Ночь близилась к концу. «Морской Змей» вновь набрал крейсерскую скорость. Тихо рокотали турбины, шипела вода. Кенлон озабоченно всматривался в просветы между тучами, откуда проглядывала луна.
Но облака нависали плотной, темной массой, иной раз до того ослабляя видимость, что почти невозможно было разглядеть Рейхерта, стоявшего в полутора метрах — только его силуэт. И если кто-то ходил по палубе…
Кенлон вздохнул. Желания зажечь прожектор у него было не больше, чем у командира, но лишь это дало бы возможность видеть всю палубу субмарины.
— Мистер Кенлон?
Кенлон вздрогнул. Он не расслышал, как капитан поднялся из люка. Кенлон отдал честь:
— Да, сэр?
Джонс-Гордон подошел, облокотился на поручень леерного ограждения рядом со своим подчиненным и тихо сказал:
— Я думал о твоем предложении, Билл, применить зенитную установку для того чтобы удалить эту штуку со шкуры нашего «Змея». Ответ отрицательный. И вот почему.
Кенлон молча ждал продолжения. И Джонс-Гордон продолжил:
— Нельзя рисковать «Морским Змеем». Необходимо принять все меры, чтобы доставить его на базу целым и невредимым. Хотя то, что произошло здесь, конечно беспрецедентно. Подумать только — человек летает не на каком-то аппарате, а на собственных крыльях!
Кенлон сам уже битый час обдумывал все это, так и не рискнув принять это как непреложный факт. Он промолчал, но почувствовал, что его уважение к капитан-лейтенанту еще больше возросло — который, по-видимому, до такой степени разобрался в ситуации, что для него это уже не вызывало сомнения.
— Билл, мы по прибытии на базу дадим письменные показания под присягой обо всем случившемся. Конечно, нам поверят. Четверо старших офицеров новой субмарины, гордости нашего флота, не могут свихнуться одновременно. Тем более, что мы вернемся с этой штукой, все еще прикрепленной к носу. Как вы думаете, что произойдет в дальнейшем?
Кенлон обдумывал и это в течение всего последнего часа, поэтому ответил сразу:
— Ученые распнут вас, командир. Обзовут по-всякому. Самым безобидным будет — моряк-дуболом без воображения, обычный солдафон, одуревший от привычки подчиняться. Осудят за то, что мы ушли, не исследовав феномен до конца. Хотя командование, разумеется, встанет на вашу защиту и объявит, что вы действовали абсолютно правильно, заботясь в первую очередь о безопасности корабля. Время от времени загадка крылатого человека будет будоражить газеты, особенно воскресные приложения, где действия капитан-лейтенанта Джонса-Гордона будут находить предосудительными. И скорее всего, при присвоении очередного чина вас пропустят, сэр, подсознательно придерживаясь мнения, что вы не справились с непредвиденной ситуацией.
— Ваши мысли точное отражение моих, — мрачно произнес Джонс-Гордон. — Кенлон, мы должны поймать это существо. Откровенно говоря, я не знаю, как это сделать и насколько оно может оказаться опасным. Я уже отдал приказ — парни вытащат наверх сети, и я…
Громкий крик донесся с кормы, раздался выстрел, потом небо над боевой рубкой стало еще темнее — его заслонили огромные крылья, взмахи которых создавали довольно сильный ветер. Рейхерт дико завопил, но его перекрыл рев командира:
— Прекратить огонь!
В следующее мгновение крылатый был у них в руках, хотя никто не назвал бы его поимку победой. Он просто сел среди них, и люди тут же набросились на него. Кенлон завернул за спину одну несопротивляющуюся руку и поймал крыло, думая только о том, чтобы не дать крылатому вновь подняться в воздух.
Но тот даже и не пытался. В следующую минуту люди с сетью гурьбой вывалились из люка и вмиг опутали непонятное существо. Понадобилась еще минута, чтобы втащить пленника в люк.
И вот Кенлон и Рейхерт остались наверху вдвоем. Немного придя в себя, Кенлон крикнул вниз на палубу:
— Что произошло, Джонстон? Почему стреляли?
— Я увидел, как он прицепился к корме, сэр.
— Что?!
— Не знаю, сколько он там проторчал, сэр.
