Он выпрыгнул из бассейна, расплескав воду, промчался через всю комнату, схватил зубами пучок сена и затормозил головой в угол. Буквально — врезался в стену и замер, с торчащим из пасти сеном и прижатым к стене носом, не выказывая ни малейших признаков боли или смущения. Просто начал жевать.
— Дурак голову не расшибёт, — констатировал Борис, не поднимая головы. — У него мозга нет, сплошная кость.
Маня не ответила. Похоже, они и между собой особо не разговаривали, не то что со мной. В комнате снова повисла тишина, скрашиваемая дружным хрустом.
— Ладно, потом поговорим, — сказала я и поднялась с пола, отряхнула джинсы и аккуратно вышла из гостиной, прикрыв за собой дверь.
Постояла в коридоре. Прижалась спиной к стене. Закрыла глаза.
— Когда этот безумный день закончится? — прошептала я. — Вдруг я всё-таки проснусь в своей кровати?
К счастью, на этот раз мне никто не ответил. Ещё не хватало говорящих люстр, потолков и чего там ещё в сказках бывает.
Очень хотелось есть и спать.
Мой взгляд упёрся в приоткрытый люк подпола, из которого поднималось мягкое свечение.
Лестница вниз казалась длиннее, чем в первый раз. Или это ноги гудели после того, как я полдня таскала вёдра с водой.
Золотой свет от кристалла заливал погреб ровным мерцанием, и теперь, когда первый шок прошёл, я могла осмотреться спокойно.
Погреб был огромный — не просто больше дома, а значительно больше, с высокими сводчатыми потолками и тремя проходами между стеллажами. Стены из тёсаного камня, пол — утоптанная земля, сухая и плотная. Прохладно, но не холодно, градусов пятнадцать. Идеальная температура для хранения.
Я начала с ближайшего стеллажа и пошла вдоль полок, считая и запоминая.
Банки. Десятки, если не сотни стеклянных банок, расставленных по размеру. Бабушка всегда была аккуратной, и здесь это чувствовалось — каждая банка стояла ровно, крышка плотно закрыта, а на боку приклеена бумажка с надписью. Почерк знакомый, те же круглые буквы, только язык — незнакомый, те же закорючки, что на вывеске и на уведомлении. Но некоторые были подписаны по-русски.
— Что ж, начнём осмотр!
Я обнаружила три банки солёных огурцов, две с помидорами и пять с кабачковой икрой. Одну тут же отставила для себя.
От голода я едва удержалась, чтобы не открыть её прямо здесь. Ещё нашёлся целый ряд маринованных опят. Дальше уже шли варенья: вишнёвое, абрикосовое, что-то тёмно-рубиновое, видимо местное. Банок было столько, что я решила не считать. Нашёлся целый стеллаж с компотом в трёхлитровых банках. Вишнёвый!
Я аж простонала от предвкушения и тут же выставила себе на обед одну банку.
Рядом стояли ещё банки с чем-то мутновато-розовым, возможно компот из чего-то местного, но я решила не открывать то, чего не знаю.
Я обошла второй ряд стеллажей и присвистнула, обнаружив целый склад мешков, запечатанных бочонков и глиняных горшков.
Открыв ближайший, я с радостью нашла муку. Она оставалась белой и свежей, несмотря на то что бабушка пропала двадцать лет назад.
Я осторожно запустила в мешок руку: сухая, без комков, жучков тоже не видно. Ещё один мешок оказался с похожей на гречку крупой. Я перестала вести в голове учёт и переключилась на другое.
Как продукты оставались свежими?
Похоже, здесь работает какая-то магия. На мешках вышиты руны, на стенах мерцали кристаллы, а ещё я заметила то, на что не обратила внимания в первый раз. От каждого кристалла по камню расходились тонкие прожилки, светящиеся бледно-зелёным.
Я осторожно провела пальцем по одной из прожилок. Тёплая. Чуть вибрирует, как будто через неё проходит ток.
— Допустим, — произнесла я и почесала затылок. — Существует какое-то магическое поле, которое поддерживает свежесть продуктов.
Прожилка под моим пальцем засветилась ярче, будто отозвалась на прикосновение. Тепло поднялось по руке до локтя. Я вскрикнула и отдёрнула руку.
Магии мне ещё не хватало!
