Святослав Васильевич прищурился, уловив ход моих мыслей, и бросил в сторону селектора внутренней связи:
— Набор для точной механики из мастерской ко мне в кабинет. Бегом! — после чего достал из кармана свой аппарат и положил на зелёное сукно стола. — Ты думаешь, Елисей, у нас в телефонах завелись «жучки»?
— Всё вполне возможно, отец! Более того — я в этом почти уверен! — кивнул я, наблюдая, как Яромир и Борис неохотно выкладывают на стол три смартфона (один из которых, Севкин, был с треснувшим от удара экраном). — А как же иначе? Сам посуди: периметр усадьбы закрыт, прислуга проверена. Если только мы об этом выезде знаем, то каким, ядрёна медь, образом об этом узнали наши враги⁈ Чудес не бывает! За каждым чудом стоит обычно фокусник с ловкими пальцами.
Солидные бояре замолчали и как-то с прищуром начали оглядываться по сторонам. Они смотрели на деревянные панели, на золочёные рамы портретов, на тяжёлую бронзовую люстру под потолком. Смотрели так, словно из каждой щели за ними мог таращиться бдящий глаз Фрола Долгополого.
— Да, кстати, господа, — добавил я, доставая свой аппарат. — Пока несут отвёртки, если кто-то хочет лично проверить помещение на предмет всякой шпионской пакости, то может пройтись по кабинету вдоль стен с включённой камерой на телефоне. Старый дедовский способ: матрица камеры видит инфракрасное излучение от возможных скрытых микрокамер, которые человеческий глаз не воспринимает.
Яромир тут же схватил со стола свой смартфон, врубил камеру и принялся шарить объективом под крышкой стола и за батареями отопления.
— Я сейчас же вызову сюда ребят из центрального офиса! — прорычал Святослав Васильевич, и от его голоса у меня мурашки по спине побежали. — Пускай перевернут каждый камень и прочешут весь особняк от подвала до флюгера! Никто! Слышите меня⁈ Никто не смеет в моём родовом доме запускать «жучков» без моего ведома! Если найдут хоть одну закладку, то со стражи три шкуры спущу!
В дверь тихо постучали. Бесшумный слуга внёс в кабинет плоский ящик, в котором ровными рядами поблёскивали миниатюрные хромированные отвёртки, зажимы, лупы и лопаточки. Таким набором впору было швейцарские хронометры вскрывать или же блоху подковывать.
— Ну-с, приступим к трепанации, — потёр я руки, усаживаясь за край стола и вооружаясь тонкой крестовой отвёрткой.
Конечно, признаюсь честно, я был далеко не великим гуру радиоэлектроники и паяльника. Однако с базовым устройством современных коммуникаторов мы в Академии на уроках знакомились, да и Морозов, как глава факультета Дознания, в технике шарил весьма неплохо. Поэтому он тут же придвинул стул и вызвался мне ассистировать.
Десять минут в кабинете слышалось наше сосредоточенное сопение, тихий скрип выкручиваемых микроскопических болтиков да сухое пощёлкивание пластиковых и металлических защёлок.
Первым мы вскрыли телефон отца. Чисто. Заводская сборка, пломбы имперского военного ведомства на месте, никаких лишних деталей. Мой аппарат, который я приобрёл совсем недавно и не выпускал из рук, тоже оказался девственно чист.
А вот когда мы сняли задние крышки и защитные экраны с телефонов Яромира, самого Бориса и пострадавшего Севки… моя догадка подтвердилась на все двести процентов!
— Твою же дивизию… Любуйтесь, бояре, — присвистнул я, поддевая кончиком острого пинцета крохотную детальку и вытаскивая её на свет божий.
Рядом со штатными аккумуляторами и звуковыми динамиками, аккуратно приклеенные на термостойкий компаунд и запитанные напрямую к контактам микрофона, сидели чужеродные элементы.
В общей сложности на свет вылезли четыре маленькие платы размером с ноготь мизинца, которые явно не были предусмотрены заводом-изготовителем!
В телефонах близнецов Рязанцевых стояло по одной такой крохе, а вот в пижонском смартфоне моего старшего братца обнаружилась аж сдвоенная сборка! Одна плата отвечала за перехват звука, а вторая, судя по медной дорожке антенны, работала как высокоточный GPS-маячок!
И самое паскудное заключалось в том, что в этих шпионских штучках не было ни капли магии или рунных плетений! Чистая инженерия и микроэлектроника!
