.
Ветер тронул гирлянду, лампочки качнулись, бросая тёплые блики на старую стойку и пустые табуреты. Вывеска над дверью едва угадывалась в полумраке: «Заходи, садись, рассказывай.»
— Утро вечера мудренее, — сказала я.
Щёлкнула выключателем. Гирлянда погасла. Остались только далёкие огни города и звёзды — яркие, крупные, незнакомые.
Я закрыла дверь, прошла по тёмному коридору мимо сопящих капибар и легла на матрас, укрывшись бабушкиным пледом. Он пах лавандой и травами.
Глава 5.
Глава 5.
Проснулась я от солнечного луча, который бил прямо в лицо. Несколько секунд лежала с закрытыми глазами, уговаривая себя, что сейчас увижу потолок бабушкиного дома в деревне, заросший сад за окном и покосившийся забор.
Потолок оказался бабушкиным, а вот свет — совсем другой, золотистый и яркий.