Тряхнув головой, я пошла к противоположной стене и торжествующим криком отметила находку века.
— Картофанчик! Картошечка.
На этом мои моральные силы закончились. Я подняла край футболки, насыпала в неё, как в мешок, картошки и поспешила к банкам с грибами.
Кабачковая икра, грибочки, картоха, вишнёвый компот.
— Я в раю!
Бабушкина кухня была крохотной. Не кухня даже, а кухонька — закуток в два шага, втиснутый между коридором и спальней. Старая советская электроплитка на две конфорки, из которых работала только левая. Электрический чайник с накипью. Столешница — от силы метр, и половину занимала утварь: чугунная сковородка, две кастрюли, стопка тарелок и деревянная доска с ножом.
Я вспомнила, что бабушка всегда готовила на печи. Печь стояла в гостиной, большая, кирпичная, с широкой заслонкой. Только теперь в гостиной обитали три капибары, сено и надувной бассейн.
Придётся работать с тем, что есть. К счастью, в этом мире работала вода. Текла она тонкой струйкой, ледяная, но текла.
Я почистила ножом картошку, вырезала глазки, порезала на четвертинки и бросила в кастрюлю. Залила водой, поставила на конфорку.
Пока картошка закипала, я вскрыла банку с грибами, промыла их от маринада и вывалила в суповую тарелку.
Кабачковую икру открыла тоже, но оставила в банке. Вкус детства. В итоге я не удержалась и лопала её понемногу в ожидании картошечки.
Компот я решила пока не открывать, чтобы не перебить аппетит. Хотя как его перебить? Такое чувство, что я могла слона съесть!
Картошка варилась двадцать мучительных минут. Можно было вернуться в погреб и продолжить осмотр, но я гипнотизировала кастрюлю и подъедала икру. Дождавшись, когда вилка легко проткнёт картошку, я слила воду, положила на тарелку, сдобрила кабачковой икрой и принялась за еду.
Наконец-то!
Можно было бы масло поискать в погребе, в воду добавить лавровый лист и перчик, но и пресноватая картошка с грибами и икрой казалась пищей богов.
Бабушка умела делать закрутки.
Я положила очередную вилку в рот и задумалась. Теперь, когда я знала о мире магии, о бабушкином баре, как-то не верилось, что она двадцать лет назад ушла за грибами и потерялась.
Где бабуля?
Глава 4.
Глава 4.
Я как раз насадила на вилку последнюю картофелину, когда в дверь постучали.
— Магический сыск, откройте, — раздался требовательный мужской голос.
Я замерла с вилкой в руке. Сыск. Наверное, у них есть информация про бабулю?
Вскочив с места, я едва не уронила стул, подбежала и открыла дверь. На пороге стоял мужчина лет тридцати в тёмно-зелёном шерстяном камзоле с золотой окантовкой. На груди был вышит замысловатый герб.
Угольно-чёрные волосы подчёркивали изумрудные глаза. Черты лица были настолько правильные, что казались выточенными скульптором.
За ним по ступенькам медленно вползал крупный ящер с высоким гребнем и чешуёй, переливающейся чёрным жемчугом.
— Виктор Маркок, начальник магического сыска, — представился мужчина и показал какой-то знак на внутренней стороне ладони.
Что-то вроде светящейся татуировки, но рассмотреть её я не успела.
— Вы ко мне по поводу бабули? — уточнила я.
— А как вы узнали? — Виктор чуть прищурился, вошёл в коридор, осматриваясь.
Ящер полз следом, тяжело дыша.
— Подъёмы. Как я ненавижу подъёмы, — пыхтел он сиплым голосом. — Пииииить…
— Так как вы узнали, что я приду к вам? — повторил свой вопрос Виктор. Я вздрогнула, понимая, что зависла.
— Минутку!
Быстро сбегав на кухню, я налила в плошку воды, затем, подумав, добавила в неё пару кубиков льда и поставила перед ящером.
Он сипло возблагодарил богов и принялся пить. Виктор удивлённо посмотрел на меня, на фамильяра и, похоже, немного смягчился. Видимо, и в этом мире любовь к животным располагала людей.
— Простите, — улыбнулась я. — Я вас не ждала. Просто как услышала «сыск», подумала, что вы нашли мою бабушку или что-то знаете о ней. Она пропала из нашего мира двадцать лет назад.