Именно поэтому защитные контуры поместья, настроенные на поиск враждебной живицы и проклятий, пропустили эту дрянь как абсолютно безобидный кусок кремния и пластика!
Я положил четыре зеленоватых жучка на чистый лист бумаги посреди стола.
Святослав Васильевич опёрся ладонями о столешницу, глядя на эти крохотные детальки так, словно перед ним лежали ядовитые пауки. Он вздохнул, сдерживая рвущуюся наружу ярость, и спросил у меня:
— Как же так… Слушай, Елисей, а далеко эти платы вообще бьют? На какое расстояние они могут передавать сигнал из экранированного дома?
— Ну, на этот вопрос точно только мастера должны ответить, когда частоту замерят, — пожал я плечами, разглядывая пайку через часовую лупу. — Но если прикинуть навскидку… В пассивном режиме, чтобы не фонить в эфире, они, скорее всего, пишут всё во внутреннюю память. Ну или бьют метров на десять-пятнадцать, сбрасывая информацию на приёмник поблизости. А вот если кто-то снаружи направит на окна дома узконаправленный считывающий луч… то и на все сто, а то и на пятьсот метров могут спокойно достать!
В этот момент до стоящего рядом со мной Яромира наконец-то дошёл весь масштаб катастрофы. Лицо моего любвеобильного братца сначала вытянулось, потом пошло красными пятнами, а затем стремительно побледнело.
— Подожди… — севшим голосом прошептал наследник рода Ярославских, хватаясь за голову. — Это что же получается⁈ Получается, что вообще ВСЕ мои телефонные разговоры и всё, что происходило рядом со мной в последние недели, кем-то записывалось⁈
Я посмотрел на него с сочувствием и похлопал по плечу:
— Да, братишка! Именно так и получается. Поэтому, если ты в последнее время активно любезничал по телефону с какими-нибудь замужними дамами из высшего света или, чего доброго, клал мобильник на прикроватную тумбочку во время своих ночных визитов… то будь уверен: все твои пылкие вздохи, стоны и разговоры бережно записаны в папочку! И в нужный момент могут быть предоставлены рогоносцам-мужьям в качестве неопровержимого обвинения!
— Чёрт побери! Да чтоб их всех разорвало! — простонал Яромир, мысленно, видимо, представляя, как разъярённый князь Сабуровский закатывает его в бетон на стройплощадке.
— Так, с этим шалопаем всё ясно! Шарахается, где ни попадя! — громыхнул со своего места Ипат Власьевич, переводя свирепый взгляд на притихшего сына. — Но… Борька, откуда в ваших с Севкой телефонах эта пакость взялась⁈ Неужто домашняя челядь продалась Долгополому⁈
Морозов-старший вздохнул:
— Тут, господа хорошие, мы можем только на кофейной гуще гадать да догадки строить. Либо вы строите свою прислугу в шеренгу и проверяете каждого, от дворецкого до кухарки, под «Сывороткой Правды» на предмет того, кто к телефонам имел доступ… Либо смотрим шире.
Я кашлянул и обвёл пальцем три разобранных аппарата на столе:
— Вот у меня, допустим, есть стойкое подозрение, что крыса поселилась вовсе не в поместьях, а в стенах нашей Императорской Академии!
Кирилл Матвеевич Морозов заинтересованно подался вперёд, блеснув стёклами очков:
— Поясните свою мысль, Елисей.
— Смотрите сами: технологический прогресс налицо, то, что сейчас происходит — вовсе не результат какой-то высшей магии, которую бы засекли родовые обереги. Это работа ловкого технаря. И заметьте одну крайне важную деталь! Телефоны поражены «жучками» только у троих: у Яромира и у братьев Рязанцевых! Аппарат отца чист, как и у Ипата Власьевича. Мой телефон тоже чист, но у меня он новенький!
— И что? — хмыкнул Ипат Власьевич.
Я повернулся к брату и Борису:
— А вот эти трое — старшекурсники! Вы учитесь на одном потоке и ходите на одни и те же пары! Когда вы идёте на полигон, в бассейн или на общую физкультуру, где вы оставляете свои гаджеты и личные вещи? Правильно — в общей мужской раздевалке! Любой студент или работник Академии может зайти туда с мастер-ключом, открыть ваши шкафчики и, пока вы полтора часа потеете на спаррингах, впаять эти микросхемы в телефоны!