Минуты через три они вытащили Рефера — серую безвольную массу. Командир с Кенлоном работали над ним попеременно, оказывая первую помощь по пути на субмарину. Командир остался на ней, а Кенлон вновь отправился на плот утюжить грязь.
Минут через пятнадцать на боевой рубке вспыхнул прожектор, подавая заранее условленный сигнал, что с Рефером все в порядке. Это еще больше подстегнуло поиски. Но прошел час, а Паннатта так и не удалось обнаружить.
Кенлон вспоминал его — маленького жилистого уроженца Айовы с веселыми черными глазами и привычкой делать все заранее. Слабое утешение приносило то, что он не был женат.
Одним из самых ужасных кошмаров военной службы было для Кенлона составление вдовам извещений о смерти. Хотя, с другой стороны, в человеке без дома и без друзей, если, конечно, исключить товарищей по службе, было что-то трагичное. Ведь бывало и так, что на кораблях о таком человеке после его гибели забывали очень быстро.
В этот момент Кенлона отвлек Гайнишав.
— Сэр, мотоботу передан приказ возвращаться.
— Ладно, — кивнул Кенлон. Разумеется, не оставалось сомнений, что пора прекращать поиски — время вышло, и Паннатта теперь уже ничто не могло спасти. Но такая перспектива угнетала Кенлона, он чувствовал себя предателем.
Когда мотобот с одним лишь Кенлоном причалил к субмарине, Джонс-Гордон, к удивлению Кенлона, спустился в мотобот и приказал вновь отправляться на место трагедии. После прибытия туда, капитан-лейтенант еще некоторое время принимал участие в поисках, затем оказавшись вдвоем с Кенлоном на мотоботе объяснил:
— Людям не понравилось бы, если бы я лично не проконтролировал последние шаги поисков. Но даже если бы мы нашли Паннатта сейчас, то нам оставалось бы лишь только похоронить его в море. Вы согласны с этим, не так ли?
Кенлон кивнул.
— Что ты думаешь об этой грязи, Билл? — продолжал командир.
— Я не видел ничего подобного, сэр, — покачал головой Кенлон. — Грязь такая жидкая, что даже не образует сверху корки. Весь верхний слой сухой и выглядит твердым. С трудом укладывается в голове, что весь берег состоит из грязи. Надо проверить в других местах…
Джонс-Гордон нахмурился.
— Что ж, отправьте меня на «Морской змей» и проведите исследования, — распорядился он.
— Спасательные работы приостановить? — удивился Кенлон.
— Приостановить, — кивнул командир.
Одно дело прекратить спасательные работы, другое — перестать думать об этой трагедии. И пока они осторожно двигались вдоль берега, время от времени исследуя обманчивую и смертоносную поверхность, Кенлон мысленно видел, как Паннатт все глубже и глубже погружается в ил.
Он удивлялся сам себе: почему после того, как он видел столько погибших раньше, смерть Паннатта произвела на него столь гнетущее впечатление? Наверное, дело было в том, как погиб Паннатт. Утонуть в грязи — что могло быть ужаснее? Или все дело в окружающей обстановке?
Окружающая обстановка! Неужели они действительно оказались далеко в будущем? И эта серая грязь — бывшие континенты?
Глава 6
Язык крылатого оказался очень трудным для изучения, а тому, в свою очередь, очень тяжело давался английский. Обычные слова, вроде: рука, нога, крыло становились просто непонятными, когда их произносил крылатый. А усилия Кенлона имитировать мелодичные звуки человека-птицы заставляли его наставника лишь печально качать головой.
Но как бы там ни было, чувство крайней необходимости договориться друг с другом сдвинуло дело с мертвой точки, и к концу четвертой недели они с легкостью могли писать на обоих языках, хотя разговорная речь оставалась пока на школьном уровне.
На тридцатый день Кенлон почувствовал себя достаточно уверенным, чтобы пригласить Джонса-Гордона для разговора с пленником. Всю последнюю неделю он, ориентируясь на тот словарный запас английского, который был у крылатого, сумел составить вопросник. Джонс-Гордон прочитал предложенные Кенлоном вопросы и одобрил их без комментариев. Этот вопросник Кенлон разбил на две части.
