Как бы там ни было, давить на крылатого было бесполезно: человек, рискнувший отправиться в далекое прошлое, вряд ли отступится от своего намерения не нарушать приказ.
Однако, то что нужно было узнать Кенлону было слишком важным, чтобы так просто признать поражение, поэтому он игнорировал вопрос и быстро спросил:
— Ответь лишь только, как далеко мы от города рыболюдей?
Наверное, он допустил какую-то фонетическую ошибку, поскольку Неммо, видимо, не понял вопроса. Кенлон досадливо поморщился, и тут до него дошло, что они все время говорили на языках друг друга, правда, не совсем правильно. Он невольно улыбнулся, у него даже голос зазвенел:
— А мы неплохо усвоили языки… — Он запнулся, нахмурившись. — Хотя что я? У нас было триста часов на изучение. Почти столько же я отдал изучению французского и немецкого. — Он поймал себя на мысли, что отвлекается, и повторил вопрос, на сей раз правильно поставив ударение.
Крылатый снова задумался, будто прикидывал возможные варианты. Наконец, он тяжело покачал головой.
— Лейтенант, если бы это зависело от меня, я бы с радостью передал вам всю информацию. Но я не могу этого сделать даже сейчас, когда вы намерены напасть на город. Совет запретил передавать любую информацию о нахождении подводного города без его разрешения. Я не могу нарушить приказ. — Он поднял номер «Таймс», который читал перед приходом Кенлона, и добавил. — Когда прибудет посланец моего народа, передайте ему, чтобы отрегулировали Временные Лампы Гихландера. Это то, что вы называете «жестянками». Он поймет.
Кенлон не ответил. Он почувствовал себя измочаленным, словно целый день таскал камни. Он медленно вышел из отсека и направился к люку, но по дороге решил заглянуть в кают-компанию выпить кофе и подкрепиться орешками в тесте. Там его и нашел посыльный:
— Сэр, мистер Бенджамин велел передать, что с одного из судов поднялся какой-то небольшой непонятный летательный аппарат и направляется к нам.
Кенлон был наверху ровно через полминуты.
Глава 8
Снаружи все оставалось без изменений, только смотрелось под другим углом. «Морской Змей» шел по кругу и находился сейчас с другого борта большого судна, находящегося в его центре. Неподалеку стояло второе по величине судно — узкий, высокопалубный корабль с прозрачным колпаком по всей длине, от него, видимо, и приближался летательный аппарат незнакомой конструкции. Скорость его была небольшой, не более пяти узлов, он должен был пересечь курс «Морского змея» примерно на милю дальше.
В бинокль Кенлон уже мог разобрать сидящие в нем человеческие фигурки.
Увиденное взбудоражило его до глубины души. Осознание наступающей удивительной минуты волновало, как никогда, ведь приближающийся аппарат был явно из будущего. Но он вспомнил о гибели Джонса-Гордона и возбуждение, трепет, волнение исчезли, пропал интерес к происходящему. Кенлон повернулся к двум офицерам, стоящим на крыше боевой рубки.
— Дароски рассказал вам о командире? — спросил он холодным бесцветным голосом.
Оба закивали. Они были бледны. Бенджамин козырнул:
— Можете не сомневаться мы исполним свой долг, сэр.
На худощавом лице Теддерса появилось несвойственное ему выражение гнева.
— Я надеюсь, сэр, вы собираетесь испытать наши прекрасные торпеды на этом подводном городе? — пробурчал он без обычной непринужденности.
Кенлон не ответил. Ненависть, сквозившая в словах Дэна, резанула слух, потом встревожила его. Сам он пока и не помышлял об атаке на город, мысли были лишь о наказании тех двух диверсантов. Нахмурившись, переведя внимание на приближающуюся летающую лодку, Кенлон, подумал, что зря он опасался только самого большого корабля. Ведь с «Морского Змея», очевидно, не спускали глаз ни на одном из пяти кораблей поменьше, доказательством чего служил приближающийся сейчас к ним аппарат, и опасность могла грозить от любого из них.
