Все трое в этом кабинете были повязаны одной цепью. Именно они совместными усилиями провернули дерзкую операцию с установкой «жучков» в раздевалке Академии и сегодняшним похищением горничной и знахарки. Всё было разыграно как по нотам, чтобы вытащить Елисея из-за бетонных стен его базы. И теперь, глядя на то, как Ярославский спас своих людей, молодые аристократы чувствовали себя полными идиотами, которых жестоко обманули.
Фигура в тёмном балахоне повернула скрытую капюшоном голову в сторону Романова. По чёрной ткани рукава скользнула искорка электрического разряда, и Семён тут же осёкся, невольно отступил на шаг назад.
— Не кипятитесь, Семён Аркадьевич. Вы мыслите слишком узко, — с ледяным спокойствием ответил Генерал. — То, что вы сейчас видели на складе — это не весь замысел. Это всего лишь малая часть моего плана. Мне нужно было выманить младшего Ярославского наружу в строго определённый час и лишить его железного алиби. И он, ведомый своим смехотворным благородством и привязанностью к челяди, сделал ровно то, чего я от него ждал.
Генерал сложил затянутые в угольно-чёрные перчатки пальцы домиком:
— Да, его верные цепные псы в Балашихе будут клясться следователям, что их господин никуда не отлучался. Но скажите на милость, господа: кто в здравом уме поверит этим жалким оправданиям, когда утром роду Ярославских выдвинут подкреплённые неопровержимыми уликами обвинения?
Глеб нахмурился. Алкоголь в крови разом выветрился. Туман в голове тут же уступил место нехорошему предчувствию, сосущему под ложечкой.
— Обвинения… в чём? — переспросил Долгополый-младший, буравя взглядом тёмный провал капюшона. — В том дневном налёте на нашу строительную базу в Беседах, где ваши ряженые клоуны побили бетономешалки и орали «Во славу Ярославских»? Так Святослав Васильевич от этого мелкого хулиганства в любом суде за полчаса отмажется, максимум штраф заплатит!
Из-под капюшона донёсся тихий смешок. Тварь из Опасных земель произнесла следующую фразу таким будничным тоном, словно речь шла про обыденные вещи:
— О нет, Беседы были лишь прелюдией для прессы. Настоящее обвинение будет касаться смерти вашего отца, Глеб Фролович.
Семён Романов застыл у бара с приоткрытым ртом, переводя ошарашенный взгляд с монстра на своего приятеля.
Глеб несколько секунд просто моргал, не в силах переварить смысл услышанных слов. Ему показалось, что у него начались слуховые галлюцинации!
— Что?.. — пересохшими губами выдавил Глеб, и его лицо пошло багровыми пятнами. — Да что вы такое несёте⁈ Какая ещё смерть моего отца⁈
— Увы, Глеб Фролович, такова суровая реальность, — с деланным сочувствием в голосе произнёс Генерал. — Опасные земли долго проявили чудеса терпения. Мы несколько раз пытались выстроить конструктивный диалог и договориться с вашим батюшкой, предоставляли ему уникальные ресурсы, рецепты и силовую поддержку.
— Вы говорите про моего отца!
— Да. И ничего путного из работы с вашим отцом не выходило. Все наши попытки наладить эффективную работу не увенчались успехом. Поэтому мы приняли решение заменить главу рода Долгополых на более… перспективную фигуру. В свете последних событий со скандалами вокруг вашей семьи, я думаю, это будет весьма удобно для всех сторон. Или вы против такого карьерного роста, господин Долгополый?
Глеб с такой силой сжал зубы, что на скулах вздулись каменные желваки. Внутри у него всё перевернулось. Да, отец был тяжёлым, деспотичным человеком. Он не раз унижал Глеба за провалы в Академии. Он орал на него за потерю Любавы Шумиловой, бил по лицу за растраты и проигрыши Елисею.
Глеб боялся отца, порой даже втайне желал, чтобы старик поскорее отошёл от дел… Но одно дело: обиды в собственной голове, и совсем другое — когда пришлая нежить из-за Рубежа хладнокровно приговаривает главу рода к закланию!
— Это мой отец! — сквозь стиснутые зубы прорычал Глеб, ставя стакан на край стола так, что виски плеснуло через край.