Произошедшее и окружающая обстановка так сильно подействовали на реалиста-прагматика Джонса-Гордона, что за весь месяц корабль ни разу не сдвинулся с места. Все это время «Морской Змей» провел в неспокойном сером море под вечно затянутым облаками небом в миле от ужасной земли, которая вовсе не была сушей.
Это был корабль напуганных, сбитых с толку людей. Люди действительно испугались. А ведь некоторые шутя прошли всю Вторую мировую войну, отлично зная, что в любой момент на голову может свалиться глубинная бомба. Теперь же они выглядели какими-то затравленными и испуганными перед лицом неизвестности.
Кенлон с командиром сидели и ждали, пока Крылатый писал ответы на первую часть вопросника. Кенлон украдкой наблюдал за капитан-лейтенантом. Лицо того казалось бесстрастным, но тревогу выдавали маленькие морщинки вокруг глаз. И вглядываясь в тяжеловатое, серьезное лицо храброго человека, Кенлон вдруг подумал, что на какие бы уступки сам себе в своей голове ни пошел лишенный воображения Джонс-Гордон в признании необычного, ему все равно всегда будет трудно смирится с этим.
То же самое, с иронией констатировал Кенлон, относится и ко мне, невзирая на мою готовность приспособиться и понять случившееся…
— Слушаю вас ааа… — отвлек его от невеселых размышлений голос крылатого.
Джонс-Гордон вскочил. Кенлон не шелохнулся. Он не стал брать лист с вопросами и ответами, протянутый крылатым, а молча указал на капитана. Скорее неохотно, чем с удовольствием, крылатый отдал лист ему.
Командир читал недолго. Закончив, он некоторое время что-то обдумывал, потом резко протянул вопросник Кенлону и тот прочитал написанное там:
Вопрос: Это Земля?
Ответ: Да.
Вопрос: Земля нашего будущего?
Ответ: Да.
Вопрос: Как далеко мы в будущем?
Ответ: Сейчас 25002-ой год.
Вопрос: Мы в том же океане?
О. Да.
Вопрос: Сколько океанов на Земле теперь?
Ответ: Три континента, остальное океан.
Вопрос: Континенты большие?
Ответ: Да.
Вопрос: Почему земля такая мягкая?
Ответ: Она стала такой внезапно. Никто не знает, почему.
Вопрос: Когда это случилось?
Ответ: Четыре тысячи лет назад.
Вопрос: Есть где-нибудь твердая земля?
Ответ: Только наш остров в небе.
Вопрос: Как тебя зовут?
Ответ: Неммо.
Кенлон не сразу отвел взгляд от листа. Ни один из ответов не был для него новым, но он не знал признаваться ли в этом, откладывал до последней минуты решение. Теперь эта минута наступила, а он все еще колебался. Со вздохом протянув Неммо вторую часть вопросов, Кенлон подождал, пока тот примется писать, и лишь тогда обратился к Джонсу-Гордону:
— Некоторые ответы мне известны из того, что писал Неммо, упражняясь в английском. И вопросник я составлял основываясь уже частично на узнанном.
Он замолчал, предоставляя командиру сказать, если пожелает, что-нибудь. Однако тот воздержался от замечаний, и Кенлону пришлось продолжать:
— Собственно, узнал я немного, то ли потому, что ответы были не очень внятны, то ли мы все спятили.
Кенлон вновь сделал паузу и украдкой взглянул на командира — тот сидел прямой и жесткий, глядя перед собой. Кенлону ничего не оставалось, как продолжать.
— Вполне возможно, что крылатые действительно не знают о причинах катастрофы случившейся четыре тысячи лет назад. Могли растаять полярные шапки и поднять уровень мирового океана. Что касается утверждения Неммо, что дом крылатых в данное время единственная твердыня, и на самом деле парит в небе над морем…
Джонс-Гордон шевельнулся.
— Мне кажется, мистер Кенлон, — невыразительно произнес он, — нам лучше посмотреть остальные ответы, прежде чем погружаться в обсуждения.
Кенлону еще ни разу не приходилось получать от Джонса-Гордона столь резкое предложение заткнуться. Но он не обиделся. Слова командира свидетельствовали, что за его бесстрастным лицом кроется смятение.