Судя по конструкции, здесь были суда, не имевшие отношения к XX веку. Самое большое из этих пяти, похожее на торпеду, находилось сейчас дальше всех и было плохо видно. Оно сидело низко, его видимая длина составляла около тридцати метров, но на самом деле это мог быть гораздо более длинный корабль, поскольку, оба его конца были погружены в воду.
Длина остальных кораблей тридцати метров не превышала. Они сильно отличались друг от друга. Один, синего цвета, выглядел очень щеголевато, со стремительными обводами. У другого поднимались над палубой две сияющие башни, словно мачты, правда, на небольшую высоту. Был там шар около двадцати метров в диаметре с очень малой осадкой, причем без единого видимого иллюминатора. Ну а с высокопалубного корабля с прозрачным колпаком по всей длине и приближалась сейчас летающая лодка.
— Мы позволим им подойти, сэр? — спросил стоявший рядом с Кенлоном Бенджамин.
Кенлон только хмыкнул в ответ.
Он пригнулся, всматриваясь в летающую лодку, находившуюся уже в двухстах метрах. На мгновение он удивился, что аппарат движется так медленно, но удивление тут же перебило осмысление слов Бенджамина. Действительно, как близко можно позволить им подойти? Бенджамин опасается, а вот я почему-то не думаю, что аппарат может представлять собой опасность.
— Мне кажется, сэр, — сказал Теддерс, — все эти коробки находятся в том же положении, что и мы, и притащены сюда точно таким же образом. Так что не знаю, стоит ли бояться своих потомков? Судя по этой летающей посудине, это точно они.
«Точно!» — согласился про себя Кенлон.
Аппарат находился уже в тридцати метрах, на носу стоял высокий офицер в форме. Времени продумать и взвесить все нюансы создавшейся ситуации больше не оставалось, и Кенлон решился.
— Мистер Теддерс, — распорядился он, — пусть одна из зениток держит этих гостей на мушке. Мистер Бенджамин, ход четыре узла, общая тревога и пять человек с оружием на палубу.
Кенлон почти не слушал, как они повторяют приказы, он вдруг почувствовал себя полным дураком после всех своих мер предосторожности. Аппарат находился уже метрах пяти от боевой рубки субмарины, и сидящие в нем семь фигур были сейчас видны достаточно хорошо — все они были женщинами.
Аппарат мягко стукнулся о рубку и словно прилип к ней. Его палуба оказалась немного выше поручня, так что стоявшая на носу женщина возвышалась над Кенлоном. Из-за этого ему показалось, что она неестественно высока, но потом он понял, что дело просто в ее выгодном положении. Хотя она была высокой, где-то метр восемьдесят.
Форма ее, несомненно, военная, была из какого-то плотного, шелковистого материала, очень женственная по покрою. Сама она тоже относилась к касте военных — об этом свидетельствовали ее жесты и командный голос.
— Мы приветствуем двадцатое столетие! — произнесла она по-английски.
У Кенлона голова пошла крутом. Английский! Необычные ударения, но английский! Волнение, несколькими минутами раньше охватившее его и, казалось, умершее, вернулось вновь. А вместе с ним вернулись и страхи. Слишком многое обрушилось на него, обычного человека, за последний месяц, не говоря уж о гибели Джонса-Гордона, командира и друга, гибели, сделавшей его, Уильяма Рейнора Кенлона, американца, здесь, в мире будущего, командиром одного из самых мощных боевых кораблей своего времени — середины XX века, — атомной подводной лодки Соединенных Штатов, снаряженной дорогостоящим устройством, обеспечивающим невероятно долгое плавание под водой, и столь удачно сконструированным корпусом, что субмарине ничего не стоило погрузиться на тысячу метров.
Женщина заговорила снова, на сей раз на языке крылатых, с ноткой замешательства в голосе:
— В чем дело? Вы не понимаете по-английски? Вы что, из варваров-неамериканцев своего века?
Кенлон рассмеялся. Он не мог удержаться: если в последующие эпохи входу выражение «варвары-неамериканцы», то легко представить, кто выиграл все войны после Второй Мировой.
— Извините, мадам, — ответил он по-английски. — Меня поразила ваша речь… Английский…