— Опасные земли прекрасно понимают ваши родственные чувства, юноша. Однако и вы поймите нас, — в голосе Генерала прорезались жёсткие нотки. — Когда партнёр допускает столько непростительных промахов подряд, нельзя оставлять подобные эпизоды без внимания. Он не смог задавить род Ярославских ни хитростью, ни интригами, ни силой. Позволил какому-то сопляку обрушить акции собственной корпорации на треть. А уж то, что ваш родитель вытворил при последнем случае…
— А что было при последнем случае? — не выдержав напряжения, подал голос бледный как мел Семён Романов.
Ему до ужаса хотелось понять, за что жуткие твари списывают со счетов целого князя Империи. Глеб прерывисто вздохнул и отвёл взгляд. Он-то прекрасно знал, о чём сейчас пойдёт речь.
Фигура в балахоне повернула капюшон к Романову, хмыкнула и произнесла:
— А при последнем случае, спасая свою драгоценную шкуру во время Великой Ордалии, господин Долгополый-старший трусливо пожертвовал одним из Высших детей Госпожи. Фрол Терентьевич бросил нашего собрата на Императорскую Арену как кусок пушечного мяса. Лишил его поддержки и обрек на гибель, лишь бы отвести подозрения ИСБ от своего поместья.
В темноте под капюшоном на миг вспыхнули два крохотных синих огонька:
— Подобное предательство не может и не должно оставаться без внимания. Одно дело — предавать своих соплеменников в крысиных бегах за деньги и титулы. И совершенно другое дело — пускать в расход детей Великой Госпожи! Такие долги в Опасных землях оплачивают только кровью. Или вы, Глеб Фролович, горите желанием вступиться за неразумного отца и разделить с ним его весьма неблаговидную участь?
В комнате снова повисла давящая пауза. Глеб сидел как на иголках, чувствуя, как по позвоночнику стекает ледяная струйка пота. Слова Генерала били наотмашь, не оставляя пространства для манёвра. Всё было верно, но всё же…
— Он мой отец! — упрямо повторил Глеб. Руки парня мелко дрожали.
Генерал слегка наклонил капюшон набок:
— Глеб Фролович, давайте будем реалистами. Ваш отец человек немолодой, и он в любом случае рано или поздно умрёт. Все люди смертны, но это полбеды. Порой плохо только то, что они внезапно смертны… Так почему бы его неизбежную кончину не обернуть нам всем во благо? Одним ударом закрыть его долги перед Госпожой, уничтожить род Ярославских руками Императора и возвести вас на вершину власти, как несломленного страдальца? Тем более что суетиться и возражать уже поздно. Всё уже сделано!
Смысл последней фразы дошёл до сознания Глеба не сразу. Секунду он тупо смотрел на чёрные складки балахона, а затем его глаза расширились от первобытного ужаса.
— Он мой… ЧТО⁈ — диким голосом вскричал Долгополый, вскакивая с кресла так резко, что оно с грохотом опрокинулось на паркет. — Что ты сейчас сказал, тварь⁈
Воздух вокруг молодого княжича уплотнился и загудел!
Магическое ядро Глеба выплеснуло наружу резервы живицы стихии Земли. За его спиной закрутился буро-серый вихрь!
Миллионы мелких твёрдых частиц, песчинок и осколков гранита со скрежетом спрессовались в воздухе. За спиной Глеба начала формироваться двухметровая фигура боевого голема. Очертания каменного истукана ещё слегка размывались и осыпались песком по краям, но уже отчётливо угадывался монолитный торс и непропорционально длинные, свисающие до самого пола руки. Руки вместо кистей заканчивались зазубренными каменными лезвиями!
— Глеб Фролович, мне кажется, что вы меня плохо расслышали, — проговорил Генерал, даже не подумав подняться с кресла при виде возникшего боевого голема. — Я сказал, что вопрос с вашим отцом уже окончательно решён. Всё произошло двадцать минут назад. Если желаете, я могу прямо сейчас показать вам видеозапись этого прискорбного инцидента. Мы с вами можем посмотреть её вместе, как до этого смотрели на гибель моих людей от рук Ярославского.
Глеб стоял посреди кабинета, бледный как покойник. Его грудь ходила ходуном, а губы кривились в нервном тике.
— Ты… убил… моего отца… — прошептал он.