Пытаясь взять себя в руки, Кенлон бежал по палубе. Его фонарь вспыхнул. Это было то, чего он опасался. К корме была прикреплена точная копия штуковины на носу.
Глава 3
Позвонив по телефону, Кенлон попросил Теддерса вызвать командира. Через минуту в трубке раздался голос Джонса-Гордона. Кенлон рассказал о находке и закончил со всем спокойствием, с каким еще мог держаться, невзирая на расходившиеся нервы:
— Очевидно, сэр, он закончил свои дела, а затем, поскольку на две тысячи миль вокруг нет земли, сдался нам.
Ненадолго воцарилось молчание.
— Я посылаю наверх Теддерса, мистер Кенлон, — сказал, наконец, капитан-лейтенант. — А вы спускайтесь сюда. Возможно, ваше знание языков поможет разобраться, чего хочет наш крылатый приятель.
Внизу Кенлон увидел ошеломившую его сцену. Человек-птица был освобожден от пут и уже успел пригладить взъерошенные перья. Он стоял с непринужденным видом, лицом к своим захватчикам, в сверхсекретном отсеке управления торпедным огнем. При взгляде на него Кенлон на мгновение потерял самообладание. Он считал, что уже свыкся, приспособился ко всему необычному произошедшему за эту ночь. Но это оказалось не так. Здесь, в ярком свете ламп, невероятность случившегося поразило его вновь. Огромным усилием воли он взял себя в руки.
Ростом существо было ниже, чем ему показалось на палубе — не выше полутора метров. Грудь его выглядела обезображенной — узкая, выдающаяся вперед, как у птицы. Но в основном тело ничем не отличалось от обыкновенного человеческого.
Как Кенлон ни старался, ему не удалось разобрать, где крылья сливаются с телом. Сами крылья были около двух с половиной метров каждое и, свернутые сейчас вдвое, выступали где-то на полметра над головой существа. Они были серые с красно-синими прожилками. Серовато-белое тело покрывал тонкий пух, а на белом, выглядевшем вполне разумным лице мерцали огромные глаза.
Кенлон с трудом заставил себя перестать пялиться и рывком повернулся к капитан-лейтенанту:
— Сэр, как быть с теми двумя штуками?
— Билл, я изначально был против твоего предложения применить зенитную установку для того чтобы удалить их… Но, подумав, я приказал мистеру Теддерс демонтировать зенитку и так ее разместить, чтобы гарантировано не повредить корпус нашего «Змея» при проведении этой процедуры. Скоро мы должны услышать выстрелы.
Кенлон подумал, что это решение командира очень запоздало. Его нужно было отдать еще с вечера, даже если окончательно решение по открытию огня не принимать. Ведь оружие следовало подготовить заранее, а это не такое простое дело перенести его так как нужно. А теперь осталось только ожидать, что произойдет раньше, им удасться избавиться от этих примочек, или они сработают… а тогда что произойдет? Да, это ожидание будет самым неприятным ожиданием в его жизни. Тут эти его мысли прервало осознание, что Джонс-Гордон продолжает говорить:
— …мы уже испробовали семь языков и все впустую.
Кенлону не нужно было спрашивать, какие семь языков они испробовали, пока он был наверху. Джонс-Гордон, хотя и слабо, владел французским и немецким, а среди команды имелось пять натурализованных иностранцев: грек, поляк, датчанин, русский и испанец.
Стало быть, немецкий и французский Кенлона отпадали сразу. Оставались японский, кантонский диалект китайского, итальянский и арабский.
Кенлон начал с японского, как всегда, запинаясь и мекая. Ответ на его усилия последовал сразу. Речь человека-птицы прозвучала плавно, чисто и четко, высоким мелодичным тенором. Кенлон не стал тратить время на остальные языки: ни один из них явно не подходил к языку крылатого. Вместо этого он достал блокнот, карандаш и быстро набросал грубое изображение субмарины, пририсовал в нужных местах две «бомбы» и указал на них стрелками.
Крылатый взял у него блокнот, взглянул на рисунок и кивнул с едва заметной усмешкой, в которой было заметно какое-то волнение. Усмешка встревожила Кенлона, ему показалось, что крылатый издевается над ними. Этого еще не хватало. Но такое впечатление длилось не больше секунды — крылатый потянулся к карандашу. Кенлон отдал карандаш и смотрел, как тот быстро и искусно чертит на бумаге.